Новый Вавилон 1

...Крах идеи мульти культурности заставил человечество принять решение о Великом Разделении Народов. Отныне в любом государстве должен проживать только один народ, а любые межнациональные контакты запрещены под угрозой смерти. Людей чужой национальности или смешанной называют Гибриды. Осталось только одно место на земле, где разрешается жить всем, независимо от крови  - вольный город Кадингир – Врата Богов, вассал таинственного Нового Вавилона, плавучего острова-государства с сатанинской религией. Он построен в океане американским миллиардером для нуворишей...



ПОЛНОСТЬЮ ОПУБЛИКОВАН НА ЛИТРЕС.РУ.



Алексий. Исход.


Алексий Дронов перекрестился, закрыл лицо тонкой маской и кожу приятно захолодила чужая розоватая плоть. Снять ее разрешалось только после пересечения границы, а изменить внешность приказал господин Данилин.
Затем он выехал на восьмиполосную трассу Москва - Петербург, обновленную два года назад силами губернатора Северо-Запада князя Воскресенского, тогда новый аристократ еще стремился показать лояльность президенту.
На незаметный автомобиль с обычными псковскими номерами не обратят пристального внимания чужие спутники - обычный приезжий спешит из столицы домой. Оживленное шоссе заставляло сосредоточиться, но, следуя необходимой многолетней привычке, Алексий решил узнать о местности; подключился к сети через личный коммуникатор-корпускулу, выбрал картинку и виртуальный рассказчик ворвался в салон бодрым, молодым голосом. Дронов любил сетевую жвачку.
Вот и облезлый бетонный забор, за ним прятался город Вера. Ведущий связал название с именем и легендой об утонувшей девушке, а в девятнадцатом веке здесь бились с французами.
Дронов знал, за год до Разделения неподалеку подняли бунт иммигранты и двинулись на Москву.  Властям пришлось жестоко подавить выступление ядами, а город так и не смогли очистить и просто обнесли забором брошенные кварталы и на скорую руку поставленные бараки. Строить их впредь запрещали, но люди, самые бедные и убогие, все равно селились на зараженной земле.
Солнце подошло к зениту, салон автомобиля накалился и Алексий попытался включить кондиционер, но тот, натужно рыча, не захотел работать. 
Следующим городом была Твердь. Рассказчик, посвятив слушателя в историю основания, не стал упоминать крупнейший лагерь для Гибридов, основанный ровно через два года после Разделения.
Мальчишкой-школьником, Алексий видел подобное жуткое место недалеко от родного города, куда загоняли Гибридов, не успевших уехать. С молчаливого согласия взрослых, он с друзьями бегал и забрасывал людей, обезумевших от страха за колючей проволокой в открытом поле, камнями. Ребята постарше тренировались ночью в стрельбе по живым мишеням из оружия. Он помнил и облавы на несчастных, сбежавших из лагеря. К поимке Гибридов власти активно привлекали местное население, пребывающее в эйфории от обилия свободных квартир. Их семье предоставили несколько на выбор, а новый сосед, мрачный алкоголик громко хвастался после ночных дежурств, сколько Гибридов подстрелил.
Ведущий продолжал неторопливо рассказывать в привязке к местности и подсказывать водителю дорогу.
Незаметно показался Торгов, упомянутый впервые в летописи двенадцатого века. Татаро-монголы его сожгли, а после Разделения он прославился, первым из городов сообщив о полной очистке от Гибридов.
Именно здесь, Дронову по плану надлежало остановиться на несколько дней и ждать приказа из Москвы продолжить миссию. Он выбрал для постоя древнейший на торговой земле мужской монастырь. Дата основания обители голосу из сети была неизвестна. Алексий хотел, чтобы в тишине старинных монастырских стен ничто не мешало молиться и готовить душу и тело к новой миссии.
Настоятель, отец Филофей, заранее извещенный о приезде страждущего, поселил  Дронова в аскетичной монашеской келье, где кроме икон, на почерневших от времени досках пола, стояли только деревянная скамья, служившая одновременно кроватью и комод под маленьким сводчатым оконцем.
