21. Портрет.
- Светлана Фёдоровна?
- Да, это я, слушаю вас…
- С вами говорит следователь Геворкян. К вам можно подъехать?
- Хоть сейчас.
- Так я буду через сорок минут, вы не против?
- Буду ждать.
Следователь ФСБ старший лейтенант Николай Геворкян понимал, что дело пропавшего пенсионера поручено именно ему по двум причинам: во-первых, пропавший был дипломатом, пусть бывшим, но из тех, которые владеют секретной информацией; во-вторых, потому что дело дохлое, улик – ноль. Николай пообщался с кое-кем из бывших сослуживцев Фёдора Ситора, но без успеха. Дело дошло до того, что на оперативных докладах начальник отдела задавал вопросы по другим делам, которые вёл Геворкян, а по делу Ситора даже не заикался. Оставалось выждать положенный срок и сдать дело в архив.
И вдруг такая удача: захвачен человек с документами пропавшего.
Сидевший перед ним парень упорно утверждал, что паспорт с фотографией старика и он сам – одно и то же лицо. Соответственно отказывался назвать свои подлинные имя и фамилию, даже не пытался рассказать легенду, что, мол, паспорт и кредитные карточки где-нибудь нашёл. Он упорно твердил, что уснул в 1965 году, а проснулся накануне ночного ареста в какой-то квартире. Но по его описанию это была та самая квартира, из которой как раз и пропал дипломат. Какой надо иметь разум, чтобы нести подобную околёсицу?
Странный арестант держался ровно… может быть – зомбирован?
С другой стороны, не исключено, что перед следователем сидит хорошо подготовленный противник, который вот таким образом разыгрывает шизофреника.
Начальник отдела, которому был сразу же представлен результат допроса, сказал:
- Ну, вот видишь, какое непростое дело тебе поручено. Если раскроешь – это может стать лучшим расследованием года! Ну ка, принеси изъятые вещи.
Когда Геворкян положил перед шефом паспорт, кредитные карты, деньги и какую-то палочку с привязанным ножом, тот, просмотрев их, спросил:
- Протокол изъятия составлял?
- Нет, а зачем? Арестованный у нас…
- А затем, дружок мой, что они принадлежат не этому парню, а семье пропавшего. Кстати, ты звонил дочери Ситора?
- Нет, не звонил…
Чувствовалось, шеф уже успел заглянуть в дело и сейчас демонстрирует свою блестящую память профессионала.
- Протокол составь, да поезжай к Светлане Фёдоровне, покажи ей эти артефакты, но пока не отдавай… ну сам знаешь. Тут могут появиться интересные нюансы.
Когда Геворкян уже покидал кабинет, начальник его окликнул:
- Николай!
- Да…
- Будешь в гостях, загляни в семейные фотоальбомы, может быть твой подопечный - какой-то родственник.
- Понял, сделаю.
Увидев отцовский паспорт, кредитки и палочку, Светлана воскликнула:
- Они ещё два дня тому назад лежали в его столе, а палочка стояла в углу!
Тут следователь понял свой промах. Ведь в деле черным по белому было написано, что при исчезновении Ситора не пропало абсолютно ничего – ни документы, ни вещи, ни ценности, ни деньги. А ведь паспорт, кредитки и деньги оказались у задержанного…
Они прошли в «болотную комнату». Сейчас Геворкян снова уловил тот самый запах багульника, на который он обратил внимание месяц тому назад, при первом осмотре квартиры.
В выдвижном ящике компьютерного столика было пусто.
Светлана позвала сына.
Вадим вышел из своей комнаты слегка заспанный. Толку от него было мало. Не знаю. Не видел. Не помню. Чего пристала?
Геворкян понял – парень что-то знает, но от него толку не будет.
- Светлана Фёдоровна, посмотрите внимательно, что-нибудь пропало ещё?
Осмотрев комнату, Светлана определила:
- Пропал костюм отца.
Немного подумав, добавила:
- Кажется, коньяк из холодильника. Я пеняла на Вадима, но он говорил, что к коньяку не прикасался.
Записав всё в блокнот, следователь поинтересовался:
- Светлана Фёдоровна, вы понимаете, что похититель документов заходил в квартиру со своими ключами, так же, как и похитители вашего отца? Почему вы не сменили замок?
- А Вы видели нашу дверь? Где я найду такой же замок?
- Советую вам всё-таки решить этот вопрос. Кстати, у вас есть прислуга?
- Была, но буквально вчера мы распрощались.
- Не подскажете, где я могу её найти.
- Сейчас, минутку…
Светлана продиктовала адрес.
Геворкян не стал отказываться от чашечки кофе и они устроились на кухне. Светлана спросила:
- Так значит, появились следы моего отца? Вот вещи нашлись…
Геворкян ответил честно:
- Не хочу вас обнадёживать. Человек у которого мы изъяли ваши вещи, может быть вообще не в теме.
- Вы эти вещи отдадите?
- Разумеется, но только после окончания следствия. Поймите…
- Всё нормально, Николай…
- Зовите просто Николай.
- Николай, кредитками может пользоваться только сам отец, а мы - если будет доказано, что его нет в живых. Так что пусть хранятся у вас. Ещё чашечку?
- Спасибо, не откажусь, ваш кофеёк хорош.
- Рада слышать.
Отхлебнув из второй чашки, Николай спросил:
- У вас семейный альбом…
- Понимаю, понимаю, я сейчас.
Через минуту Светлана внесла большую кожаную сумку, раскрыла. В сумке оказались несколько фотоальбомом.
Извиняющимся тоном Светлана пояснила:
- Мы долго жили в Индии, там фотографировали много; сюда перебрались не так давно, я не успела разобрать. Будете смотреть?
Геворкян не мог скрыть огорчения: визит грозил затянуться, а в отделе ждали и другие дела. Вечер пропадал…
Поняв замешательство гостя, Светлана предложила сама:
- А знаете что… возьмите их все вместе с сумкой. Там ведь много людей, с которыми отец вместе служил. Будут вопросы, я подъеду…
Обрадованный следователь проговорил:
- Что Вы, я сам… не знаю, как и благодарить вас, Светлана. Заверяю вас, что всё верну в целости и сохранности.
- Да я и не сомневалась.
Когда Геворкян вернулся в свой кабинет и открыл первый попавшийся альбом, у него перехватило дыхание: на него с большого портрета смотрел его нынешний арестант!
