На утро Виолетта рассказала за завтраком всё, что с ней произошло за последние дни. Марат, Сержио и остальные сочувственно слушали. На их лицах время от времени менялось выражение, от сострадания до ненависти. Все прекрасно понимали, что в данной ситуации ничем ей помочь не могут. В этом мире свободно себя чувствуют только те, у кого есть власть и деньги. Любой мелкий жандарм может обидеть простого человека, понимая, что не получит за это никакого наказания. Потому и глумятся они над беззащитными людишками. Странно только, почему бог их не наказывает за такие грехи? Может и будет им наказание, лютое наказание, только не в этой жизни, не в этом мире. Когда Виолетта показала им свои рубцы на теле, то у Марата даже зубы заскрипели от злости.
- Что вытворяют, сволочи! Гореть им в аду! Ну, Серж! Дождёшься своего... Придёт время - ответишь за всё! А тебе, милая, здесь оставаться небезопасно. Эта скотина каждый день в округе рыщет. Наверняка по твою душу. А вчера к ночи ещё и солдаты приходили, правда, расспрашивали не про тебя. Так что, как бы нам не хотелось тебя здесь удержать, но для твоей же безопасности тебе надо бежать. И как можно дальше. Ещё не скоро этот мерзавец остынет.
Марат ненадолго задумался. Потом даже вздрогнул, явно что то вспомнив:
- Послушай, Виолетта. Тут совсем недавно объявлялись Стрелок с твоим Себастьяном. Только их уже второй день нету. Они при мне говорили, что если опять появится для них опасность, то они уйдут к отшельникам. Ну.. к тем, что выловили в море твоего парня, да выходили. Ах, да, ты же не знаешь всего... Ладно, при встрече он сам тебе расскажет, а сейчас слушай внимательно. Я тебе объясню, как этих отшельников найти. А Себастьяна мы сами отыщем, да направим туда же. Ты всё поняла?
Ближе к вечеру Виолетта простилась с артельщиками, накормив их напоследок вкусной похлёбкой, и направилась вниз по склону, минуя проезжую дорогу и любые тропинки, проходящие у подножия. Она решила идти к морю безопасным путём, через непроходимый лес. Держаться пути ей придётся по звёздам, но такой путь наиболее безопасен. Вряд ли кому из ищеек придёт в голову искать в глухом лесу, да ещё ночью. Поначалу идти было не очень трудно, после того, как она пересекла речку, потом холодный ручей, она углубилась в лес. Она пошла тем же путём, каким добиралась накануне. Всё же половина пути ей была знакома. Но дальше полянок становилось всё меньше, а заросли всё гуще. местами поваленные деревья настолько преграждали путь, что ни перелезть, ни обойти их не представлялось возможным. Приходилось делать большой крюк. Виолетту это не пугало, она боялась только сбиться с выбранного направления. Местами могучие ветви настолько закрывали небо над головой, что идти можно было, только вытянув руки вперёд. Раза четыре она садилась на поваленный ствол, чтобы передохнуть. Свежих лесных трав было предостаточно, но ягодам ещё рановато. Где-то за полночь она почувствовала некоторую свежесть в воздухе. Значит море уже недалеко. Это её очень обрадовало. Когда понимаешь, что уже не сбиться с пути, что запах моря чётко указывает путь, то и силы непонятно откуда берутся! Подойдя вплотную, она чуть не свалилась с обрыва, настолько плотно подходили деревья к уступу. Виолетта раздвинула ветви перед собой. Это было море. Даже в безветрие, с моря дул лёгкий ветерок. Она дышала полной грудью. Это был воздух свободы. Все её страхи, переживания, опасности остались где то за спиной, она хотела шагнуть вперёд, настолько был пьянящим этот воздух.
