Через день, как и обещал, Себастьян собрался навестить Анжелу. Накануне он, вместе с Виолеттой, ходил на побережье постираться. За городом, западнее порта, имелась небольшая тихая бухта, в которой запоздалые рыбаки прятались на своих маленьких судёнышках во время бури. Но в ясную погоду её постоянно использовали влюблённые, благодаря хитрому рельефу, с множеством выступов, утёсов и гротов. Места для уединения хватало всем, и Себастьян с Виолеттой славно провели остаток дня, наблюдая весенний закат. На дворе стоял апрель, и для этих широт он частенько баловал тёплой, а порой даже жаркой погодой. Но к вечеру, когда стало темнеть, Себастьян всё-же решил сдержать слово, данное этой капризной Анжеле, тем более, что чувствовал себя виноватым за тот дурацкий поступок. Свежевыстираный, чисто вымытый и побритый, он отправился в город, и довольно быстро нашёл особняк Анжелы. Лакей его пропустил, ничего не спросив, словно Себастьян здесь не раз уже бывал. А ведь Анжела даже не спросила его имени. Но, почему то Себастьян тогда ещё не придал этому значения. Он думал - какая разница для госпожи, как его зовут. Возможно он и нужен-то, чтобы повеселить гостей его умением копировать голоса. Но в доме было удивительно тихо. И это тоже не удивило Себастьяна, ведь он никогда не приглашался в такие дома, и понятия не имел, как у них принято веселиться. Он поднялся по той лестнице, на которую ему указал лакей, седой смуглый испанец, с огромными бакенбардами. Ещё не дойдя до верхних ступеней, к нему на встречу вышла Анжела, в роскошном тоненьком шёлковом халате. Себастьян видел такие ткани ещё в Италии, на торговых судах их привозили откуда-то из Азиатских стран. Тоненькие, яркие и лёгкие, как пушинка, через даже самую тёмную ткань, тело просвечивало всеми прелестями, как через мутное стекло. Насколько он успел заметить, на Анжеле, кроме этого халатика, ничего не имелось. Тело у неё было безупречным, и не случись это сегодня, а хотя бы неделей ранее, Себастьян вряд ли смог устоять от соблазна в открытую созерцать такое чудо. Но сегодня на него этот приём уже не подействовал. У его Виолетты, когда она голышом купалась в бухте, он успел в мельчайших подробностях рассмотреть её тело, чистенькое, без этих страшных несуразных одёж. И тело Виолетты ничем не уступало этому холёному господскому. Себастьяну хватило двух - трёх секунд сравнить образец, и он потерял к ней всякий интерес. Но этот его взор, особенно, последовавшая за ним реакция, похоже, задели самолюбие Анжелы. Она, скривив недовольно гримасу, вскинула голову с выражением каприза, и слегка буркнув: - "А-а, пришёл? Молодец. Иди за мной", повернулась к коридору второго этажа. Себастьян поплёлся за ней. По сравнению с первым этажом, а тем более с галереей, второй этаж был освещён гораздо слабее, а к концу его и вовсе горели только две свечи на канделябре. Стоял откровенный полумрак. подойдя к последней двери, она приказала: - "Подожди тут. Я сама тебя позову. И постарайся стоять как можно тише, чтоб ни одна живая душа тебя не заметила".- И она заговорщицки подмигнула. После чего повернулась, и, отодвинув тяжёлую занавеску, скрылась за дверью.
