История 1. Есть Бог на свете...

Часть первая - Оля

   Мой самолет разбился в 7.30 утра.

Сильнее страха было удивление.
Неужели этот ужас происходит со мной.
Этого просто не может быть.

Еще молодая, любимая, карьеру сделала, мужчины вслед оборачиваются , подруги говорят - везучая .
Мне и по правде всегда везло.
До сегодняшнего дня.

Не хочу вспоминать про то, что началось в салоне после того, как люди поняли, что надежды нет.
Самолет полный.
Группа детей с воспитателями - английские школьники - возвращаются домой после месяца проведенного в Москве и Питере – месяца изучения языка и архитектуры.
Молодожены - сидят на ряд впереди.
Старик - строгий и нахмуренный - с самого момента посадки.
Стюардессы – красивые, вышколенные.
И еще много других, к которым и присмотреться-то не успела.
Как вдруг, все разломилось на несколько кусков - и нет ничего.

Про это вспоминать не хочу.
Я о другом сейчас.
О другом.

Глеб встречает меня в лондонском аэропорту.
Вот он – наконец-то я его вижу вблизи.
Толпа обезумевших людей, (видимо уже объявили про катастрофу ) и он среди них.
Седая голова, синие глаза.
Улыбка – знакомая, но сейчас, как будто приклеенная.
Не поймет в чем дело.
Не верит, что все кончилось, так и не начавшись.
Милый…
Милый мой…
Я прозрачна и невидима, а потому безбоязненно прохожу через сгусток человеческой боли и оказываюсь рядом с ним.
Кладу невесомую ладонь на щеку.
Господи - а ведь мы целый год мечтали об этом.
Ладонь на щеку…
Да не год – какое там.
Целую жизнь мечтали.

Глеб беспомощно озирается по сторонам.
В толпе кто-то падает.
Крики, крики, крики…

- Милый - шепчу я, - мне не больно, мне совсем не больно…
Ну что поделаешь - не сложилось у нас.
Деток жалко - погляди на их семьи - вот горе-то.
А я - что ж, прости - не долетела я до тебя…
Год писем - и все кончилось здесь.

Я слышу его мысли.
Они мечутся, как звери в клетке.
И последняя: Не сложилось…

Я чувствую его тупую боль и кладу ему ладонь на грудь.
Боль тут же утихает.
И хорошо.
Не надо, чтобы боль.
Не надо, чтобы смерть.
Живи – и за меня  и  за себя – и  за нас.
Ведь есть же бог на свете…
 
 
Часть вторая - Глеб

  Вот уже десять дней, как ее нет…
Десять дней, десять лет, десять жизней…
Неужели – уже десять? Моей Оли…
Мы знакомы год… Были знакомы… были…
Это принято называть виртуальной любовью.
Может, так оно и есть, но тогда, что такое любовь – вообще… Никакая не виртуальная, а просто – любовь, обычная, когда двое…

Я не знал. А потом мы встретились.
Так оно и было – встретились. Наши письма, наши мысли, наши души… И даже наши тела…
Тысячи, тысячи писем с одного континента на другой – как дышать, есть , пить, как – жить…
Да, мы научились и этому тоже.
Говорить друг другу "доброе утро" и "спокойной ночи", смотреть в глаза и улыбаться, сердиться и умирать от нежности друг к другу, ссориться и мириться, все, как в обычной жизни, как у всех…
Но, как у всех, так и не стало.
Ее самолет - упал.
Мы сумели, смогли дотронуться душами, но не руками, не губами, не глазами – не сложилось…
 
   Сказать по правде, я почти ничего не помню. Просто в какой-то момент, ватная тишина и вокруг – изменившийся мир, в котором все стало – до, а что – после…
Да, семья, конечно… У меня Вера с Катюхой и у нее, у Оли тоже – муж, дети…
Ее, наверно, уже похоронили – я не знаю… Помню только ее имя в списке на стене… там было много других имен, вроде, что-то такое про детей, люди, люди, слезы…
Я почему-то хотел позвонить ей домой, но не смог вспомнить телефон, а когда вспомнил, было уже не нужно, уже поздно… Уже поздно…
Наверное и для них так лучше… Ведь никто ничего не знал – о нас. Никто и ничего…
А как я мог поехать на похороны? Невозможно  похоронить – себя. Она же – во мне, живая… Ее глаза, улыбка, манера говорить и морщить нос… Ее смех… А что еще-то с высоты десять километров…
 
   Я вернулся на третий день, как и собирался. Обнял Веру… Невозможно смотреть в глаза… Душ…

- Нет, спасибо, не хочу. В самолете кормили, лучше посплю пойду… устал что-то, болтало…

Ближе к вечеру встал разбитый, все время Олино лицо перед глазами, копна ее каштановых волос.
Она говорила, что у нее очень редкий цвет от природы – тициановский. Гордилась…Я потом специально нашел  в сети его картины, действительно – похоже…
Наконец, мельком посмотрел на жену, осунулась, лицо бледное, мешки под глазами…Какая-то вся поникшая.