Алексий вдруг вспомнил, глядя за него на залитый солнцем монастырский двор, как всего несколько дней назад любовался летним пейзажем столицы …
 

1. Полина. Москва. Видехом Свет Истинный.


… Алексий любовался летним пейзажем столицы с Православных Холмов на Юго-Западе Москвы, возведенных недавно.
После Великого Разделения Народов прошло почти двадцать лет. Сильно сдавший за последнее время Президент, понимая, что править осталось недолго, задумал воздвигнуть город, который стал бы величайшим. Доходы казны позволяли и по всей столице раскинулись островки новейшего зодчества.
Дронов спустился по широкой лестнице на праздничную улицу с национальными флагами. Он с удовольствием замечал девушек в роскошных длинных праздничных платьях и цветных платках. С тех пор, как иностранную одежду запретили, мода сильно поменялась и превратилась в необычную смесь городского костюма с народным.
Алексий вместе с толпой влился на площадь, где народ благочестиво встречал  нарядного, нарумяненного Патриарха в открытом белом автомобиле, окруженном  послушниками в церковных одеждах. Сегодня он собирался выступать перед прихожанами в разных местах Москвы.
Отовсюду доносилась духовная музыка, глубоко религиозный Дронов любил слушать такую через корпускул. Ровно в два музыка стихла, раздался звон колоколов, и народ устремился внутрь Храма Возрождения, крестясь на золотые головы в лучах солнца.
Алексий внимательно вглядывался в толпу и наконец-то увидел Полину тоже в цветном, очень ярком платке. Он замахал ей рукой, все личные корпускулы из соображений безопасности отключались до самого Кремля, и стал пробираться сквозь праздничные ряды. Протиснувшись, он оказался впервые так близко к ее лицу и, смутившись, неловко взял под руку. Вместе со всеми молодые люди стали подниматься по ступенькам в храм.
Патриарх уже читал внутри обращение к верующим обьединиться в борьбе против сект и язычников. Власти тоже боролись с ними, укрепляя церковь деньгами и совместными проектами, такими как Храм Возрождения, законченный недавно.
Первоначально его планировали строить по проекту известного архитектора Неренцева, победителя конкурса Патриархии, но неожиданно вскрылось, что он азиат по отцу. Тогда привлекли архитектора Павлова, сам министр «крови» следил за проверкой его родословной и генома.
Дронов и Полина стояли вблизи Патриарха возле Главного иконостаса в виде золотой часовни. 
- Никогда так близко его не видела.
 Алексий крепко держал ее маленькую руку и почти не слышал проповеди, поглощенный мыслями о ней. Когда снова запел хор, молодые люди вышли на бульвар Святой Ольги, запруженный веселящимся народом. Они решили посидеть в небольшом сквере и послушать колокольный звон, наполнявший город в честь праздника.
Дронов познакомился с Полиной недавно на праздновании годовщины  сетевого  духовно-религиозного издания «Братие», достаточно модного и известного. Он сразу заметил симпатичную, стройную, молодую особу с двумя длинными косами. Они пили сок -  в духовном издании и не могло быть напитков крепче, мило и весело беседуя. 
Полина была женщина музыкальная и входила в состав  редакции  по разделу Духовной музыки, но денег не хватало, и вечерами она пела в ресторане. Одинокая, привлекательная,  воспитывающая, как выяснил позже, Алексий, маленького сына.
Дронов не случайно тогда оказался на  празднике. Он недавно вернулся из сложной поездки   на Урал, где действовала  умелая группа мятежников, и продолжение операции  неожиданно оказалось в Москве. Его начальник – господин Вольный - дал  задание  найти, откуда  уральскими заговорщиками управляли и на чьи средства. Подозревали некую сетевую студию  в столице, поэтому решили проверить все, и ему досталась «Братие».
На торжестве присутствовало много публичных людей, писателей, музыкантов, и художников, а  вели вечер популярная ведущая Екатерина Сарафан и ее постоянный партнер, философ и писатель Фома Благозвучный, который проводил свои семинары исключительно на старославянском языке.
