Вот уже несколько часов король Меольдан пребывал в задумчивости. Перебирал пальцами янтарные четки, подаренные старцем Макарием. Монах уверял, что янтарь дает просветление уму и помогает принять верное решение.
Но какое может быть решение? Алионора молода – девчонка совсем. А он… Нет, не стар, но и не молод. В бороде полно седых волос…
А наследника до сих пор нет. Пять лет назад Мёриел умерла родами. И дети умерли – мальчики, близнецы. А сколько ждал он их рождения… Боги, боги! Зачем вы отняли и жену, и сыновей?
Пять лет он жил в одиночестве, пять лет не мог решиться ввести в замок новую королеву. Ему никто не был нужен, кроме Мёриел. Ах, Мёриел… кувшинка золотая… снежинка на рукаве…
Янтарные бусины скрипнули, стиснутые сильными пальцами.
Мелиору нужен молодой король. Настоящий король, по крови, а не Юрген, племянник троюродной сестры, которого он воспитал. Ему нужен сын! И потому он здесь.
Пальцы разжались, выпуская бусины из плена, и те вновь заскользили по шелковой нити. Алионора будет хорошей матерью. Она молода и здорова, сможет родить много детей. Решено! Сегодня же он объявит о своем решении ее отцу, барону Пемброуку.
А Мёриел… С ней он еще увидится – там, в горних высях, где текут спокойные реки и где вечность пахнет медом.
Меольдан встал, и тут же вскочил мальчик-паж, чутко стерегущий желания повелителя.
- Барона позвать, - отрывисто бросил король. – И объявить большой прием. Быстро!
Мальчишка метнулся к двери. Хлопок – шепот в коридоре – и тут же снова хлопнула тяжелая резная дверь. Растворилась и впустила Пемброука. Лицо у того было почтительным и скромным, но в глазах прыгали искры: знал, старый лис, знал, зачем он нужен королю. Исполнялась самая заветная мечта барона – породниться с королевским родом Матерлингов. Было от чего закружиться даже такой трезвой голове.
Меольдан с усмешкой смотрел, как мнется Пемброук, как пытается притушить радость в глазах. Хороший будет родственник – и умен, и надежен. Значит, так и решим.
-Сегодня вечером я объявлю помолвку с вашей дочерью. Велите распорядиться.
- Ах, ваше величество! – Пемброук даже отступил на шаг, словно боясь спугнуть свое счастье. – Это несказанная честь для нашей семьи…
Меольдан отмахнулся от лишних слов – к чему? И так все решено.
Барон хлопнул в ладоши, в зал набежали придворные, а Пемброук стоял меж ними гордо, как утес в угодливых волнах, принимал поздравления. Меольдан отвернулся и глянул в узкие окна, переплетенные частой решеткой. Там за бронзовой вязью светилось небо. Лето… самое время для свадеб.
- Вечером большой прием! – сказал король и двинулся к двери, и людские волны почтительно расступались перед ним.
Король шагал, взгляд его скользил поверх голов. Решено! Решено! – печатали тяжелые походные сапоги.
***
В это время его племянник, молодой лорд Юрген стоял, вжавшись в стену, и сквозь узкую щель бойницы пытался рассмотреть нижний двор. Там, в маленьком садике, под тенистыми кронами журчала вода, и слышался женский смех. Жарким выдалось лето – и каждый день купалась красавица Алионора в прозрачных водах маленького искусственного озерца.
Юрген приходил сюда каждый день. Стоял и вслушивался… Всматривался! Мелькнет, бывало, среди листвы белый лоскут, а юноша вздрогнет, словно от удара хлыстом. Чудилось – это Алионора сбрасывает свои одежды. С тихим шорохом падают те на каменные плиты, девушка перешагивает через них и ступает в голубую воду. Нежные струи обвивают ножки, поднимаются к коленям.
Юрген зажмурился, будто от боли. Даже застонал, уж больно ярко представил белую кожу с сияющими капельками воды – словно алмазами. Так и стоял с закрытыми глазами до тех пор, пока внизу не смолк смех, а красавица ушла в свои покои.
Юрген знал: сегодня его приемный отец, король Меольдан, должен наконец-то объявить о своем решении и сделать Алионору королевой. Своей женой.
