18 июня 1815 года. Лондонская фондовая биржа.
Огромный зал с колоннадами по краям. Лениво-людской муравейник. Джентльмены кучкуются, шаркают по полу, поглядывают в потолок. Полуденная зевота стыдливо прикрывается лощеными руками, глаза привычно косятся на одну из колонн.
Рядом с колонной тучный мужчина лет сорока, с лицом омоложенной жабы, ворохом рыжих кудрей. Плешь спряталась под цилиндром, живот под рединготом брусничного цвета.
- Как?! Вы до сих пор сомневаетесь в полезности Биржи? – глаза джентльмена в черном сюртуке стали по фартингу. – Неужто вы не слышали слов Генри Моргана, впервые попавшего сюда?
Собеседник отрицательно мотнул головой.
- «Если б я знал, что на свете есть место, где можно быстро разбогатеть, черта-с-два я стал бы пиратом»!
- Джентльмены, - подошел мужчина в костюме с бархатным воротником, - помяните мое слово – потомство пирата, сумевшего стать губернатором, обречено править миром!
- Пари! Не думаю, что вот тот, - черный сюртук указал на мужчину у колонны, - подвинется.
Джентльмен чуть поодаль лишь саркастично улыбнулся. Дрогнуло скуластое лицо, обрамленное изразцами волос, едва растянулись пухлые губы. Ястребиный взор смягчился, подернулись мясистые уши.
- Джордж, - окликнул он проходящего мимо.
Лицо сонного пуделя вытянулось, глазки расширились до козырьков бровей. Нос-сосулька, учуяв знакомого, гулко задышал, подернулись бакены. Шея вытянулась из шелкового эпонжа:
- О-о, мистер Рикардо! Человек, научивший меня торговать и гений экономики! Как?! И вы здесь? Вы же давно оставили этот суетный зал с мешком денег. Что вас заставило вернуться?
- Кто хочет преумножить состояние, обязан сегодня быть на бирже, – Дэвид Рикардо протянул руку. – Я даже не уверен, где решается судьба мира – здесь или при Ватерлоо. Победит Веллингтон – облигации Англии взлетят до небес, Наполеон – бумагам конец! И конец… банку Англии.
- Да что банку, всей Англии конец! Впрочем, собравшихся это волнует меньше всего.
- Нет предела человеческой алчности! Надеюсь, я сегодня вновь поймаю птицу удачи. А что заставляет вас приходить сюда?
- К сожалению, производство не приносит существенных прибылей, пока мало кто верит в мою идею. А мне необходимо кормить семью, учить сына... Я продал патент на «лампу Джорди» - появились деньги, которые пытаюсь преумножить.
Джордж тяжело вздохнул, понурил голову. Но прогнал тоску ради дружеской беседы:
- Как ваши научные успехи? Адам Смит отдыхает? Наверное, в новом трактате вы перевернете представление о политэкономии?
- Успехи… э-хе-хе, пока застопорились, но будем надеяться.
Расслабленность зала прервал крик:
- Покупаю!
Все взоры устремились на смельчака.
- Кто это? – приподнялся на цыпочках Джордж.
- Лорд Сейнсбери, – опознал Рикардо. – Лезет поперед Ротшильда в пекло! Видно еще не все отцовское состояние промотал… С такими нервами лучше кутить в казино.
Молодой лорд Сейнсбери глупо улыбался, получив на руки казначейские облигации.
- У нас же, по-прежнему, задача простая… - Рикардо отечески похлопал собеседника по плечу.
- Торговать по тренду и держать ухо востро, – закончил Джордж.
- Верно, мой друг. И один индикатор…
- Барон!
- Говорят, он отправил на поле боя своего лучшего скорохода – Роквуда.
- Этот принесет вести быстрее официальных курьеров. Может быть, даже быстрее голубиной почты. Так что следим за Натаном!
- Который, как всегда, «нуждается в информации, но не нуждается в советах».
Они глянули на джентльмена у колонны. К Ротшильду приблизился мужичок в клетчатых брюках из саржевого хлопка, протянул записку. Натан развернул, бегло прочел. Чело барона заволокли грозовые тучи. Он потупил глаза и махнул рукой. Гримаса вселенской потери перекосила лицо.
Вестник развернулся в зал:
- Продаю! Десять лотов по тридцать фунтов!
В другом конце зала взмыла рука:
- Двадцать лотов по двадцать девять фунтов! Продажа!
