Жанр: ангст.
Рейтинг: NC-17.
Дисклеймер: все персонажи принадлежат фантазии моего ненормального Муза.
Предупреждения: слэш, инцест, попытки суицида, насилие, лёгкие наркотики, ненормативная лексика.
Статус: в процессе.
ДЕТИ НОЧИ
4
Горячее дыхание опаляет влажную кожу. Тело горит наваждением, подаваясь вперёд, безотказно принимая в себя. Сакура двигается осторожно, боясь причинить боль, но возбуждение не даёт покоя, заставляя не сдерживаться, быть жестоким. Разум мечется от невыносимого жара, посылая импульсы вниз, вдоль позвоночника. Кровь закипает. Прижавшись к спине Амока, стиснув его изо всех сил, оглаживая ладонями рельефные мышцы, Сакура задыхается от неведомых ранее ощущений: больно, но так непередаваемо сладко, что хочется плакать навзрыд...
«Смелей... Чуть смелее, мой сладкий... Не так жёстко, как Зигфрид, но ещё чуточку резче... Тебе хорошо?.. Так же хорошо, как и мне?.. Вот только боюсь, однажды ты, как и Зигфрид, проглотишь меня целиком, запивая проеденную вожделением плоть вином из моей же крови...»
– Повернись... Так должно быть легче...
– Так?
– Да. Как ты?
– Так хорошо уже давно не было... Сильнее... трахай меня сильнее, мой сладкий... и глубже, не бойся! Порви меня к чёрту!!!
Развратный шёпот пронзает иглами всё существо. Он расслабляет, отгоняя прочь страх, и всё вокруг окончательно и бесповоротно теряет смысл. С глухим шорохом с постели сползает напуганное резкими движениями покрывало. Капли пота скатываются по вискам, падают на разгорячённую кожу, чуть пониже лопаток, медленно скользят по рёбрам и срываются вниз, затерявшись в складках сбитых в комок простыней и одеял.
Красивый изгиб спины и эти шрамы, словно следы от вырванных с мясом крыльев... Невыносимо...
Вперёд, резко назад, на мгновение задержаться – и снова вперёд, грубо, до боли. Глухо вскрикнуть, почувствовав плотное кольцо мышц, сжимающее в себе, не отпускающее, но, не поддавшись, скорее назад, хоть и хочется остаться вот так надолго, до утра, на весь день, навечно... Тонкие изящные пальцы впиваются в бёдра с неистовой силой. Вперёд ещё резче, задержаться, назад...
Амок извивается, прикусывает костяшки сжатой в кулак ладони, стонет. Ловит губами пальцы Сакуры, всасывает в себя, выталкивает и снова всасывает, в такт их единому движению.
Они – одно целое. Они чувствуют друг друга, срастаясь измученными душами. И больше нет ничего, даже Зигфрид затих, с тоской наблюдая из своего укрытия на бешеный танец истосковавшихся по ласкам любовников.
Ещё один раз назад, последний рывок вперёд, и – замереть, почувствовав руки Амока, обхватившие шею, ощутив дрожь его тела. Насладиться видом выгибающейся в неге спины, услышать сдавленный стон:
– Сакура...
И застонать в ответ:
– Да-а, чёрт возьми...
Они лежали на смятых, пропахших похотью простынях. Амок – на спине, запустив пальцы в смоляные локоны, перебирая их, наслаждаясь их жёсткостью, Сакура – положив голову ему на живот, легонько скользя пальцами по шрамам на сильной руке.
– Обещай мне...
– Что, сладкий?
– Обещай, что больше не будешь резать себя. Никогда.
– Только если пообещаешь всегда быть со мной.
– Тебе это быстро наскучит.
– Глупости. Никогда и никто мне ещё не был так нужен... так же, как ты...
– А как же... – Сакура замолчал, не в силах произнести имени брата. Не сейчас, только не после того, что произошло в этой комнате минутами ранее.
– Снова намёки на моё прошлое? – Голос Амока прозвучал глухо, чуть хрипло, и от этого вновь стало нестерпимо жарко. – Так настоящее ведь не лучше.
– В настоящем нет любовника, есть только клиенты.
– Сладкий, когда ты перестанешь нести эту чушь? – Попытался скрыть раздражение, но стало лишь хуже. И Амок сорвался: – В конце концов, меня за деньги трахают, а не потому, что мне это нравится!!!