Женой! Юрген был готов поколотить и себя, и слугу, и случайного пса, попавшегося под ноги, настолько был зол на судьбу. И на Меольдана, которого до сей поры почитал, чуть ли ни как бога. А всему виной была она, Алионора - высокая, стройная, с чудесными золотыми волосами и маленькими нежными ручками.
Юрген бросился бежать, влетел на лестницу, ведущую в большие покои, и чуть не сбил с ног леди Мэгрид, сестру покойной королевы.
- Куда вы так бежите, юноша?
Юрген замер, бормоча извинения, а леди Мэгрид, стоя на ступеньку выше, рассматривала его, как любопытную диковинку. Ее глаза казались холодными, как голубой лед во фьордах, тонкие губы насмешливо изогнуты.
- Вы были столь невежливы, что чуть не сбили нас с ног. Правда, милая Нанна? – обратилась она к своей наперснице.
Леди Нанна фыркнула и одарила Юргена взглядом, полным насмешливого кокетства.
- Ах, милая Мэгрид, молодые люди всегда так торопливы!
- Я, право, нечаянно, здесь слишком темно… после солнца… - Юрген попытался оправдаться, но только больше запутался.
- Ах, после солнца? Слышишь, милая Нанна, молодой лорд сравнил нас со звездами во мраке ночи. Ах, как коварны эти молодые рыцари, как любят они смущать бедных женщин. Берегись же, Нанна! И не попадайся в столь хитро расставленные сети.
- Никогда, милая Мэгрид, клянусь вот этим гранатом, - и леди Нанна шаловливо коснулась застежки на плаще юноши.
Юрген окончательно смешался, а леди Мэгрид вдруг протянула руку и коснулась его лба тонкими пальцами.
- Да вы весь горите, милый Юрген! – голос ее сделался ласков, и в нем зазвучала тревога. – Вам надо отдохнуть, пойдемте, я прикажу подать что-нибудь прохладительного. Нанна!
Повинуясь приказанию, подруга тотчас исчезла, а леди Мэгрид взяла юношу под руку, прижалась. Юргена окружил запах духов, резкий, будоражащий.
- Пойдемте, я помогу вам, мой рыцарь.
В покоях леди Мэгрид царил полумрак. Плотные шторы отсекали солнечный свет, а она сама, в черных струящихся шелках, напоминала Изуннр, фею ночи. А еще в покоях одуряюще пахло цветами. У Юргена закружилась голова, захотелось пить.
Хозяйка поднесла кубок, и юноша осушил его одним глотком – так велика была жажда. Питье было странным по вкусу. Прохладное, оно, тем не менее, странным огнем разлилось по телу, и Юрген совсем потерял голову.
Он стоял на коленях перед Мэгрид и обнимал гибкую талию. Руки пытались разорвать шелковые преграды, но женщина уворачивалась, ускользала, как змея. Тогда, раздосадованный, Юрген решил оттолкнуть ее.
Но не тут-то было. Теперь она льнула к нему, как огромная кошка. Теребила и дразнила. Наконец схватила его голову и прижала к своей груди. Перед глазами юноши оказался огромный рубин, висящий на тонкой золотой цепочке.
- Говори, ну говори же, чего ты хочешь? – низким чувственным голосом спросила леди Мэгрид.
- Алионору! - Это имя вырвалось из самого сердца.
Юрген замер, ожидая гнева. Сколь неопытен был он в любовных делах, но понимал, что негоже упоминать имя одной женщины в объятиях другой. Однако леди Мэгрид не рассердилась. Напротив, сильнее вжала его голову, почти утопила в шелках, пахнущих ее кожей.
- Алионору?
- Я не хочу, чтобы она выходила замуж за отца. Я люблю ее!
Юрген хотел выпутаться, но не мог – она не давала ему! У этой женщины была хватка воина.
- Она не выйдет замуж за короля! – голос Мэгрид прозвучал глухо. – И ты поможешь мне сделать это! Ты ведь хочешь ее, хочешь?
- Да, да! – он барахтался в юбках, как в силках, а рубин на ее груди вдруг налился кровью и засиял, словно дьявольский глаз, напитанный ревностью.
- Ты получишь ее!
Резким движением Мэгрид оттолкнула Юргена, и он растерянно начал хватать ртом воздух, точно пловец, вынырнувший со дна озера Мьёзен.
- Завтра. Завтра ты получишь ее, понял?
