5. Бартер
Осень обычно отмечалась частыми дождями и в прежние времена все дела на болоте свершались по исстари заведённому порядку. Но сейчас всё зависело от единственного окна – панно «Зелёное болото», -, которое теперь при каждой возможности приходилось держать открытым. А за этим окном не живительное болото, а комната городской квартиры. Пока хозяев не было, можно было впустить через балконную дверь немного влажного воздуха. Но окном злоупотребляла и любознательная Евдокия. Вот и сейчас она опять сидит за компьютером хозяина комнаты, пытаясь решить нечеловеческую задачу с помощью человеческих наук.
Старый болотник Витовт подогнал свою резиденцию прямо к окну в Явь и был занят непривычным делом – просматривал старые фолианты. Рядом топталась Кикимора, заглядывала через плечо и что-то бормотала. Витовт не вытерпел:
- Ты что там колдуешь, стервоза?
- Да вот, хорошо помню заклинание, как человека быстро состарить, а как омолодить не могу вспомнить.
- Как омолодить ты и не знала, вас этому не учили – усмехнулся Витовт.
Почти превратилась в сухую ветку одна из его рук, к тому же самая нужная. Хорошо, хоть Евдокия догадалась открыть дверь на балкон.
Там, за этой дверью, всю ночь моросил дождь и Витовт лелеял усохшую руку, прикладывая сочные мочалки из болотного мха. В этом ему помогали лягунишки. Они усердно носились между балконом и плетёным креслом, на котором восседал Витовт. Те лягунишки, что постарше, подносили ему одну книгу за другой, переворачивали тяжёлые переплёты и страницы, удерживая очередную книгу на спине старого чёрта.
Это люди придумали, что в тихом болоте черти водятся. На самом деле чёрт приживается в болоте редко, и то лишь, если какая болотница хитростью вызовет его на спор и свяжет клятвой.
Чёрта Евдокия прозвала Мерином. Тот обижался на неё за это имя, но отзывался, так как другого прозвища у него не было. Болотники использовали чёрта для перетаскивания вот этого сооружения.
- Черт его знает, где искать это заклинание, - наконец прохрипел Витовт.
В этом климате у него горло постоянно пересыхало, он посасывал какие-то мочалки, но это мало помогало, и ему приходилось просто молчать.
Мерин потряс спиной и проговорил:
- Может быть и знаю, да не скажу.
- Ни хрена ты не знаешь, - отозвалась из Яви Евдокия, - с твоим склерозом можно так наколдовать, что потом вовек не расколдуешься.
Это была истинно женская хитрость. Если можно что и выведать у Мерина, так это разогрев его самолюбие.
Однако чёрт возразил:
- Это не склероз, а истощение. Заездили, как мерина, а чем кормите? От синтетической морошки даже у Кикиморы живот пучит, а мне-то для размышлений нужны углеводы и витамины.
В перепалку вмешался и Витовт:
- Чем сами питаемся, то и тебе даём. Просто стар ты стал, вот и толку от тебя мало, хотя грубой силы много. Человека этого, нашего благодетеля, едва не придушил. А ведь без него нам не выжить.
Мерин возмущённо засопел:
- Ну и дал бы ему денег. А то много взял на себя – исполнить любое желание. Вот он и пожелал помолодеть на сорок лет. Совет Магистров тебе такого промаха не простит.
Витовт пососал мочалку, сплюнул, прохрипел:
- Совет давно похоронил нас, а мы существуем.
Он повернулся к лягунишке:
- Ну-ка, Федька, подкинь своему тёзке ещё сон-травы, а то ненароком проснётся, а у нас тут конь не валялся.
- Валялся – опять вмешалась Евдокия. - Тут Мерин, симулянт, часа два валялся, делая вид, что из-под когтя колючку высасывает. А откуда тут колючки?
Мерин опять затряс спиной:
- А кто заклятую палочку восстанавливал? Если бы люди не высушили болото, так за сорок лет эта палка совсем сгнила бы.
Витовт пнул чёрта ногой:
- Хватит трясти спиной, и так еле буквы разбираю, в глазах рябит. Чернила местами совсем обесцветились. Там у тебя, дочка, нет какого-нибудь ультрафиолетового источника?
Болотница погремела какой-то мелочью в ящике стола:
- Тут есть зажигалка с фонариком фиолетового свечения.
- Давай её сюда.
К Евдокии подбежал услужливый лягунишка с подрезанными перепонками на верхних лапках, чтобы легче было держать мелкие предметы. Хотела Евдокия прозвать его Подхалимчиком, но решила не обижать, и он теперь очень старался, чтоб заработать себе красивое имя.
Она передала зажигалку, но при этом заметила:
- Лучше пошли за шмелем, сиреневым бражником. У него чешуйки дают слабую флуоресценцию с ультрафиолетом в спектре.
Какое-то время все молчали. Слышны были шум дождя за балконом и щелчки клавиатуры.
Наконец Евдокия оторвалась от компьютера и задумчиво проговорила:
- Здесь вот есть конфета, остаток от давнего приношения. Кому бы дать, кто больше всех заслужил?
Мерин опять хотел потрясти спиной, но вспомнил, что корявая нога Витовта у него под боком. Только глаза у него загорелись красным.
Он пробормотал:
- Неблагодарные. Ведь знают, кто тут больше всех вкалывает.
