Время было уже за полночь, когда путники подошли к морю. Хотя его ещё небыло видно, но характерный запах ветра, всплески волн сквозь шум дождя, говорили, что они в конце пути. То место, куда Стрелок вывел Себастьяна, настолько плотно было покрыто растительностью, что ненароком можно было свалиться со скалистого обрыва, сделай шаг вперёд. Береговая линия проходила внизу, под скалистым берегом, высоко поднятым над водой. Стрелок осторожно высунулся из крайних деревьев, пытаясь сориентироваться. Дождавшись очередной молнии, он разглядел недалеко слева небольшой островок, в полумиле от берега. Но лачуги отшельников небыло видно. Он позвал Себастьяна, указав на остров.
- Не про этот островок ты говорил?
- Похож, очень похож. А других рядом нет?
- Дождёмся молнии, сам посмотришь.
Со следующей вспышкой Себастьян даже закричал.
- Стрелок! Братишка! Мы на месте! Это тот самый островок. Теперь надо найти тропку, по которой можно спуститься вниз.
Минут пятнадцать ушло на поиски места, они почти точно вышли к отшельникам, ошиблись на каких то сотню шагов. Тропка была настолько незаметной, что без Себастьяна Стрелок её ни за что не нашёл бы. Тот несколько раз ходил по ней с Офелией за дровами, хворостом и лесными травами. Однако спуститься оказалось почти невозможно, все выступы, служившие ступеньками, были настолько мокрыми, что опасно было даже пытаться пробовать. Они оказались в тупике - спуститься невозможно, а продолжать дальше мокнуть хотелось ещё меньше. Их цель находилась в каких то тридцати шагах, а они стоят тут, мокнут! Кричать, звать на помощь было бесполезно, в такой шум их никто не услышит, так что они решили рискнуть. Первым полез вниз Стрелок, совершенно игнорируя советы напарника. Спускался он очень долго, нащупывая каждый камешек под ногами. Себастьян всё это время ждал наверху, наблюдая за товарищем, и боясь в случае чего просто свалиться на него. Когда тот спустился, то развёл руками, показав, что всё в порядке. Себастьян полез по тем же уступам, по которым только что лез его друг. Когда оставалось до земли менее четырёх саженей, он оступился, потерял равновесие, его рука соскользнула, и он упал вниз. Стрелок тут же к нему подбежал, увидев, что его спутник лежит без сознания, кинулся к избушке, колотя со всей силы в тяжёлую дверь. Вскоре дверь открылась, на пороге появился старик. Он вгляделся в путника, затем узнал его, пригласил в дом. Стрелок поздоровался, тут-же показав рукой, что все вопросы потом, сказал, что ему нужна помощь. вернее, не ему, а его товарищу. На этот шум выскочили Виолетта и Офелия, обе заспанные и испуганные. Виолетта узнала Стрелка, тут же поняла, о чём речь, и кинулась наружу. Вслед за ней побежал Стрелок, а за ним семенила Офелия, надев рыбацкую накидку. Их догонял Жером, в такой же накидке, неся ещё одну для Виолетты. Та же нервно искала в темноте раненого. Наконец, при вспышке молнии увидев Себастьяна, лежавшего ничком у подножья, она бросилась к нему, рыдая. Собравшуюся толпу из домочадцев разогнал Жером. Он пощупал руку, осмотрел бегло, и велел осторожно нести в дом.
- Осторожно, не трясите его, может он сломал чего, пока не ясно. Ясно одно, что он живой.
Виолетта сквозь слёзы посмотрела на Жерома.
- А почему тогда он молчит, не шевелится? Может он уже не дышит?
- Он точно не будет дышать, если ты и дальше будешь его так обнимать. Офелия! Дорогая, постели-ка ему на привычном месте, пока мы его несём.
Офелия, тоже прижимавшаяся к пострадавшему, но так и неосознавшая трагедию, бросилась в дом.
Себастьяна уложили на тот же топчан, где он выздоравливал прошлый раз. Жером подкинул не спеша ещё дровишек, чтобы получше согреть помещение, и дать возможность просохнуть теперь уже им всем. Пока женщины суетились вокруг пострадавшего, он пригласил Стрелка к столу, пояснив, что те сами разберутся, а они только мешать будут. На молчаливый вопрос в глазах стрелка, Жером объяснил, что его друг только потерял сознание, когда грохнулся. Видно хорошо головой приложился. А что нет переломов - это и так понятно, иначе стонал бы, когда его несли. Затем достал из стола, с нижней полки бутылку вина, предложив путнику для согрева. Не успели они налить по кружкам, как раненый товарищ подал голос. Он очнулся, но никак сразу не мог сообразить, где он находится, и что с ним случилось. Жером подошёл к нему, улыбнулся:
- Вы что, молодой человек, так и дальше будете ко мне являться только в полуживом состоянии?