– Ну и чёрт с тобой, – процедил сквозь зубы Сакура, поднимаясь с кровати. – Да я бы вообще не стал тебя трахать, если б не знал, кто был здесь до меня!
Случайно сорвавшееся признание, но скрывать уже было нечего. Амок поднял горящие гневом глаза:
– Так ты знаешь?..
– Его ведь Зигфридом звали? Твоего ёбаря?
– Допустим.
– Так вот мало ему тебя было, понимаешь? Ма-ло!!!
– И что? Я всегда это знал!
– Увидел, что я похож на него, и решил попробовать? Что, никак не забыть его огромного члена? Ну и как, я лучше? Или всё-таки хуже?
– Ты... причём тут...
– Амок, проснись, сколько тебе повторять?!
– Не хочу втягивать тебя во всё это, не хочу! Ты слишком...
– Что? Что слишком? Чистый? Слишком ранимый? Ты даже не представляешь себе, в какой грязи я валялся. И не догадываешься, сколько мужиков у меня было, где и как я с ними трахался!
– Ещё как догадываюсь. – Амок помолчал, изучая лицо любовника, потом продолжил, пытаясь увести разговор в сторону: – Так ты знал Зигфрида? И почему не сказал, ведь именно его фото ты обнаружил среди моих бумаг?
– Какое это ТЕПЕРЬ имеет значение?
– Огромное. Просто громаднейшее! – Дотянулся дрожащими пальцами до сигарет, лежащих на столике, закурил, судорожно выдохнув облако дыма, обдумывая следующий шаг. Удержать Сакуру, любой ценой, ведь почему-то теперь слишком страшно оставаться наедине с призраком, слоняющимся по огромному дому. – Зиг был моим любовником. Я только сейчас понял, почему мне казалось, что знаю тебя: он часто рассказывал о своём... друге по имени Сакура. И куришь ты те же сигареты, что курил он, этот запах я никогда не забуду...
– Что с того?
– Его любовь была слишком странной: жёсткое переплетение насилия с болью. Да и вообще, любви как таковой не было. Так, временное помутнение... Но наслаждение он умел доставлять. Его руки, такие грубые и нежные одновременно, его губы, оставляющие следы на коже, его язык...
– Прекрати!!!
– Ревнуешь?
– Нет, просто не хочу вспоминать о нём! Он мучает меня ночами, я кожей его чувствую, до сих пор, постоянно!
– Не удивительно, ведь ты любил его, спал с ним.
– Он – мой брат!
Амок замер. Ему показалось, что то, что он слышит – всего лишь глупая шутка. Жестокая шутка.
Сакура ведь сказал это нарочно?..
Зигфрид всегда говорил о нём, как о любовнике. Амоку и в голову не приходило, что они могут быть близки по крови.
– Брат? – переспросил он, хотя уже знал ответ.
– Да. И он трахал меня, если тебе интересно. Трахал, когда хотелось, где хотелось и как хотелось. Ему было плевать, нравится это мне или нет. Даже если я спал, каждый раз, возвращаясь от своих любовников, он будил меня. Я любил и ненавидел его. Ненавидел настолько, что убил бы, будь чуточку посмелее... Но какая-то сила всё время мешала. Я... – Мальчик помолчал, пытаясь в немом мраке комнаты разглядеть лицо Амока. – Я искал секса на стороне. Спал со всеми, кто соглашался. В грязных, пропахших мочой и дерьмом подъездах, на тёмных, едва освещённых тусклыми фонарями улицах... в прогорклом воздухе клубов, полных красивых мальчиков, жаждущих приключений... Я едва ли не торговал своим телом, предлагая его каждому, кто хотя бы немного желал этого. Мне было всё равно, кто и что со мной делает, я просто хотел забыть... Хотел стереть его метки со своего тела и боялся возвращаться домой, ведь знал, что Зиг – там. Знал, что как только войду, он набросится голодным зверем, швырнёт на кровать, свяжет и будет насиловать, насиловать... Снова и снова, изо дня в день... Но уйти я не мог... Не понимал почему, но каждый раз возвращался, словно что-то тянуло меня в его объятия...
Голос сорвался. Покачнувшись, Сакура сделал было неуверенный шаг в сторону угрюмо молчавшего Амока, но силы покинули его. Упав на колени, он прокричал:
– Эти чувства разрывают меня на части, как ты не понимаешь?!