Девушка, ранее выходящая в сеть с передачами легкого, развлекательного содержания, чем-то нравилась Алексию. Она поменяла под впечатлением семинаров внешность и появлялась перед зрителями с длинными русыми косами и непременно в национальных костюмах, вставляя в речь старославянские слова.
Эту моду задала богемная молодежь, а новые аристократы быстро подхватили.  Дронов с удивлением обнаружил - почти все приглашенные прилично владеют или делают вид, что понимают старинный язык, входивший в моду, как когда-то французский и охотно используют его торжественное звучание. К сожалению, он не проникся так быстро новыми веяниями, поэтому не понимал половины из речи ведущих, и Полине приходилось шепотом переводить.
В середине вечера разгорелась дискуссия  о Новом Вавилоне, искусственном плавучем острове-государстве, построенном в океане американским миллиардером сразу после Разделения и его месте в сегодняшнем устройстве мира. Благозвучный фанатично отстаивал величие закрытого города, а ему с достоинством оппонировал известный питерский ученый  Тимофей Кунин.
- Но, уважаемый господин Кунин, мы ничего не знаем о жителях Нового Вавилона, что они делают на своем острове, как живут и даже, как выглядят? – спрашивал Благозвучный. - То же происходит с новопостроенным Китежем на Урале - мы ничего о нем не ведаем.  После Разделения прошло почти двадцать лет, но все, что известно - вавилонцы начали застраивать остров, затем купили землю у властей юга Африки и построили город Кадингир, но почему-то не живут там, а дрейфуют где-то между южной оконечностью Африки и Антарктидой. Кадингир сегодня единственное место на земле, где происходят  все сделки и международные встречи.  Под контролем, кстати, тех же  вавилонцев, которые на этом прекрасно зарабатывают. Пока их влияние на земную жизнь я бы оценил положительно…
Кунин  спорил  с ним яростно.
- Вавилон – религия антихриста, ибо сказано в апокалипсисе: «И ин ангел вслед иде, глаголя: паде, паде вавилон град великий, зане от вина ярости любодеяния своего напои вся языки».
Полина пыталась тихо нашептывать Алексию смысл древних текстов, а Кунин дополнил их своими мыслями.
 - Вавилонцы противятся истинной вере, встали на путь связи с язычниками и сражаются против церкви и креста! Когда господь закончил дела, то поставил  храм и скрепил печатью. Так и сатана, достроит Новый Вавилон и начнет восстание сил тьмы против нас и  Бога. Творец разгневался на древний Вавилон и град пал, но бесы возрождают новый. В Откровение Иоанна Богослова предсказывается, власти выступят против Вавилона и уничтожат. Лживая религия его - распутная женщина, а пороки сгинувшего царства  восхваляли жрецы древних богов, ведуньи и волхвы…
Ученый еще продолжал спорить с Фомой, но молодые люди не стали ждать окончания.  Алексий пригласил Полину подышать свежим воздухом, и на улице они продолжили приятное знакомство.
Полина ему понравилась какой-то особенной, нестоличной красотой. Дронов удивился, что продолжения не последовало - когда он связался с ней  на следующий день и хотел пригласить на свидание, ему вежливо, но твердо отказали, хотя вечер накануне  закончился замечательно. Алексий тогда галантно проводил молодую женщину  домой и теперь не понимал причину капризной реакции Полины.   
Он решил напомнить о себе через неделю и опять неудачно. Даже после второго отказа Дронов  не решился обсудить неудачу на  совещании или просить совета у коллег - ему очень понравилась русоволосая Полина. 
На том обсуждении присутствовало немало специалистов, в том числе его начальник, господин Вольный. Сотрудники докладывали соображения и эпизоды, вызвавшие подозрения.   Заслушали и Дронова, но он отчитался, что ничего особенного не обнаружил и просил закрепить за ним  станцию  «Братие» на некоторое время – может еще найдет, что-то интересное.