Себастьян всмотрелся в собеседника, узнал его, улыбнулся.
- Здравствуйте, синьор Жером. Видать судьба моя такая, ежели каждый раз вы меня спасаете, с того света вынимаете.
Он повернул голову, увидев теперь в отблеске света от печки того, кто его обнимал
- Виолетта! Виолетта, солнышко моё, как же... это как... откуда ты... Как ты здесь оказалась?
- Себастьян, милый, я сама сюда пришла, тебя искала. Только я живая пришла, а не так как ты!
Она смеялась и плакала одновременно. Ей было так приятно сейчас, так хорошо, что он наконец-то был рядом. Она не обращала внимания на то, что её одежда насквозь промокла, что с мокрых волос стекают струйки тёплой дождевой воды, что он сидит рядом с ней такой же мокрый и грязный... Ей было достаточно того, что он сидит рядом с ней. Что он живой, что он не миф, она его ощущает всем телом. Она даже перестала воспринимать всё окружающее вокруг себя. Ей сейчас было хорошо.
Что не скажешь про Офелию. Та же, напротив, только сейчас начинала воспринимать всё происходящее, осознавать действительность. Радость оттого, что её Себастьян жив, что он вернулся к ней, пусть и немножко пострадавший, но она его снова вылечит - эта радость стала жестоко уничтожаться действительностью. Она вдруг поняла, что он вернулся не к ней, не за ней, он, может быть, вообще её не любит! За всё время, пока он жил у них, он ей так ни разу и не признался в том, что любит её. Зачем к ним пришла эта женщина? Чтобы отнять у неё Себастьяна? Её Себастьяна? Неужели она думает, что Себастьян предаст маленькую Офелию, его Офелию? Её сейчас начинала разрывать непонятная злоба на всех, она почувствовала, что всех в этом доме ненавидит! Все её предали! Она вскочила, стиснула губы и убежала за свою перегородку. Там она бросилась на кровать и молча зарыдала. Нет, не зарыдала - она скорее заскулила от обиды, от застрявшего комка в горле, который не позволял ей рыдать в голос. Она отказывалась верить в происходящее, ей казалось, что это не по-настоящему. Что кто-то играет с ней злую шутку. Вот завтра она проснётся, и всё опять будет по-прежнему. Себастьян будет рядом с ней, будет сидеть возле неё на кровати, будет гладить её кудрявые волосы, будет говорить ей приятные слова, от которых так сводит где-то внутри! Это до ужаса приятное ощущение! Это... А он разве сидел раньше возле неё на кровати? Разве он возбуждал её, гладя по волосам? Сейчас она уже не могла вспомнить, когда это было. А может, и вовсе не было этого? Может, она всё себе придумала? Тогда почему же такие яркие воспоминания? Почему она до сих пор чувствует его руку, если он никогда не гладил её волосы? Не гладил её спину, руки, ладони, плечи, грудь. Да, грудь! Она же отлично всё помнит! Или нет? Неужели ей всё это казалось? Тогда почему же она всё это чувствует, почему помнит? Офелия совсем растерялась, она перестала понимать, где реальность, а где её мечты...
Ближе к рассвету в доме все угомонились и спали. Все, кроме Себастьяна и Виолетты. Им было не до сна. Они сначала лежали вместе, обнимая друг друга, всё никак не насытившись, после вышли в сени, чтобы не мешать остальным спать. Им было никак не наговориться, каждому хотелось рассказать всё-всё, что с ним приключилось за это время. Историй накопилось превеликое множество, почти на две жизни каждому, но они говорили и говорили ни разу не отведя глаз друг от друга. Как они соскучились! Сейчас они были счастливы, как никогда в жизни. И небыло смысла клясться друг другу в любви и верности - вся история, что с ними произошла, сама за себя говорила. Единственное, в чём они хотели поклясться друг другу, так это в том, что никогда, больше никогда в жизни не допустят того, чтобы их разлучили, чтобы отняли их друг у друга. Теперь они будут вместе навсегда.
***
Продолжение http://www.proza.ru/2012/05/03/1571