Он закивал, не смея отвести глаз от горящего рубина.
- А сейчас уходи и никому ни слова. Вечером король устраивает большой прием. Веди себя так, чтоб никто не догадался о нашем уговоре. Понял? Иди! Утром я сама найду тебя.
Шатаясь, Юрген вышел из ее покоев, не видя никого и ничего вокруг.
***
А вечером был большой прием.
Самую большую залу замка украсили сотнями свечей, которые оплывали белыми и желтыми слезами. На Юргена, стоявшего у самой стены, упала одна, но он даже не заметил. Внимание его было приковано к действу, происходящему в центре.
Там, на небольшом возвышении, всесильный король Меольдан протянул руку будущей королеве Алионоре. Та, закутанная в дорогие одеяния из бархата и золотой парчи, выглядела жалкой и потерянной, и только волосы по-прежнему сияли золотым блеском.
Трижды прорубили герольды, и девица Алионора, единственная дочь барона Пемброука, стала королевской невестой.
Во время пира девушке разрешили снять тяжелые накидки, и она выпорхнула из них, как майская бабочка из куколки. Алионора была смешлива, мило улыбалась гостям, но, поймав тяжелый взгляд Меольдана, вспыхивала и тут же опускала глаза.
Ее золотые волосы были забраны в высокую прическу, на которой красовалась бесценная диадема, сделанная тысячу лет назад гномами в темных подземельях Западных гор. Это был подарок Меольдана. Тяжелая диадема отягощала юную головку, но повинуясь взглядам своего отца, Алионора держалась прямо, как и подобает королевской невесте.
А барон Пемброук довольно подкручивал усы, победно глядя на своего недруга, лорда Синдри. Барон искренне радовался за дочь, но еще больше за себя, когда прикидывал, какие выгоды сулит ему звание королевского тестя.
По обычаю невеста поднесла к губам жениха позолоченную чару. Юрген смотрел на мощную кряжистую фигуру своего приемного отца и на тоненькую белую фигурку рядом. Отец все пил и пил, а она покорно приподнимала руки, чтобы не пролилось ни капли. И вот Алионора уже приподнялась на цыпочки… отец делает последний глоток. Сейчас будет традиционный поцелуй.
Не в силах видеть будущую чету, Юрген бросился в соседний зал, где пировали воины. Вот уж где шла гульба так гульба! Какой-то барон схватил юношу за плечо, заставил подсесть к столу. Другой налил огромный кубок. Юрген выпил. Потом выпил второй. Потом третий.
Перед глазами поплыло, в голове заколыхался туман. Его несло то в беспричинную злобу, то в беспричинную тоску, которая усиливалась от каждой порции выпитого.
За завесой пьяного тумана кто-то истерично рассмеялся. Тогда Юрген вскочил, стукнул кулаком по столу и закричал:
- Молчите! Вы все! Молчите!
От неожиданности сотрапезники притихли. Юрген поднял глаза к потолку. Вверху, удушливой, влажной от дыхания атмосфере клубился голубоватый дымок, в котором мерцали, словно звезды, огни свечей. Юрген посмотрел вниз. Графины с вином кровавыми пятнами выделялись на белом саване скатерти.
Тогда медленно, с трудом подбирая слова, он выговорил:
- Она не будет его женой. Слышите? Она. Не будет. Его. Женой.
И поднял руку, как будто в знак клятвы.
Гуляки пораженно смотрели на молодого племянника короля. В гробовом молчании Юрген выбрался из-за стола, добрел до стены и припал головой к колонне. Прижал пылающую щеку к ледяному мрамору.
Она не будет…
А дальше наступила спасительная темнота.
***
Очнулся Юрген от того, что слуга тряс его за плечо.
- Вставайте, ваше сиятельство! К вам дама!
- Какая дама? – Юрген открыл глаза и зажмурился от яркого света, заливавшего комнату.
- Леди Мэгрид, - значительно произнес слуга.
Юрген заметался, стараясь привести себя в порядок. В висках пульсировала боль.
В комнату быстрым шагом вошла леди Мэгрид, опять в черном. Поморщилась – не то от света, не то от вида растрепанного юноши
- Как вы, однако, странно выглядите. Фу! Поднимайтесь, нам пора.
