Продолжение.
Начало см. http://www.proza.ru/2012/01/21/177 "Гостья. Вместо пролога".
1. В новой квартире.
Новоселье было намечено на воскресенье.
Чтобы «выманить» свое семейство сюда, не коротать старость в одиночестве, без общения с молодёжью, без того ухода, в котором иногда нуждается пожилой человек, следовало купить хорошую квартиру.
Собственно, Фёдор Олегович Ситор, пенсионер и бывший дипломат, пока что сам себя обслуживает. Он обходится прогулками по городу и походами на природу, редкими посещениями бывших коллег, какого-нибудь музея или выставки, личной библиотекой, стиральной машиной, холодильником, телевизором, компьютером, наконец Интернетом, позволяющими коротать время. Театралом Фёдор не стал, казино не любил, изредка развлекался посиделками с пивом на дачах приятелей. Но годы идут…
Приобретая квартиру на двенадцатом этаже новостройки, Фёдор заказал строителям обои на стены той комнаты, которая будет оставаться его персональной «кельей» даже в том случае, если квартира заполнится родственниками, и где… тьфу-тьфу… ну, об этом думать рано…
Темой для обоев он выбрал болотные композиции, в частности, на самую большую стенку - панно «Зеленое болото».
Идея такого выбора возникла не сразу.
Рядом с железнодорожной станцией Удельная по выходным дням разворачивался «блошиный» рынок. На расстеленные прямо на земле газеты, полиэтиленовые листы и куски брезента люди раскладывали всякую всячину.
Фёдор зашел на ряды безо всякой цели, просто чтобы убить время в ожидании электрички. В самом конце бесконечного ряда продающих нужные кому-то и ненужные никому предметы к ветке клёна был подвешен свиток картины с отвёрнутым уголком. Взглянув на этот отворот, Фёдор вдруг опешил. Его охватили воспоминания.
К месту, где Фёдор приобрёл квартиру, сейчас можно добраться на метро и трамвае.
А ведь здесь он уже бывал!
Сорок лет тому назад на этом месте было клюквенное болото.
Отправиться на болото за клюквой его, завзятого грибника и любителя природы, друзьям не пришлось долго уговаривать.
В тот год они добирались до этого места сначала автобусом, а потом «на своих двоих», или как тогда говорили, «на одиннадцатом номере».
Теперь Федор знает по собственному опыту: кто не бывал на болотах, имеет о них совершенно превратное представление. Такое, каким описано болото, например, в «Собаке Баскервилей»: вонючая трясина, грязно-коричневая, булькающая и страшная.
Но тогда только для Федора и состоялось настоящее открытие болота. Боже мой, какая это было красота!
Местами голубой, местами всех оттенков зелени, светлый, пепельно-золотистый и темно-изумрудный мох настойчиво манил к себе. Вездесущий багульник тянулся к ногам, взрываясь волшебным ароматом, стоило задеть его стебли. Для глаз здесь был настоящий праздник: редкие бархатные «котики» камыша, дымчато-голубые ягоды ещё не осыпавшегося гоноболя, заалевшие кустики черники и совершенно пылающие пламенем осени кусты осинника, покрытые переспелой брусникой кочки, бордово-кровавые кусты черноплодной рябины с гроздьями крупных чёрных ягод, и вот он, момент истины - просветленное пространство яркой салатовой зелени мха с россыпью драгоценных камней - тёмнорубинових ягод клюквы; все это в обрамлении только тронутого золотом, ещё хранящего изумрудную краску, осеннего леса.
Возвращаясь в город, Федор чувствовал себя перерожденным, ему хотелось всем встречным как-то помочь, кричать:
– Идите туда, к болоту, к багульнику!
Он сейчас любил всех этих людей, и ему было их искренне жаль…
Собираясь в леса по грибы, Фёдор брал с собой какую-нибудь еду, запас воды и палочку. Палка была особенной: вырезанная собственноручно, с небольшим узором, с кисточкой, она была снабжена прикреплённым к ней чехольчиком с ножичком – подрезать грибы.