Немного осмотревшись, она попыталась понять, сколько ей ещё предстоит пройти. Расстояние её не пугало, она хотела лишь понять, какой путь выбрать - идти дальше по верху, или же спуститься к побережью. Верхом идти оказалось довольно трудно, но зато хорошо видно вперёд. Несколько раз она спускалась вниз, но острые камни были ещё хуже. Ближе к рассвету она начала выбиваться из сил. Пройдя ещё с полмили, она заприметила уютный выступ на гребне обрыва, что следовал вплотную с берегом. С трудом забравшись, она заметила, что он ещё и от ветра немного укрывает. Если внизу, у кромки воды, ветер был почти не ощущаемый, то наверху, вдоль края обрыва, идя вдоль леса, этот ветер уже хорошо чувствовался. Сорвав по пути немножко травы и мха, Виолетта устроила себе своеобразный лежак. Усталость давала о себе знать.
Она проснулась, когда солнце начинало потихоньку клониться к закату. От незаметных по началу острых выступов каменной площадки у неё болела спина. Она даже чувствовала, что начинает простывать. Всмотревшись внимательно в особенности берега, она заметила вдалеке нечто наподобие лодки. Берег был извилистым, не всё хорошо отсюда было видно, но эта лодка явно не казалась брошенной. Всмотревшись в море, она увидела, как из-за небольшого безымянного островка выходит ещё одна лодка, побольше той и под парусом. Немного подождав, она поняла, что эта лодка идёт к тому же месту. Но ни деревни, ни посёлка в округе не наблюдалось. Это было место, где жили отшельники. Отшельники! Она нашла их! Эта догадка придала ей сил, теперь она точно уж доберётся до них.
Домик отшельников, а вернее, небольшая лачуга весьма уютно расположилась в небольшом ущелье, с песчаным берегом, несколькими деревьями поодаль. Отгороженная обычным плетнём, она создавала как бы свой маленький мир вокруг себя. Повсюду были развешены рыбацкие сети, некоторые совсем не пригодные, но хорошо защищающие от ветров. Перед крыльцом стояла большая кадка, явно для питьевой воды, а на тонкой верёвке сушились детские платья. Позади избы виднелся небольшой огород, тщательно обихоженный. Виолетта немного замялась перед тем, как постучаться. Она, когда ещё спускалась с последнего уступа, видела прибывшего старика с каким то юнцом. Ни лиц, ни фигур оттуда она разглядеть не смогла, но то, что в доме живут старик с внуком и внучкой, судя по платьям на верёвке, она поняла. Старика и юнца она видела, но почему их не встречала девчушка - она не знала. Может, захворала, потому и не вышла на крыльцо.
Виолетта тихонько постучала. Ей оттуда не сразу откликнулись. Сначала послышался старческий кашель, затем заскрипела дверь, и на пороге показалось старческое лицо со страшным шрамом. Человек молча разглядывал путницу, предоставляя ей первой начать разговор. Виолетта тоже стояла молча, не представляя с чего начать. Ей очень хотелось сразу, с порога начать расспрашивать про своего любимого, но и про себя рассказывать первому встречному она не хотела. Она ещё боялась людей. Пауза затянулась. Тогда первым нарушил молчание старик:
- Что привело сюда синьору?
- Простите мня, синьор, но мне нужно где то заночевать. Боюсь, что я до другого селения уже не доберусь.
Старик внимательно глядел в её глаза.
- Я понимаю, синьора, что не только это вас привело в наши края...
- Вы правы, синьор. Я не могу вернуться. На это есть причины.
Виолетта подняла край платья, показав старику шрамы. "Пусть думает, что я от мужа свирепого сбежала, наверняка сжалится, даст приют на ночь, а там посмотрим..."
Старик молча смотрел на шрамы, потом причмокнув, посмотрел опять ей в глаза.
- Что ж, заходите... Сейчас внучка вас чаем напоит.
В доме, кроме старика и внучки больше никого не было.
- Простите, синьор, а где же ваш внук? Где тот юноша, что с вами приплыл на лодке?