Растерянный, Юрген пошел следом, не понимая – куда и зачем. В последнюю минуту он зачем-то схватил свой плащ.
Они быстро миновали лестницу – ступеньки простучали под их поспешными шагами – раз, два, три! Прошли по галерее. Статуи, стоявшие в нишах, следили за ними пустыми глазами.
Путь закончился у решетки, ведущей во внутренний дворик. Леди Мэгрид достала ключ и показала Юргену.
- Вот ключ от твоего будущего счастья.
Непонимающими глазами он взглянул на тонкие белые пальцы, обхватившие темный металл. Счастье? И это счастье?
Звякнул замок, калитка с легким скрежетом распахнулась, и они ступили на каменные плиты, уже согретые солнцем. В глубине дворика, за купами масличных дерев, радостно журчала вода.
- Я все устроила, - тихо сказала леди Мэгрид. – Служанка удалена, девушка одна. Будьте решительны, и у нас все получится.
Среди листвы мелькнула белая ткань. Твердой рукой Мэгрид отодвинула ветви, и Юрген увидел Алионору. Стройно тело было прикрыто только золотыми волосами, ниспадающими до колен. Сердце стукнуло коротко и замерло. Она!
- А вы неплохо сложены, милочка, - заметила леди Мэгрид, интересом разглядывая девушку. – Весьма неплохо. Впрочем, в восемнадцать лет это не редкость.
- Кто вы? – испуганно спросила Алионора, нащупывая на полу одежду. – Зачем вы здесь?
- Я здесь, чтобы помочь тебе обрести свое счастье. Ты слишком молода, а король Меольдан не мальчик. Ты не пара ему. - По бледному лицу женщины пробежала мгновенная судорога. - Не бери того, что тебе не принадлежит, и в спокойствии проживешь свой век. Ты молода, и вот тебе молодой!
Мэгрид подтолкнула Юргена. Тот сделал шаг, выдохнул:
- Алионора!
- Уходите! – Девушка прижала к груди смятое платье. – Немедленно уходите!
- Алионора…
- Не ломайся, дурочка! Смотри, какого рыцаря я тебе привела. Он молод, силен, храбр. Поверь, это лучшее для тебя.
- Нет, нет! Оставьте меня! Я буду кричать.
- Кричи, - равнодушно разрешила Мэгрид. – Твоей служанки нет, и никто не придет тебе на помощь.
Алионора беспомощно обвела глазами пустой дворик. Затем встретилась взглядом с Юргеном. Беспомощность в ее глазах поразила юношу, он протянул руки, желая помочь. Только помочь!
- Алионора!
Девушка метнулась назад, прижалась спиной к стволу.
- Уходите!
Юрген в отчаянии опустил руки. Мэгрид бросила на него презрительный взгляд и обратилась к девушке:
- Значит, так. Либо ты немедленно - слышишь, немедленно? - отказываешь королю, либо тебя ждет неслыханный позор, и тогда король сам откажется от тебя. Выбирай!
- Уходите прочь!
- У тебя есть одна минута. Подумай хорошенько.
Алионора торопливо натягивала платье.
- Нет. Нет.
- А вы что стоите? – с досадой обратилась Мэгрид Юргену. – Вот она, перед вами, берите ее.
- Нет, нет, оставьте меня! – воскликнула девушка, с ужасом глядя на неподвижного Юргена.
- Ну же! – приказала Мэгрид. – Смелей!
Юрген с досадой отшвырнул плащ. Гранатовая застежка оторвалась и осталась у него в кулаке.
- Я не могу так!
- Сопляк! - презрительно бросила леди Мэгрид и обернулась к Алионоре. – В последний раз спрашиваю: ты откажешь королю?
- Нет!
- Ну тогда пеняй на себя, милочка!
Леди Мэгрид выхватила из кармана серебряный колокольчик и решительно зазвонила.
- Сюда! Сюда! Неслыханный позор!
Покои сразу воскресли, наполнились шумом. Казалось, сейчас во двор хлынут толпы народу.
- Что, что это? – растерянно спросил Юрген.
- Поздно спрашивать. Действовать надо было раньше! А теперь уходи. Мальчишка!
Леди Мэгрид вырвала у него из рук гранатовую застежку и, не давая опомниться, вытолкнула юношу за калитку. Захлопнула и бросилась обратно, крича:
- Сюда! Все сюда!