Неужели, из-за…
Нет, не может быть, никто же не знал, никто…
 
   За ужином она сказала, что у нее рак. Анализы, подозрения, биопсия – потвердилось… Два дня назад пришел ответ… Не говорила, ну, не хотела раньше времени, думала – обойдется… У нее с детства так – начинает о чем-то говорить вслух и это превращается в реальность. Потому и молчала… Надеялась. Говорят, нужно срочно химиотерапию. Лысая останусь – разлюбишь…
Беспомощность и боль в глазах – прямо, как у ребенка. "Папа, сделай что-нибудь, ну, пожалуйста"…

   Неужели и правда – есть бог на свете, а? Хочу, чтобы был. Пусть хотя бы он знает – за что. Потому, что иначе выходит, что – просто так… Вот – просто так – Оля, ее семья… Вера, я, Катюха… И все остальные фамилии из того списка на стене… И дети – тоже. И их дети… И...

   …Верина голова на моей руке. Дышит, вроде ровно, может, спит. Я только что сделал все, чтоб она уснула и спала как можно дольше. Все, что мог… Не могу больше следить за лицом, за движениями, за Верой… Необходимо побыть самим собой – хоть на минуту, расслабить нервы, расслабить мышцы, расслабить сердце. Почему его всегда рисуют в середине груди, если болит все время – слева. И если не сердце, то – что? Душа? Наверное и даже скорее всего.
   Осторожно вытаскиваю правую руку, встаю, только бы не разбудить… Иду в кухню, ищу Верины сигареты. Сам давно бросил, лет десять уже, а она до сих пор. Сколько ругался с ней из-за этого…
Теперь уж точно бросит…
И ведь никому не расскажешь, никому… Да и поздно уже – второй час ночи. Только Андрею, пожалуй… Удивится… Нет. Ну, тогда может, самому себе, что ли… Только тихо, Веру не разбудить… Может, хоть так отпустит, ну, хоть немного…
 
   …Нет, кажется, не разбудил… Только повернулась на другой бок, и дыхание не такое ровное… Спи… Я вернулся, все будет хорошо… Я обещаю, слышишь…
Снова, как раньше – вместе и навсегда, слышишь…

 Только вот эта боль...

…Господи,… Оленька, Оля, откуда ты… как ты… ты здесь, милая моя…
Неужели, все-таки, он есть?!! Есть бог на свете!.. Есть бог на свете… Есть Бог…
 

Часть третья - Вера

Конечно я обо всем знала.
И про письма, и про любовь, и про запланированную встречу.
Научилась пользоваться компъютером, открывала почту - и читала.
Читала все.
Почернела от горя.
А сказать ничего не могла.
Я понимала – скажу, что следила за ним - не простит.
Потом нашли опухоль, сделали биопсию - и я решила - пусть едет.
Если есть бог на свете, он не допустит , чтобы столько горя - и одному человеку – мне…
Ну, встретятся один раз - все равно он ко мне вернется, со мной ему хорошо, я же знаю, я чувствую...
И он знает.

А потом услышала по телевизору  про катастрофу...
Глеб вернулся через пару дней.
И я рассказала про свою болезнь.
Он пожалел меня и обнял, и любил.

   Только.....что хотят эти люди?
Почему они говорят, что Глеб умер?
Какие глупые, глупые, глупые люди.
Уйдите все из нашего дома.
Мы хотим побыть вдвоем.
Впервые за долгий год.
Ведь теперь все кончено.
Он мой навсегда.
Каждый из нас заплатил свою цену.
И он и она, и я.
А значит – Бог есть.
Глеб…
Ты слышишь меня Глеб?
Есть Бог на свете!..
 


Рецензии
рассказ - ан-риал.. не чувствуется - катастрофы..

Дженни Панфилова   01.05.2017 05:21     Заявить о нарушении
На это произведение написано 235 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.