На стволе упавшего дерева, или на пеньке где сам только что трапезничал, Фёдор оставлял угощение для Лесовичка. Просто потому, что так было принято, а не потому что… ну, не будем развивать эту мысль.
При сборах на болото его друг и однокурсник Глеб пошутил:
- Смотри, Федор, Болотника ты своей булочкой не подкупишь. Он злобный, жуткий и враждебный. А вот для весёлой Болотницы взял бы ты конфеты, или печенье, дама все-таки...
Федор не был суеверен, ни в коем случае. Но печенье и конфеты взял, и на сухой кочке, тайком от товарищей, угощение оставил. Традиция!
Не имея опыта, Федор собрал клюквы немного. Увлеченный необычностью процесса, он и не заметил, в каком месте болота оставил свою знаменитую палочку. Да это теперь и не важно. Всё компенсировалось впечатлениями.
Продавала панно женщина с испитым лицом пьянчужки. Когда Фёдор подошел, она как раз рассказывала соседке по торговле:
- Дед завещал беречь картину, как семейную реликвию, а на хрен мне эта реликвия, когда хлеба купить не на что.
Фёдор про себя усмехнулся: не хлеба тебе хочется; трубы, небось, горят.
Попросил:
- Разверни, дай рассмотреть.
Женщина взглянула на него мутными глазами.
Этот… в дорогом костюме… вряд ли купит…
- Купи и будешь смотреть сколько хошь.
Но два витка рулона полотна всё же отвернула.
Панно было написано давно, каким-то неизвестным художником, возможно одним из растративших свой талант ради заработка на хлеб насущный или для прихотей помещика, если художник был крепостным. От таких древних полотен к вам приходит аура спокойствия, неспешности…
Купил. Не торгуясь.
И только дома, в ещё пустой квартире, рассматривая покупку, он и задумал оформить для себя такую особенную комнату.
Если бы Федор Олегович Ситор знал, во что ввязывается, он… впрочем, поступил бы так же. Потому, что в душе он романтик, любитель приключений и даже немного авантюрист!
За три дня до новоселья Федор перенёс в новую квартиру компьютер, халат, разные мелочи, кое-какие продукты в холодильник. Прохаживаясь по квартире, планировал размещение мебели. Впрочем, завтра утром подъедет Светлана, ей решать обустройство комнат для неё самой, для Вадима, для домработницы… Но вот в этой «болотной» комнате он распоряжаться будет сам…
Постелил себе на диване.
Перед сном постоял на балконе, полюбовался панорамой ночного города; вернувшись в комнату, включил телевизор, но тут же выключил – в этой комнате он казался вещью совершенно ненужной.
Несмотря на позднее время, спать не хотелось. Ворочаясь на непривычном ложе, Федор только-только задремал, как был разбужен булькающими звуками.
Проносящиеся со скоростью реактивных лайнеров облака то включали, то выключали свет полной луны. Отражаясь от белой входной двери, этот свет рассеивался по комнате, подсвечивая болотные рисунки на стенах комнаты.
Напротив дивана в антураж болотных сюжетов на стене хорошо вписалось панно «Зеленое болото». В его таинственной глубине казалось шевелятся ночные тени. Слышалось слабое бульканье воды и какие-то шорохи. Возможно, сантехники готовили трубы к отопительному сезону. Федор удовлетворенно отметил: вот то, чего я добивался – чувства, будто проснулся в лесу, посреди болота.
Новосёл закрыл глаза и попытался заснуть, но шорохи и булькающие звуки стали еще громче. В воздухе поплыл аромат какого-то, с юности знакомого запаха, от которого у Федора закружилась голова. Потянуло сыростью, как будто сквозняк распахнул дверь на балкон и влажный петербургский воздух разлился в пространстве комнаты…
И тут вдруг у Федора возникло ощущение, что в комнате он не один…