Себастьян остался один в темном коридоре, и было слышно, как рядом, где-то за занавеской скребёт мышь. Через несколько минут послышались тяжёлые шаги по лестнице. Судя по звуку, это был мужчина в военном мундире, это их сапоги могут издавать такое специфическое цоканье при ходьбе. А потому, как шаркали при ходьбе, Себастьян догадался, что это, скорее всего сам хозяин дома. Но его на счёт хозяина не предупредили, и Себастьян на всякий случай укрылся за занавеской, но не той, куда шмыгнула Анжела, а напротив. И правильно сделал. Это была закрытая дверь, которой, вероятно не пользовались уже несколько лет. Занавеска была настолько пропитана пылью, что он едва сдерживался, чтобы не чихнуть. За первыми шагами послышались другие, мягкие, быстрые, хоть и мужские. Себастьян определил это точно. Потом они остановились, и начали о чём-то спорить. Тяжёлый грубый бас, вероятно, принадлежал военному, но вот второй голос, с такой особенностью, мог принадлежать явно вельможе, молодому, лет тридцати - тридцати пяти, наглому, высокомерному, по крайней мере так показалось Себастьяну. И этот молодой вельможа что-то горячо доказывал старому. И было слышно, что он вроде даже заискивается перед стариком. Из-за тяжёлой портьеры слов было не разобрать, и Себастьяна так и подмывало высунуться. Скоро их разговор стал громче, и до Севы стали доходить отрывки слов, а иногда и некоторые фразы. Слышно было, как этот вояка назвал молодого Бертраном, а ещё занудой и хлюпиком. Зато молодой Бертран не стеснялся в выражениях. Смысла слов по-прежнему было не разобрать, но вот ругательства долетали до Себастьяна в чистом виде. Оказалось, что старого вояку зовут Гильом, а также старая неблагодарная скотина, законченный маразматик, и ещё какое-то странное слово, которое Себастьян никак не мог запомнить. Накал страстей, судя по шороху на ковре, плавно перерос в потасовку, затем послышался глухой удар, и всё вокруг стало абсолютно темно. Похоже, ударили этим канделябром. А по грузности оседавшего на пол человека, Себастьян догадался, что это упал старый вояка. Со страху он перестал дышать. Молодой немного постоял и тихонько окликнул Анжелу. Та, откуда-то снизу, тоже что-то невнятно ответила. Тогда Бертран пошёл в сторону лестницы. Себастьян судорожно соображал, во что он влип, и какой теперь из этого выход. Он повернулся и осторожно попытался приоткрыть дверь за его спиной. Как ни странно, но оказалась не заперта, как и та, напротив, которая манила к себе, показывая реальный путь спасения. Как-то всё-таки Анжела через неё вышла! Но, коли она знает тот выход, то не исключено, что там его уже ждут, у страха глаза велики. Но дверь за спиной тоже может куда-нибудь вести, и Себастьян решил пробираться этим путём. За дверью, хоть и темно, но от того вечернего света, проникавшего в тёмное помещение, всё-таки была какая-никакая польза. Он смог рассмотреть, что это не очень длинный коридор, с окнами по одну сторону, и пятью дверьми по другую. В самом конце виднелось что то вроде лестницы, какие ведут в служебные помещения, и которыми пользуются в основном прислуга, камергеры, гувернантки, повара и прочий люд. А по запаху, который оттуда доносился, Себастьян догадался, что в той стороне кухня. Он осторожно прошёлся на цыпочках до конца коридора и спустился по лестнице. Как и ожидалось, внизу, дверь справа вела на кухню, но там горел свет, и было слишком людно. Через неё проходить слишком опасно, и Себастьян решил проверить левую дверь. Это была огромная кладовка, абсолютно тёмная, но то куда то издали тянуло сквозняком, настоящей подвальной сыростью. Он на ощупь, стараясь ничего не задеть, шаг за шагом пробирался к тому выходу, что по запаху сырости вёл в подвал, а оттуда, возможно, на улицу. Где-то на середине пути, он услышал через слуховое вентиляционное окно в стене, достаточно отчётливый разговор. Это были Бертран и Анжела, они обсуждали удачно сработанное дельце. Себастьян подошёл как раз вовремя: там говорили про него. Бертран поинтересовался, на месте ли грабитель, Анжела его уверяла, что этот недотёпа побежит именно в эту дверь, куда она сама зашла, будет искать моей помощи. А замок там открывается только с коридора. Если он туда шмыгнёт, то сквозняком непременно дверь захлопнет, она для этого оставила открытыми окна в соседней комнате. Из окон ему не выбраться, там кругом решётки. И для пущей убедительности, она положила в этой комнате целый мешок со столовым серебром.
Себастьян всё это время стоял за стенкой, в каких-то двух метрах от них, и всё слышал. Теперь ему стало всё ясно, и для чего эта Анжела его сюда заманила, и для чего такой тоненький халатик одела. Ведь в случае упрямства с его стороны, можно и посулить вкусненького тела. Первый пункт у неё получился "на отлично", вот со вторым вышла промашка, видать поэтому Анжела так резко отреагировала ещё там, на лестнице. Дела его выглядели как нельзя хуже. Это что ж получается, они обтяпывают свои грязные дела, а его выдают за грабителя - убийцу, которого случайно застали на месте с целым ворохом награбленного? И не докажешь, что не убивал - сразу найдётся куча свидетелей, да и пожитки в той же комнате говорят за себя... Самое страшное ещё впереди - они не знают, сколько Себастьян успел узнать, увидеть и услышать. Он теперь - самый нежелательный свидетель! Нужно в любом случае как можно скорее бежать отсюда, пока не хватились, что его в той комнате нет. Себастьян продолжил поиск выхода теперь в ускоренном темпе. Вскоре он нащупал лестницу, быстро по ней спустился, там уже не очень осторожничая, добежал до слухового окна. Стекла в окошке не было, как и самой рамы, но торчали два толстых прута, явно не пропускающие никого через себя. Он обошёл помещение, стараясь найти любой предмет, способный хоть как-то повлиять на шанс выбраться наружу. Кое-какие железяки имелись, но с ними он так до утра выбираться будет. Первая волна страха прошла, позволяя ему более спокойно расценить свои шансы на успех, но теперь он уже боялся не за себя. Анжела прекрасно знала, где он обитает на базаре, и главное - с кем!