- Ну, это не деловой разговор, – возразила Евдокия. – Тут все трудятся, каждый в меру своих сил. Вот этот лягунишка, что держит фонарик, вон как старается.
Упомянутый лягунишка пропищал:
- Я не за конфету, а для пользы дела.
- Знаю, знаю, для какой пользы - рассмеялась Евдокия.
Вдруг став опять серьёзной, она обратилась к чёрту:
- Ты хоть знаешь, что такое бартер?
Мерин предположил:
- Какой-то забор, или препятствие?
Евдокия улыбнулась:
- Неуч. Как раз наоборот, ближе по смыслу к преодолению препятствия. Бартер – это справедливый обмен предметами разного рода. Например, обмен материальной собственности на интеллектуальную.
Мерин, хоть и не отличался догадливостью, на этот раз сообразил:
- Я так полагаю, обмен должен быть равноценным?
- Он будет торговаться! Ему предлагают обменять совершенно ненужную для него информацию на необходимый для его здоровья предмет, а он торгуется.
Чёрт возразил:
- Не такой уж Мерин неуч, как некоторые здесь высказываются. Цена интеллектуальной, как и любой другой собственности может резко повышаться в зависимости от спроса.
Чёрт впервые сам назвал себя Мерином, так что даже Витовт оторвался от очередной книги:
- Выражаясь терминами вашей дискуссии, у нас тут коммунизм. Каждый трудится не за плату, а в меру своих сил для общего дела. Один лишь Мерин делает только то, что ему скажут и не больше.
-Так я ведь в рабстве у вас. Снимите с меня заклятие, и я подумаю, удрать от вас подальше, или работать как все. Возможно, всё-таки не останусь, потому что за окном тот мир, в котором моя основная работа, а вы только и знаете, что мотаетесь то туда, то сюда.
Витовт проговорил серьёзно и даже несколько торжественно:
- Мы все несём пограничную службу, или совсем забыл?
- Я не забыл – ответил Мерин обиженно, – это вы забыли. Подловили меня на споре и эксплуатируете, не позволяете мне выполнять прямые функции.
Витовт рассмеялся:
- Ну, старый, насмешил. Да тебя за непригодностью давно списали.
Мерин засопел, собираясь парировать выпад Витовта, но Евдокия предложила:
- Конфета и два дня отдыха.
Витовт прохрипел:
- Хватит, дочка, торговаться. Он прав. Отпустим его, он действительно совсем стар и толку от него мало.
Но Евдокия принадлежала к хитрому женскому роду:
- Все черти любят заключать пари. Вот я предлагаю…
Однако, наученный горьким опытом, Мерин перебил:
- И не думай, уже учёные. С тобой спорить, что против ветра…
Несмотря на грубую форму, это для болотницы была все же лесть и Евдокия спросила:
- Так чего же ты хочешь? Свободы?
Неожиданно Мерин возразил:
- Да не нужна мне от вас свобода!
От неожиданности Витовт перестал сосать мочалку, а Евдокия плюхнулась в кресло, с которого только что поднялась.
Мерин же невозмутимо и рассудительно продолжал:
- Куда бы я ни делся, от старости не уйдёшь. А кому нужен старый дряхлый чёрт?
- Так что… - начала Евдокия, но Мерин продолжил:
- Не перебивай, лучше выслушайте мою идею до конца. Я помогу вам найти заклинание, и вы омолодите человека, как и обещали, на 40 лет; заодно тем же заклинанием и меня на тысячу лет. Вот тогда, молодой и здоровый, я сам решу, где мне быть и что делать.
Евдокия возмутилась:
- И это, по-твоему, честный бартер?
Мерин ответил:
- А разве нет? Вы связаны с человеком своим словом так же, как и я с вами. Вы привыкли видеть во мне раба, поэтому торгуетесь. А был бы я на свободе, так не то, чтобы выдал вам тайное знание, а сомневался, стоит ли с вами общаться…
Витовт вынужден согласиться с логикой Мерина:
- Пожалуй, этот негодяй прав. Но тысяча лет всё же многовато. Вот четыреста будет в самый раз.
Мерин неожиданно согласился:
- Ладно. Но и конфету!
Давно Евдокия так не смеялась.
Отсмеявшись, подколола чёрта:
- А как быть с твоей памятью? Вот Фёдор после омоложения забудет всё, что было в его жизни в течение последних сорока лет. Это большой труд – оперировать с памятью человека, но иначе нельзя, иначе наша услуга будет неполной, что за юноша с памятью старика?
Мерин ответил не задумываясь:
- Со мной номер не пройдёт. Где хранится моя память, это тайна не моя и не ваша. Так, что вопрос отпадает сам собой, и вам не придётся над этим трудиться.
Наконец, позвали Кикимору. Подлая любила разбивать пари, желая проигрыша обоим участникам. Евдокия плюнула в свою руку, чёрт в свою, они пожали друг другу руки, но быстро отдёрнули, чтобы не дать Кикиморе возможности побольнее ударить их по рукам, разбивая. Но и Кикимора не проста, успела хлестнуть обоих своими нарукавниками из ядовитых веток можжевельника и корней багульника.
Сделка заключена и Мерин, пнув ногой книгу, которую только что листал Витовт, завертелся вихрем, как молодой, и исчез, нырнул, стараясь не показать этим глупым болотникам путь в хранилище под омутом.
