Роман с пьесами
1.
Что такое 1978 год? Это год, когда мне было 33 года. Примерно столько, сколько моему сыне сегодня. Тогда моему сыну был год. То есть сегодня он должен испытывать те же чувства, что и я в 1978 году. Его дочери сейчас год. Значит, через 32 года она станет испытывать те же чувства, что и я в 1978 году.
Я этого не хочу. Но будет именно так.
Я написал пьесу «Пятеро» и принес ее на вахту БДТ для завлита Дины Морисовны Шварц.
В моей жизни за три года произошло несколько основных событий. Я поступил в Литературный институт, заочно. Затем я женился. Как только моя жена забеременела, нам дали от Метростроя комнату в двухкомнатной квартире у Парка Победы, на Кузнецовской, 20,5 кв.метров. И я написал пьесу «Пятеро».
Зачем я все это совершил, я мог бы рассказать. Но эта история была бы значительно более горькой, чем история с пьесами. А я по натуре очень деликатен. Мне не хочется причинять читателю даже небольшие неудобства. Пусть это будет роман с пьесами.
Ведь что такое пьеса? Это десятка два-три страничек на скрепке в левом углу. Она необидчива, легко переносит даже швыряния в угол. Правда, я свои пьесы никогда никуда не швырял. Если это делали другие люди: завлиты, режиссеры, актеры, сотрудники толстых литературных журналов или даже цензоры, то пьесы эти швыряния переносили с мягкой, всё понимающей улыбкой. Они знали, что пьесу написать – это вам не вареник скушать. Это не каждому дано. И обиды здесь понятны.
Написание пьесы начинается с картинки: перед тобой возникает маленькая живая ящерица, в которой всё интересно до мельчайших изгибов. Вот только не слышно, о чем они там говорят. И записывание разговоров действующих лиц, выуживаемых из крохотной живой ящерицы, является главным удовольствием для драматурга. Потому что при этом ты должен соблюдать одну только тщательность и всё чудесным образом сойдется в конце. Меня в дальнейшем всегда ставили в тупик важные рассуждения о «построении» пьесы, о «вариантах» и «правке». Какая правка? Расставить запятые и выправить опечатки? Ведь пьеса сразу появляется живая, как ребенок изнутри матери. А если вы так не можете, то не рассуждайте важно, а смиренно украшайте свои тряпичные куклы.
Через три дня, дело было в январе, одном из отвратительнейших месяцев в Ленинграде, раздался звонок и прокуренный голос Дины Морисовны Шварц ввел меня во искушение театром.
Мы встретились в ее кабинете, где было как всегда множество афиш, был шкаф набитый пьесами в белосерых ВААПовских обложках, и сидела маленькая прокуренная женщина с громадными очами сфинкса. Сфинкс был растроган. Дина Морисовна сказала мне, что пьеса «Пятеро» о ее юности и даже ее жизни в конкретном смысле.
Дина Морисовна была слишком умна для женщины. Я не отрицаю, что ум в женщине придает ее красоте уже невыносимое могущество. Но женщина, курящая «Беломор», в возрасте, окруженная сплошь самыми лакомыми мужчинами в СССР от Луспекаева до Басилашвили должна была всего лишь демонизировать этих мужчин и их па(диша)хана. Именно в таком разрезе я вдруг увидел пахана ханом. Это обогатило палитру.
Сразу должен покаяться: я не принимал БДТ всерьез. Сказать больше, я не принимал всерьез Политбюро, Ватикан, Иисуса Христа. Для меня было неизмеримо важнее, когда встречная женщина отчего-то вдруг вильнула бедрами. Или если на заснеженный подоконник с той стороны садился воробей и оживленно глазел по сторонам. Или после первого граненого стакана водки под обжигающую кильку вдруг возникал великолепный разговор слесарей о качестве трофейных немецких компрессоров.
Так вот Дину Морисовну, как я вижу сейчас, через 31 год, не потому взволновала моя пьеса, где девушка встречала четверых своих однокурсников с фронта и любила их всех, что у нее самой была такая волнующая подробность жизни. Нет. Она накинула мою пьесу на современный БДТ и демонизируемых ею мужчин и силой воображения (с возрастом угасающего от безнадеги) сумела с каждым из них вступить в сказочные отношения жалости и долга, будучи удивительно женственной и чуткой.
Конечно же, па(диша)хан не имел подобных романтических состояний. Его состояния касались, напротив, демонизируемых им женщин. К тому же восточное его происхождение отрицало даже возможность влюбленности женщины одновременно в нескольких мужчин. Напротив.
В дальнейшем я расскажу о другой ситуации с другой моей пьесой, где колоритный хан зарубил ее уже по другой причине, хотя там-то одного хана безумно любили тетя и ее племянница одновременно лет тридцать подряд.
А пьеса «Пятеро», несмотря на явный свой европеизм, прошла по Ташкенту и Тбилиси.