Прошло несколько дней, пока он решил снова побеспокоить Полину. На этот раз она сразу согласилась встретиться, и Алексий пригласил девушку на оперу «Житие Владимира-крестителя». Вечер тогда удался. Оба получали большое удовольствие, следя за ходом постановки, а в перерыве в театральном дворе пили чай, азартно обсуждая голоса певцов…
После торжественной службы в Храме Возрождения, здесь, в сквере, рядом с красавицей Полиной, Алексий в очередной раз задумался о своей личной жизни. Одинокий и уже не такой молодой, а она …, несколько холодна и сдержанна, но это можно объяснить слишком коротким временем их знакомства.
Он вдруг заметил, что Полина порывается что-то сказать, но не решается. Наконец, она осторожно прикоснулась к его руке и тихо прошептала:
- Алексий, я хотела  передать привет от одного человека. Твоего старого знакомого.
- Начало интригующее, только почему, так тихо говоришь?
- Тебе прислал поклон, Илия Портретный.
Алексий вздрогнул от неожиданности. 
- Что?! Илия жив, где он?! – Дронов не видел знакомого по университету много лет.
- Он сейчас … в Китеже.
-На Урале? Но туда никого не пускают. Город блокирован и закрыт от внешнего мира так же, как Новый Вавилон. Откуда ты можешь знать про него?
 - Да, - Полина кивнула, - Илия связался со мной и специально попросил напомнить о вашей былой дружбе, узнав о нашем знакомстве и …. у него есть просьба. Он сказал – ты выполнишь ее, а я … почему-то верю, что тебе можно полностью доверять …
  - Пока не очень понимаю. Что же тебя убедило?  - Дронов был уязвлен и вспомнил, как много лет назад Илия спас ему жизнь во время студенческого похода в Уральские горы. Он успел вовремя оттолкнуть Алексия от несущихся вниз валунов. Тогда от внезапного камнепада погибло двое их сокурсников, Дронову переломало ногу, и Илия до позднего вечера тащил на себе раненого товарища в лагерь у подножия.
- Илия понимает, в каком ты ведомстве, но знай - Китеж, население которого достигло миллиона, готов стать центром Возрождения гибнущего государства.
 Алексий был поражен, насколько изменился нежный голос Полины.
- Ты все время знала, кто я ….?
- Неважно. Китеж призывает отменить законы ООН и вернуться к состоянию до Разделения, которое привело к всеобщей деградации и катастрофе. Страна скоро окончательно развалится и если идолопоклонникам удастся победить, то шагнет назад на тысячелетие. Мы вернемся опять в пещеры. – Глаза Полины внимательно следили за выражением лица собеседника. - Китеж отслеживает ситуацию в мире, везде одно и то же: дробление  наций, запрет обмена знаниями, расцвет диктатур и изоляция. Агенты Нового Вавилона начали осуществление неких  планов, пока непонятных, подчинения его власти…
 Девушка чувствовала, что Алексию не нравится неожиданный монолог, но, сделав над собой усилие, продолжила.
 - Илия хотел узнать, если понадобится помощь в Москве, можно ли на тебя рассчитывать?
Дронов оцепенел от сказанного, все понял и не знал, что ответить. Все переворачивалось и, главное, Полина …
- Насчет просьбы,… очень просил не спешить … по Уральскому вопросу.
Взгляд Алексия застыл еще больше, и Полина отвела глаза в сторону.
-Прошу - не смотри так!
-Мне надо подумать. Ты очень рискуешь - не боишься, что расскажу…
 Но девушка перебила его. 
- Нет. Илия напутствовал, если пришла от него - со мной ничего не случится. Мои родители погибли в лагере для Гибридов в Сибири, а он выкупил и вытащил оттуда меня и еще нескольких человек, только благодаря Илие – я жива.
-Так ты – Гибрид?! – Алексий громко закричал, не сдержавшись, и вскочил со скамейки.                Он был воспитан на твердых принципах: в стране могут жить только чистокровные представители расы, а остальные – это спрятавшиеся, неполноценные враги  и подлежат уничтожению или высылке в лагеря для Гибридов.