– Не надо... Забудь о нём.
– Как я могу забыть? Он – во мне, проник в вены... всё существо пропитано им, его вкусом и запахом... Я принадлежу ему с потрохами, и с кем бы ни проводил ночи, никак не могу забыть! Он продолжает насиловать меня по ночам, в моих снах. Даже там от него не скрыться!!!
Амок почувствовал, как сжимается сердце. Он даже не представлял, насколько сильно привязался к этому мальчику: настолько, что каждое слово теперь точно резало вены, не хуже острого скальпеля. Его будто ударили мощной струёй ледяной воды: холод царапнул позвоночник, прошёлся по груди и скатился вниз живота, выворачивая внутренности наизнанку.
– Как... – Слова застряли поперёк горла, карябая его острыми как бритва краями. – Как мне помочь тебе?
– Нет... не важно... Сам справлюсь...
Амок поймал пальцами прядь волос, спадающую на ослепший глаз, отвёл её за ухо.
– Закрой... Не смотри... – Мальчик спрятал лицо.
– Почему? Я...
– Просто не надо... – одними губами. По щеке скатилась слеза. Сакура попытался перехватить взгляд дымчато-серых глаз, но те осторожно скользили по рассекающему лоб шраму, утопая в бесцветной, затянутой туманом бездну. – Что тебя так притягивает? Как можешь ты любоваться этим?
– Не знаю... Твои глаза – этот огромный нефрит и второй, поблёкший, навсегда потерявший свой цвет, – величайшая загадка, которую так хочется разгадать...
– Знаешь... А ведь я всё это время жил одной лишь надеждой, что встречу его и скажу... Скажу, что смог обойтись без него... А теперь в этом нет никакого смысла.
– Я тоже спал с ним, помнишь? Его яд течёт по моим венам, и во мне столько его семени, что... Может, стоит порвать со мной?
– Идиот... Господи, какой же ты идиот... Ты что, ничего не понимаешь? Или делаешь вид, что не понимаешь? Ну так спроси меня прямо! Что ты как маленький?
– О чём спросить?
– О моих чувствах, чёрт тебя подери!
– Всё равно не ответишь.
– А ты попробуй.
– Для начала вернись в постель. Я не смогу дежурить ночами подле тебя, если подхватишь какую-нибудь пневмонию...
– Пошёл ты... – прошипел Сакура, но всё же устроился в раскрытых объятиях Амока. Тот сразу же стиснул дрожащего мальчика, крепко прижимая к себе. – Ну и? Будешь спрашивать?
– Он был у тебя первым?
– Принципиально важный вопрос?
– Просто хочу знать.
– Да. Доволен?
– Нет. Теперь я знаю, кого винить в том, что случилось с тобой. Ваш первый раз – расскажи о нём.
– Он отымел меня на полу в кухне. Сначала отсосал мне, потом почти сразу оттрахал.
– Тебе понравилось?
– Бля, Амок, ты нарочно, что ли? Тебе бы понравилось, если бы тебя собственный брат изнасиловал?
– У меня не было брата.
– Издеваешься, да?
– И в мыслях не было. – Амок развернул Сакуру на себя, приподняв лицо за подбородок, прижался к трепещущим от обиды губам. – А ты? Ничего не хочешь спросить?
– Кто твой... первый?
– Владелец клуба, в котором сейчас работаю.
– Та смазливая мордашка, с которой я тебя видел вчера?
– Она самая. Подобрал меня на улице, когда я шарился по помойкам... Заплатил, кстати, неплохо.
– Тогда ты должен быть бесконечно благодарен ему за такое счастье.
– Я благодарен. – Сакура надеялся найти скрытую в печальных глазах усмешку, но тщетно: Амок был абсолютно серьёзен. – Наверное, я бы сдох где-нибудь в подворотне, если б не он... И тогда уж точно никогда не узнал бы ни Зигфрида, ни тебя...
– Не увлекайся. Мы с тобой по-прежнему врозь. Между нами лишь секс. Которого, кстати, тоже в общем-то нет.
– Знаю, знаю... Тогда повторим?.. – Амок лёг на спину, утянув за собой внезапно размякшего мальчика.
– Кто сверху?
– Конечно же, ты...
апрель 2009 г. – ???
©CdW