Старик с ухмылочкой посмотрел на Виолетту
- А нет никакого юноши. Вам померещилось.
- Ну как же... Я сама видела. Ещё когда с уступа спускалась.
Тут оживилась девчушка.
- Ах, братец? Сейчас посмотрим...
Она встала на колени, заглянула под лавку:
- Слышишь, ты, негодник, а ну, вылезай! Тебя синьора видеть хочет.
Старик с улыбкой посмотрел на свою внучку.
- Офелия! Перестань дурачиться!
Затем он повернулся к Виолетте.
- Нет у нас юношей. Мы вдвоём здесь живём - я и моя внучка Офелия. Сорванец растёт! Это её вы видели в лодке.
- Такая юная, хрупкая - и мужской работой занимается?
Виолетта повернулась к девочке:
- Послушай, принцесса, а тебе не тяжело? Как ты, такая маленькая, тощенькая, справляешься с таким делом?
Девчушка в ответ только хмыкнула и посмотрела на Виолетту чистыми глазами.
- Меня вообще-то Офелией зовут, но можно и принцессой. Мне это тоже нравится. А ежели я не буду помогать дедушке, то мы совсем с голоду помрём. Дедуля старенький, ему одному тяжело. А я уже привыкла. Вот был у нас тут недавно один помощник, так с ним полегче было.
При этом упоминании Жером закряхтел, будто в горле запершило, и дёрнул внучку за подол платья. Та моментально осеклась, замолчала. Но слова про помощника уже зацепили Виолетту. Она тут же принялась продолжить расспрос:
- А что за помощник? Как его звали?
Жером сурово посмотрел на неё:
- А тебя саму как звать то?
Беглянка поняла, что скрывать дальше не имеет смысла, либо её приютят, либо выгонят, зато она хоть узнает про Себастьяна. По лицу старика она догадалась, что он не из тех, кто будет доносить жандармам, да и где здесь они.
- Виолетта я... Да, да, та самая... Вы наверняка про меня уже слышали, в наших краях слухи и сплетни распространяются со скоростью ветра.
Жером немного успокоился, постоял, подумал, затем присел на лавку.
- У нас такое место, куда никакой ветер не долетает. Хотя про тебя действительно слышали. Надо же, какое совпадение! Живём у чёрта за пазухой, людей месяцами не видим, а тут такое... Ладно, чего уж там, садись, погрейся. Мы сейчас будем ужинать, а после расскажешь, что там с тобой приключилось. Меня Жеромом звать, с Офелией ты уже познакомилась. И не смотри на меня так - я людей не ем. И не предаю.
Отблески от горящих поленьев из печки приятно освещали жилище, понемногу согревая всё вокруг. Офелия, на время потеряв интерес к ним, была занята приготовлением пищи на импровизированной кухоньке, если так можно назвать отгороженный уголок рядом с печуркой. Это был массивный, грубо сколоченный дубовый стол, с ящиком посередине, и занавесочкой внизу. За этой ширмой явно хранились припасы, так как несколько глиняных горшков и таких же мисок были расставлены на полке, что висела над столом. Картину дополнял небольшой деревянный черпак, повешенный за потёртую ручку на гвоздь. Чуть ниже, на маленькой перекладине, уютно расположилось несколько разносортных ножей, а рядом с ними висели две жестяные кружки, надетые за ручки на гвозди. Виолетта разглядывала это небольшое жилище, пытаясь представить, как тут жил Себастьян, где спал, чем занимался. Окошек в избе почти небыло. Одно, небольшое, затянутое бычьим пузырём, находилось в центре боковой стены и выходило на море. Было ещё одно окошко, оно просвечивало через тряпочную ширму, натянутую у противоположной стены. Эта своеобразная загородка служила отдельным мирком для Офелии, Виолетта догадалась по торчащим платьям в углу, позади ширмы. Понаблюдав немножко за Офелией, она решила предложить свою помощь. Девчушка даже не раздумывая согласилась. Взявшись вдвоём, они быстро приготовили рыбную похлёбку, потом пристроили на огонь ещё один горшок для травяного отвара. Девочке это даже понравилось. Она решила поинтересоваться, надолго ли та собирается у них гостить. Виолетта ответила, что всё зависит от её дедушки. Если он её не прогонит, то она может надолго остаться, будет помогать по хозяйству, готовить им еду, а повариха она неплохая.