По залу прокатилась волна:
- Тридцать лотов по двадцать восемь фунтов! Тридцать пять по двадцать семь! Сорок по двадцать пять!
Рикардо повернулся к Джорджу:
- Ротшильд продает. Значит… все пропало! Вы слышите, Джордж, это кричат его агенты, но скоро к ним присоединятся… все!
- И что нам делать? – у Джорджа затряслись руки.
- Продавать! Пятьдесят лотов по двадцать четыре, продаю! – голос Рикардо потонул в многоголосице смекнувших джентльменов.
Рикардо не отставал, выкрикивая новые цены. Подбегали брокеры, получали расписки, убегали к другим клиентам.
- Что вы делаете?! – трясся Джордж. – У вас же нет облигаций!
- Мой друг, - росчерк пера на очередной расписке, - я играю на понижение и для этого мне совсем не нужны бумаги. Когда цена упадет до минимума, я просто их откуплю и отдам. Разница – моя прибыль.
- А как же биржевая поговорка: «Не продавай шкуру неубитого медведя»?
- Джордж, я впитал биржу с кулаком отца, недаром же я был третьим из семнадцати детей биржевого маклера. Я здесь с четырнадцати лет! Поторопитесь, мой друг, скоро облигации Англии станут мусором, и вы не сможете их откупить, соответственно, останетесь без дохода.
Джордж закусил губу, застучал кулаком под носом:
- Продаю!
Брокер вырос, как бледная поганка после дождя:
- Сколько? Какова цена?
Джордж задумался, рассчитывая, за сколько можно откупить при имеющейся наличности.
- Быстрее, сэр, или я найду другого клиента.
- Триста лотов по двадцать три!
- Они уже идут по двадцать, - скривился брокер.
- Хорошо, по двадцать!
Брокер записал, подал бумагу и перо:
- Распишитесь, если все верно.
У Джорджа цифры плыли перед глазами, рука автоматически черкнула. Брокер упорхнул. Джордж закатил глаза в потолок: «Если, хотя бы по девятнадцать, то это триста фунтов дохода. Столько я заработал за весь прошлый год!»
Через два часа цена опустилась до двух фунтов. Рикардо, как улыбающаяся статуя, не сводил глаз с вакханалии. Джордж калькулировал прибыли, при каждой новой цене, как паровоз, давал гудок:
- Мистер Рикардо, может уже пора откупать?!
- Дайте прибыли течь. Гляньте-ка на Ротшильда. Бедняга! «Барон Ротшильд нуждается в информации, но не нуждается в советах», ха-ха! Но… по моим расчетам, бумаги давно должны были стать мусорными. Что за идиоты их скупают?!
- Джентльмены, - в центр зала вышел главный распорядитель биржи Томас Грешэм, - адъютант лорда Веллингтона майор Генри Перси!
Майор поклонился, зычно объявил:
- Сегодня при Ватерлоо войска фельдмаршала Веллингтона разбили армию Наполеона! Виват!
Гробовая тишина. Глаза наполнились недоумением. Руки прикрыли рты. Зачесались затылки.
- Покупаю! Какова цена? – выкрикнул джентльмен в каррике.
- Пятьдесят фунтов.
Гулкий ропот: «Вы с ума сошли! Это грабеж!»
- Кто продает?
- Барон Ротшильд.
Рикардо шепнул Джорджу:
- Хитрый лис! Проигрался в пух и прах, но жаждет реванша. Пусть ищет дурака, который купит по такой цене.
- Сколько лотов? – глупо заулыбался лорд Сейнсбери.
- Двадцать.
- Беру все.
- Одного нашел, - поморщился Рикардо.
Поднял руку герцог Альбемарль:
- Покупаю сто лотов.
- Цена – пятьдесят пять фунтов. Сделка?
Герцог закусил губу, согласно махнул рукой.
- Верните мои облигации! – денди с повязкой на глазу приставил пистолет к груди брокера.
- В чем дело? – с достоинством подошел Грешэм.
Надвинулась толпа. Брокер таращился на пистолет, пытаясь отстраниться:
- Сэр… я честно приобрел у вас бумаги… я же не знал…
Томас Грешэм заложил палец за ворот сюртука и величественно закрыл глаза:
- Никто не имеет права находиться здесь с оружием. Вы нарушили закон, сэр. Будьте любезны, покиньте нас.