 На них стали обращать внимание прохожие в сквере, и Полина взволнованно дотронулась до его руки. Силой воли он заставил себя успокоиться.
– Сядь, прошу тебя! Я такой же человек, как и ты. – Полина горько усмехнулась – Из лагеря выкупили самых талантливых и готовили специально для работы агентами Китежа. Я – стерильна и не могу принести национальный вред, а  на русые волосы не смотри – они просто покрашены.
-А … твой ребенок? – Дронов все еще пытался побороть в себе, нахлынувшие эмоции.
-Тоже из лагеря. Только прикрытие и новый, обучающийся агент.
Алексий не мог больше продолжать мучительный для него диалог с девушкой, уже начавшей проникать в сердце.  Он попрощался, стараясь не смотреть на Полину. Надо все обдумать, но понятно одно – с ней, Алексий никогда больше не встретится.


2. Отец и Сын. Москва. Совет Превечный.


Сергий Архипович Вольный – высокий, светловолосый мужчина средних лет только что вернулся в свой кабинет, в здание на площади Святого Георгия. Он отметил, глядя на свое отражение в старинном ограненном зеркале, справа от икон, как за неделю неплохо отросла борода, подернутая легкой сединой. После того, как президент отпустил пышную бороду, чиновный люд Москвы и губерний принял это за знак правильного направления. Теперь ходить без нее, даже руководителю среднего уровня, считалось непозволительным, и с вольнодумцами, нарушающими не писаные правила, расправлялись просто - для начала пытались наставить на путь истинный, а если не удавалось, то прощались навсегда.
Еще особо престижным стало заменять имена более благозвучными. Вот и Вольный не так давно стал именоваться  Сергием, не успев полностью привыкнуть к новому звучанию имени.
 На столе перед ним лежал учебник старославянского. В свободную минуту хозяин кабинета пытался, как все, учить древние слова, но не мог сосредоточиться на азбуке – мешали мысли о сыне, Афанасии.
            Месяц назад Вольный повздорил со студентом закрытого Технического Славянского университета, лучшего в стране, где учились только дети высших руководителей, чиновников и новых аристократов. Афанасий просил помочь устроить ему поездку на юг Африки, в Кадингир. Дело в том, что богатые, значительные люди страны, невзирая на строжайшие запреты, регулярно совершали туда полеты и мало того, некоторые владели недвижимостью. У самых богатых семейств и крупных чиновников имелись беспилотные самолеты, невидимые простыми радарами. Достаточно задать автопилоту место приземления и тебя доставят в любую точку, а единственным доступным местом оставался Кадингир.
Вольный, занимающий один из важных постов в государственной безопасности, категорически возражал против полета сына в главную угрозу стран Разделения. Он прекрасно понимал и поддерживал его стремление находиться в компании, утопающих в роскоши, отпрысков самых богатых семейств. Но всему, по мнению Вольного, должен быть предел. Слухи о замках, праздниках и охотничьих угодьях, посещаемых богатыми согражданами в Африке, несмотря на запретные меры, упорно просачивались в сеть.
Афанасий вчера снова приехал к отцу в загородный дом. Он рассказал про успехи в университете и воспользовался его хорошим настроением, еще раз умоляя разрешить полет в Африку.
- Я уже говорил, что против! Посещение других стран запрещено, и это, наконец, опасно для твоей жизни.
- На следующей неделе в Кадингире отмечается день рождения молодой княгини Павловой-Ногинской. Она невеста князя и наследника престола Андрея Николаевича Романова, и он лично пригласил меня на торжество, папа!
- Вот, как! Он летит со всей свитой, конечно.
Афанасий в подтверждение кивнул головой, с надеждой глядя на отца.
- Да, будет полно молодежи, и Роснецкие и Автуховы и Горневы и …
Вольный,  защищаясь, поднял руку.