Жером всё это время что-то заштопывал. Слушая их непринуждённую беседу, он тихонько что-то то ли говорил, то ли пел себе под нос. На сомнения Виолетты он всё же оторвался от своих занятий, уверив обоих, что никого прогонять не собирается, чем обрадовал больше внучку, чем гостью. Офелия даже заметно оживилась. Ох, как ей наскучило одиночество! То ли дело, когда у них гостил Себастьян... Она вспомнила его, вспомнила, как того с дедом выловили в море, аки рыбу, как он чуть не помер, как она его выхаживала, как они беседовали длинными вечерами, как он лодку чинил... Где он сейчас? Вернётся ли? Он же ей обещал! Он не может нарушить своё слово!
В молоденьком юном сердце зрела первая любовь. Ещё неосознанное, но такое приятное, манящее чувство. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы он сейчас оказался рядом. Рядом с ней, чтобы можно было прижаться к его руке, положить голову на плечо. Она на миг закрыла глаза, представляя его сидящим на большом топчане, что стоит возле окна, на котором он ещё недавно лежал умирающий, слабый...
Ужин получился на славу. Дивный ароматный рыбный супчик понравился обоим отшельникам. Жером одобрительно покачивал головой, доедая остатки в своей миске. Похоже, он уже не захотел отпускать свою гостью - это было видно по его лицу. Офелия не только оценила кулинарные способности Виолетты, но ещё и обрадовалась тому, что появилась возможность освободиться от кухни. Теперь у них будет кому готовить, да ещё так вкусно. после ужина они втроём уселись на лавках, и Виолетте пришлось рассказать свою историю. Причём в подробностях. Она не называла имени своего любимого, надеясь, что сам Жером намекнёт, тем самым, подтвердив, что именно Себастьян здесь был. Она ещё помнила, как он пресёк внучку при попытке произнести имя человека, которого они выхаживали. После её рассказа пришла очередь Жерома рассказать про их жизнь, про внучку, про постояльца. Когда подошла тема про морячка, выброшенного в море, и выловленного ими, Виолетта даже изменилась в лице. Она старалась не пропустить ни единого слова, ожидая имени спасённого. И Жером проговорился. Он случайно пару раз назвал имя Себастьяна, как тот сначала едва ходил после болезни, а потом помог им с лодкой. Офелия всё это время сидела, слушая рассказчиков не из-за собственной заинтересованности, а скорее из праздного любопытства. Может, поэтому она не обратила внимания на перемену настроения Виолетты, когда пошёл рассказ про Себастьяна. Она в этот момент опять вспомнила его, как они вместе сидели на лавочке возле крыльца, греясь на солнышке, какой он был смешной в первые дни после болезни, как неуклюже ходил, а она его держала под руку, помогая сделать первые шаги. Офелия сейчас сидела возле печки, и в то же время находилась очень далеко отсюда. Она была в своих мечтах, но не одна. Рядом с ней был её Себастьян, в дорогом камзоле, какой, наверное, носят вельможи, по её представлению, а она была одета в шикарное голубое платье, а на ногах блестели лаковой кожей красивые туфельки, наподобие тех, что она однажды видела в городе у одной богатой особы. И они были только вдвоём, вокруг них было так красиво, что даже не описать. Они словно парили над всем этим миром, миром спокойствия, ярких красок. Под ними плыли облака, а сверху, над головами искрились звёзды...
***
Продолжение http://www.proza.ru/2012/04/26/103