Что лачуги, что небоскрёбы. Сковырнуть - сплошь глина, песок, щебень. Топорщится многообразно - материал один. Разница в сложении, наложении. Так рождается дом.
Сперва его складывают головы, потом накладывают руки. Складывают на чертежах, накладывают на них же. А счастливому новосёлу в этом жить. Что ему наложили, в том и жить.
Он набрал ссуд, заложил семью банку, тёщу продал в рабство, а зашёл в новый дом и его стошнило. Потолок скосом, пол накатом, стены трапециевидным параллелепипедом. Мозжечок панически забился в поиске баланса, желудок – туалета. Но мозжечок нашёл первым…
Ни одной параллельной линии, ни единого перпендикуляра. Жильцу плохо, строителям хорошо - они сдали, они получили, они свободны. Ходят ровно, в углах не блюют, в косоглазии не замечены. Он же хватает стены руками, ртом воздух, и, не доходя до туалета, возмущается.
Ответом ему подают - отвес, уровень, транспортир и циркуль. Он наблю-дает, они прикладывают. На его глазах всё сходится. У них - расчёты, у него - глаза. Двери не закрываются, а грузики не шелохнуться. Герань с подоконника съезжает, а пузырьки плавают ровно. Всё тип-пот у них. Катеты больше гипотенуз и тип-топ. Новосёла выворачивает, а у тех всё наложенное соответствует сложенному, за исключением каких-нибудь сантиметров.
- Так вот же, вот же, – кричит счастливый новосёл.
Но они смеются.
- Что такое сантиметры? Тьфу, чепуха, разотрите!
- Но Пифагор…
- Разотрите и его!
- А углы?! Они ж все тупые!!
И ему показывают, кто тут тупой.
- Это не углы, а стыки, – объясняют ему. – Стыки поступают готовыми. Понимаете?
Он понимает и сглатывает.
- Это ещё счастье, что мы их свели!
Он благодарит.
Далее выясняется, что в потолке виноваты окна. Что не пол кривой, а паркет. Что не стены, а косяк. А за косяки ребята не в ответе.
И бежит новосёл к головам: "Ах, стыки! Ах, окна! Ах, косяки!".
Головы засыпают его чертежами. По ним сложенное сходится с наложенным, за исключением уже совсем смешных миллиметров. Отчего кривизна кажется своеобразием стиля.
Расстояние от своеобразия до безобразия на чертежах настолько смешное, что от него головы смеются. А с ними нервно и наш счастливый новосёл.
- Но всё-таки, – подхихикивает он, – это углы или стыки? Я никак не пойму. Косяки или стены?
- Забейте дом хламом!- говорят ему. – Повесьте картины, ковры, мебель.
- А двери?
- Дверей не надо! Это просторный стиль.
- И в туалете?
- Живите открыто! – говорят ему.
И счастливый полужилец пытается. В поисках параллелей обвешивается картинами, отчего позывы приобретают хронический характер, а кожа бледно зелёный оттенок. Мир Пикассо и Кандинского, выплёскиваясь из полотен, заполоняет дом, а дети валятся с горшка.
- Это не дом, а "Титаник"!– охает перпендикулярная теща параллельно люстре. – Мы ж всё время тонем!
И новосёл забрасывает её чертежами, схемами, выкладками. Остервенело хихикая, и не добегая до туалета, демонстрирует полное соответствие наложенного сложенному.
- Что такое сантиметры?! – срывает он свой счастливый голос. – Тьфу, чепуха, разотрите!
И растирают его - тут же.
- За что ты нас сдал и продал?! – подхватывает супруга параллельный клич своей перпендикулярной мамы, пуская в ход всё те же - уровень, отвес, транспортир и циркуль.
Неуклюже отбиваясь, новосёл предъявляет пузырьки и грузики. С жаром втолковывает, что не углы это, а стыки, что не пол, а паркет, что не стены, а косяки. И, уклоняясь от циркуля, объясняет про какие-нибудь миллиметры и широкое пространство. Герань, между тем, съезжает, тёща стонет, а дети продолжают падать с горшка.
- Это всего лишь иллюзия! Своеобразие стиля!! – вскрикивает он в ночи, в холодном поту. И вешается на косяке удивительно ровно.