-Хватит, хватит, понимаю, почему ты настойчиво стремишься туда. Только учти - они все отпрыски богатейших семей, которые …
-Ну и что?! Зато я, постоянный партнер князя по теннису. Если окажусь на празднике, то попаду в их круг, - Афанасий поднял руку над головой, показывая отцу, как вырастает на глазах,  -… а князь Андрей успокоил, что лично подпишет у президента весь список гостей и разрешения на выезд.
Вольный в душе понимал - сын прав. Чем он хуже молодых лоботрясов, праздно проводящих время в бесконечных пирушках и развлечениях? Знакомства с новыми аристократами могли принести молодому Вольному непредсказуемые и полезные последствия.
Афанасий видел колебания отца, терпеливо ождая решения.
-Хорошо, - Вольный с удовольствием увидел радость в глазах сына, - на этот раз сделаю   исключение ради твоего будущего, но учти ….
- Все, что угодно!
-Выполнишь одно мое желание. Когда понадобиться, я его скажу. Договорились?
Афанасий кивнул, перекрестился на иконы и бросился  на шею к отцу, благодарить.
Он предвкушал волнения первого полета в запретную страну, предмет тайных восторгов университетских друзей -  некоторые бывали в Африке и не один раз. Жаль, что нельзя поделиться радостью в сети, обстановка в стране накалена и  даже упоминание далекого края вольнодумцев приравняют к измене. Ничего, как других выручают отцы, так и его прикроют, - Афанасий, несмотря на молодость, прекрасно знал, что знатных и богатых запреты не касаются.
Сейчас, в своем кабинете, Вольный вспоминал вчерашний разговор. Правильно ли он сделал, позволив лететь? Даже если его начальник, генерал Филарет, узнает, лучшим оправданием будет имя князя Романова и достойнейших людей, приглашенных на торжество, но странная тревога не давала сосредоточиться.
Его работа приносила достаточно денег и власти, стоять высоко над обычными людьми. Не к этому ли он стремился? Но который год Вольного лихорадило от сомнений в правильности дороги. Вот и сына интуитивно хотелось оградить от происходящего в стране. Отправить бы, как раньше, за границу учиться, подальше от окружающей мерзости,- думал Вольный, – только куда? Везде одно и то же: даже Великобритания – надежда во все времена беглых сограждан  - медленно, но идет ко дну, раскалываясь на графства и города-государства. В свое время, Вольный тайно нанял учителя английского, и теперь Афанасий прекрасно владел иностранным языком. Может и пригодиться еще, как знать?
Он вызвал секретаря с последними сводками по группе Городничего. Ненужные мысли следовало прогнать, а голову заставить работать - труд всегда отвлекает.


3. Афанасий. Москва. От Юности Моея.


Афанасий томился долгим ожиданием свидания со своей девушкой Ведой, студенткой курса архитектуры. Он полчаса простоял с цветами напротив входа в выставочный зал «Вечный Сад» на юге Москвы, торжественно открытый недавно.
Молодые люди познакомились в конце прошлого года на традиционном балу в университете Афанасия. Веда училась архитектуре и одновременно, как всякая молодая девушка, думающая о будущем, занималась народными танцами, неплохо пела и играла на фортепьяно.
Сегодня начиналась выставка картин на религиозные темы современных художников-народников. Тема религии не очень интересовала юного студента технического университета, но могли появится друзья-однокурсники и поговоривали о приезде самого князя Андрея Николаевича Романова. 
Афанасия куда больше занимала Веда, как она будет выглядеть, а затем удивляться великому событию - отец дал согласие на поездку в Кадингир. Он давно решил, если это произойдет, непременно взять с собой девушку. Старший Вольный, естественно, не должен знать, иначе быстро отменит разрешения, добытые с таким трудом. Молодой человек не сомневался получить ее согласие  - какая, молодая девушка, сможет устоять от романтических соблазнов, тем более, выросшая в провинции?
Веда приехала учиться из далекого Сибирского города и снимала с двумя приезжими студентками небольшую квартиру в Москве. Афанасий несколько раз удостаивался чести побывать в ней, без соседок, вспоминая незабываемые дни и ночи с удовольствием. Он не скрывал связь с простой провинциальной девушкой, хотя знал про большие надежды отца на его будущее и воспользовался этим в случае с Африкой.