А Юргена словно сковал паралич. Боль, испытанная вчера и остановившаяся в левом виске, вдруг ожила и расплылась огромным мутным пятном, затрагивая темя и лоб. Как и вчера вечером, он видел все издали и был бессилен повлиять на происходящее.
Дворик наполнился людьми. Они окружили белую и черную фигуры – Алионору и Мэгрид, зашумели, загомонили. Юрген не понимал – о чем они кричат? Понимал только – Алионоре будет плохо, и он, он в этом виноват!
Тут голову так сильно сдавило стальным обручем, что Юрген побрел прочь – неведомо куда, только бы скрыться от боли.
Дойдя до лестницы, ведущий в большие покои, он упал в обморок.
***
Король Меольдан медленно перекидывал янтарные бусины – из правой руки в левую. Шелковая нить лопнула, когда он в ярости дернул четки, услышав возмутительную весть.
Девицу Алионору, ставшую вчера королевской невестой, застигли в саду, где она проводила время с мужчиной. На другой день после объявления помолвки! Все улики были налицо: девица была полуодета, рядом валялся мужской плащ.
- И ведь какое коварство, - нашептывал лорд Синдри. – Она заблаговременно удалила служанку. Воспользовалась тем, что после вчерашнего приема дворец почти пуст. Клянусь богами, она проделывает эту штуку не в первый раз! Вот уж действительно, из поганой семьи и поганое отродье!
Король обвел глазами залу. Придворные поспешно опускали головы, страшась встретиться с повелителем взглядом. Только одни глаза смотрели прямо - Мэгрид! Сестра Мёриель. Губы крепко сжаты от гнева, а в глазах - сочувствие. Только она была верна ему все эти годы. Меольдан вспомнил, как Мэгрид сидела у постели умирающей жены, как ухаживала за ней. Мэгрид сильная женщина, она не плакала даже на похоронах. Только один раз дотронулась до его плеча, чтобы он понял: Мэгрид скорбит вместе с ним.
Ах, Мёриель, Мёриель! Ведь и ты предала меня – когда умерла.
А теперь он снова должен принять решение.
Девчонка, дрянь! На кого же ты посмела променять корону могущественной династии Матерлингов?
- Прелюбодей известен?
- Нет, ваше величество, - заторопился Синдри. – Мерзавка уверяет, что ее оговорили. Врет, так же, как и ее папаша! Но я обязательно разыщу негодяя, клянусь вам! Есть улики, плащ. По застежке мы опознаем хозяина. Говорят, - лорд еще более понизил голос, - об этом было известно еще вчера. Ваш племянник, Юрген, что-то говорил на приеме. Разрешите допросить?
- Потом.
Король в задумчивости продолжал перекатывать на ладони бусины. А ведь старец прав, янтарь помогает! Гнев постепенно утих, осталось только тяжелое безразличие.
В зале царила тишина, никто не смел прервать тяжелых дум государя. Только за окном беззаботно чирикала какая-то птичка.
Внезапно дверь с треском распахнулась, и в залу вбежал запыленный гонец.
- Ваше величество!
Король поднял голову.
- Что случилось?
- Ваше величество! Сегодня ночью сиды прорвали границу! Сожжены Вааль и Грасс! А конница Эс-Шафи заперта в Черном ущелье.
Меольдан резко встал. По залу пробежал шорох, теперь глаза всех были прикованы к властителю.
- Трубите общий сбор. Морриган, Геррет, Синдри, ко мне на совет!
Король бросил бусины на стол, и те покатились в разные стороны, попадали на яркий мозаичный пол, разбежались по углам. Теперь они были не важны – пришла беда. Война!
Меольдан снова обвел тяжелым взглядом зал, и в углу заметил съежившуюся фигуру Пемброука. Хозяин оказался чужим в своем доме и теперь умоляюще смотрел на повелителя, отдаваясь его власти.
- А с этим что делать? – громко спросил Синдри, с пренебрежением глядя на поверженного соперника. – И с его подлым отродьем?
Меольдан подтолкнул мыском сапога одинокую янтарную бусину, не успевшую закатиться в темный угол.
- Девчонку навечно сослать в монастырь в Западных горах, а Пемброука – на передовую, к Эс-Шафи. И все, закончим на этом, - приказал король и тяжелыми шагами вышел из залы.