- Но-о, - денди спрятал пистолет, - этот мошенник купил у меня бумаги за секунду до новости! Пусть он мне их вернет, а я верну ему деньги.
- Сэр, - полууспокоился брокер, уперевшись в сомкнувшихся джентльменов, - цена уже пятьдесят пять фунтов. Было бы глупо с моей стороны продавать дешевле.
- Мерзавец! Негодяй! Вор! – денди схватил брокера за грудки.
Присутствующие поспешили на помощь, растащив соперников.
- Сэр, - невозмутимо настаивал Грешэм, - пожалуйста, покиньте нас.
Шаги к выходу прозвучали в осуждающей тишине.
- Какова цена? Шестьдесят фунтов. Покупаю! Сколько? Шестьдесят пять! Беру.
Пружина вакханалии разжалась в обратном направлении. Облигации расходились, как мороженое в жару.
Никто не обратил внимания на старого графа Лестера. Бормоча под нос, он проследовал к выходу. Прищурился в победное солнце Альбиона, сделал шаг через дорогу… Лошади, мчавшие карету, смели старика.
- Девяносто! Беру, все! Сто! Давай! Сто десять. Да-а!
Джордж робко взглянул на Дэвида:
- Я разорен. Даже если откупить сейчас, я буду должен… всю оставшуюся жизнь!
- Сделайте это, Джордж, иного выхода нет, - Рикардо философски обозревал толпу.
Джордж выкрикнул:
- Триста лотов по рыночной!
Брокер протянул бумагу.
- Я купил по сто двадцать фунтов, итого… - убито подсчитывал Джордж.
- Боже! - Дэвид воздел руки к небу. - Я вернулся на биржу спустя пятнадцать лет, чтобы в один день потерять все! Вот вам еще один совет, мой друг: фондовым рынком нужно заниматься каждый день, только тогда у вас есть шанс выиграть.
На середину вновь вышел Грешэм:
- Торги закончены. Просьба расходиться.
Рикардо остановил почтенного джентльмена:
- И много сегодня «поднял» Натан?
- По моему скромному мнению, - Томас Грешэм заложил палец за ворот сюртука и величественно закрыл глаза, - барон Ротшильд сегодня заработал порядка сорока миллионов фунтов.
У Джорджа глаза вылезли на лоб:
- На эти деньги можно купить… половину Англии!
Грешэм отвесил почтительный поклон и удалился.
- Бросьте убиваться, Джордж, судьба милостива к изобретателям. А мне надо уединиться, дабы переосмыслить сегодняшний день и, наконец-то, дописать «Начала политэкономии и налогообложения».
- Неужто вы пересмотрите свою теорию? И согласитесь на государственное регулирование, хотя бы для наказания таких, как Ротшильд? Уверен, это именно он заварил сегодняшний пунш!
- Да перестаньте вы, Натану просто повезло. Он, конечно, прекрасный финансист, но… не гений! Полагаю, ему поспешили сообщить, что Наполеон вспомнил о гвардии и войскам коалиции – конец. А на деле, все решили пруссаки Блюхера… Человека и паровоза! Если не ошибаюсь, вы ведь в честь него назвали свой первый локомотив. К тому же… если бы все, как стадо баранов, не стали скупать бумаги по любой цене, Ротшильд бы, а не мы, ушел отсюда нищим.
- Мистер Стефенсон? – к Джорджу подошел усатый джентльмен.
- Чем могу служить?
- Меня просил вас разыскать промышленник Эдвард Пиз. Он получил полномочия от парламента на строительство железной дороги Стоктон-Дарлингтон. Его очень интересуют ваши паровозы.
- Я же говорил, - Рикардо толкнул Джорджа в плечо, - судьба вам благоволит. А на нынешней бирже, похоже, везет только Ротшильдам… - Дэвид глянул на слюнявого лорда Сейнсбери, веером развернувшего заработанные фунты, - и дуракам.
Ротшильд потоптался у колонны с всегдашне-мрачным выражением лица. Встретился взглядом с Рикардо, приподнял шляпу. Дэвид кисло улыбнулся.
Натан что-то шепнул окружающим агентам, повернулся, вытащил руки из карманов. На пол спикировала записка. Не заметив пропажи, барон в сопровождении поверенных направился к выходу.
Не сговариваясь, наши герои метнулись к записке. Джордж первым схватил смятый клочок, развернул трясущимися руками.
«Наполеон разбит! Срочно покупайте!!!»