Отец проверил Веду по своим каналам, не увидел ничего подозрительного и решил не препятствовать, но настойчиво просил не превращать чувства к ней, во что-то большее. Афанасий, как всякий молодой человек, естественно, клялся и божился в чем угодно, лишь бы им не мешали.
Они встретились на мраморных ступеньках выставки, сразу заметив друг друга среди нарядных посетителей модной выставки.
- Привет, прекрасно выглядишь! - Афанасий поцеловал Веду и вручил маленький букетик полевых цветов, купленный по дороге.
- Спасибо,- девушка радостно и мило улыбалась,- здесь будут студенты с нашего курса. Мы договорились встретиться часа в четыре, посидеть где-нибудь и обменяться впечатлениями.
Афанасию не очень понравилась идея. Сегодня у него дома допоздна никого не будет, и он хотел после выставки поехать туда с Ведой, остаться наедине, а потом «рассказать про полет в Африку». Он представлял, как она будет прыгать от восторга.
- Зачем ты нахмурился? Посмотри на право – видишь, ледяные скульптуры летом, какие большие! - Веда с удивлением и восторгом разглядывала их,- Почему они не тают?
Действительно, наверху возле входа стояли три внушительные ледяные скульптуры всадников на лошадях.
Выставка выдалась скучной, а друзья Веды, напротив, показались Афанасию интересными и любознательными, хоть и простого сословия. Они громко обсуждали экспонаты, шутили и смеялись. Афанасий представил удивленные лица, если бы он обьявил, куда собирается пригласить их сокурсницу.
Ехать к нему, к сожалению, было поздно и после выставки, он подвез ее домой. Судя по свету в окнах, девушки-соседки сидели дома. Афанасия переполняли эмоции: полет вдвоем над океаном через половину земного шара, запретная страна, экзотическая саванна, праздник у князя! Наконец, он не выдержал.
- Веда,  … приглашаю тебя …. в … Африку! Отец разрешил лететь, вернее, я выпросил. В Кадингире на днях отмечается день рождения молодой княгини Павловой-Ногинской. Она, всем известно, невеста князя Андрея Романова - наследника императорского дома.
- Не смешно. Ты же не говорил отцу про меня? - Девушка погрустнела.
- Нет, конечно, и так его долго уговаривал, а если бы узнал, что хочу тебя взять …, то  отменил бы разрешение. Поэтому, ты летишь тайно, понимаешь?  - Афанасий понизил голос. –Если кто-то пронюхает,  могут не пожалеть…
-Тогда, не поеду.  - Девушка недоверчиво смотрела на него.
- Отец, конечно, прикроет мой полет, и вообще - организует все молодой князь Романов. Я просто внесу твое имя в список гостей и отдам князю для получения разрешения у самого президента. Зато в Кадингире выберем тебе самую модную одежду – такой в Москве не продается. Я слышал, центр города сплошные магазины – покажешь подругам, и они лопнут от зависти, а ты попадешь во все сетевые журналы, вместо красавицы Екатерины Сарафан!
- А-а-а-а! Ты меня разыгрываешь. В Москве  нельзя будет появиться в иностранной – запрещено. Забыл?
- Все! Мы с тобой летим через несколько дней. В Южном полушарии сейчас зима, похожая на наше лето. Никому ничего не говори. Соседкам по квартире обьясни, что едешь,… в Питер, например. На несколько дней.
- Заставляешь врать подругам, а если узнают?
- Да как узнают? Только, если проговоришься! Ну, что я уговариваю.
Ему вскоре надоело пререкаться, он неожиданно обнял ее и поцеловал. Афанасий не сомневался, Веда понимает, не воспользоваться счастливым случаем - непростительная глупость.


Рецензии
Читать интересно. Интригующе...
Во все времена каждый человек должен думать своей головой, несмотря на подавление личности со стороны властей. Главный герой может повторить судьбу апостола Павла, стать борцом за справедливость.

Мила Садко   03.05.2015 12:15     Заявить о нарушении