Виолетта! Это был тот единственный для него человек, которому он не желал никакого зла больше всего на свете. Себастьян стал судорожно думать, как ей помочь, как предупредить о возможной опасности. Да! Он же не знал, где она живёт! Всё это время, сколько они встречаются, сначала он приходил к ней на базар, а после, они уже вместе жили в старой мечети, где Себастьян представил Виолетту как свою жену. За мечеть он не опасался, но вот на базаре... На базаре её точно возьмут, попытаются выяснить про его обиталище, а то и просто используют в качестве живца. Бедная Виолетта, ну ей-то за что всё это? Она к этому не имеет никакого отношения, она даже не знала, зачем Себастьяна позвали...
- "Хотя, стоп! - его мысли резко повернули всё положение - Она же ЗНАЛА! Знала, что я туда приглашён! И, если мы, после этой ночи, вдруг успеем встретиться, то и она вроде как может знать о приключениях в доме Анжелы!"
Теперь Себастьян уже не находил себе места. Нужно во чтобы это ни стало, выбираться отсюда. Если он с Виолеттой не сможет встретиться сегодня, то "завтра" для неё уже будет опасным! И Себастьян стал судорожно скрести проём окна черенком от каминного совка, единственным более - менее подходящим предметом. Кладка была старинной, дюже крепкой, сработанной на славу, и практически не поддавалась. Текли минута за минутой, а он смог только вынуть два тёсаных камня, что использовались взамен кирпича. Старая известь, раствор между булыжником, была слишком вязкой, а потому почти не поддавалась. Себастьяну нужно-то вынуть всего крайний прут, и он, с его-то фигурой, точно сможет пролезть. Неизвестно, сколько времени он так ковырял эту чёртову стену, но в доме уже заполошились. Себастьян чётко услышал, как возле окошка кто-то прошмыгнул. Он прислушался. Достаточно громко было слышно, что в доме уже обнаружили труп, и вся прислуга носилась по дому и вокруг точно как ошпаренные. К знакомым голосам стали прибавляться посторонние, один такой он узнал сразу - это был Гаспар, начальник местной жандармерии, редкостная сволочь. Его голос был известен почти всему бедному люду, кто хоть раз попадал к нему в лапы. По его убеждению, как бы и зачем бы ты не оказался в участке, "если попал, то виновен". Альтернативы у него не существовало. Лучшее, чем модно было отделаться - это получить дюжину плетей, а то и на штраф налететь можно. А штрафы у него обычно кончались конфискацией всего, что ему приглянулось. Но это в том случае, если у тебя водится звонкая монета. И, не дай бог нахамить, или просто возразить ему - считай, путёвка на каторгу обеспечена. Был бы видный мужчина, а так... пузырь с амбициями при власти! Толстый, невысокого роста, плешивый, вечно протирающий свою лысину платочком, зато голосище! Звонкий противный баритон, ближе к женскому тембру, слышен аж за два квартала. Как назло, этот Гаспар, похоже, был в курсе и с присущей ему хамоватостью, вовсю раздавал приказы и оплеухи. Про оплеухи Себастьян догадался, по тому, как тот временами заикался. Дело приобретало поистине скверный оборот. Теперь, даже если и вытащит он прут, то проскочить мимо Гаспара и его псов в мундирах уже невозможно. Как ни думай, все варианты отпадают, хорошо еще, если здесь не проверят. А если и сунутся, то в комнате полно всякой старой ветоши, есть куда зарыться. По всему раскладу получалось, что придётся здесь провести весь день, или, хотя бы дождаться до того момента, когда там, наверху, эта свора поймёт, что его искать в доме не имеет смысла.
***
Продолжение: http://www.proza.ru/2012/03/24/2021