* ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!!! Этот текст содержит гомосексуальную тематику.
* Первая часть "Шоубойз" издана и посему недоступна.
* Размещение текста где-либо без моего согласия запрещено.
* Текст публикуется "сырой", вычитывать буду позже.
__________________________________
2
В аэропорту Нарита самолет приземлился в вечерних сумерках.
Несмотря на показное спокойствие, у Химмэля тревожно засосало под ложечкой, когда шасси самолета коснулись взлетно-посадочной полосы. Вот он и вернулся! Он так ждал этого, а теперь вот внезапно ощутил странную робость. Химмэль надел солнцезащитные очки, пряча глаза от окружающих, и в таком виде покинул самолет, вслед за родителями. У стойки паспортного контроля его попросили снять очки и продемонстрировать свое лицо. Дежурный офицер, внимательно изучив документы, вернул их, а затем – улыбнувшись заискивающе – попросил автограф для дочери у Ингу и Химмэля.
- Юмико не могла дождаться вашего возвращения в шоу! – рассказывал офицер, пока знаменитости расписывались на листе бумаги, который он отыскал в недрах стойки. – Она будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что мое дежурство так удачно совпало с вашим приездом.
- Эээей! Привет! – послышался тем временем радостный крик.
Химмэль оглянулся и увидел за ограждением, отделяющим паспортный контроль от зоны ожидания, встречающих: Кхана, Йоко, Ихару и Ариоку Кинто, и госпожу Ачарью. Химмэль поднял руку в ответ, широко улыбнувшись друзьям.
Едва сероглазый юноша миновал выход, как Йоко и Кхан бросились к нему, едва не сбив с ног. Чета Кинто и госпожа Ачарья тискали его более сдержанно, но, тем не менее, с большим чувством.
- Смотри-ка, наконец румянец на щеках появился! – одобрительно заметила госпожа Кинто, ущипнув его за щеку. – А то ходил бледный как призрак и костлявый как сама смерть. Хорошо, что в Америке нарастил хоть немного жирка!
- Ты за это время вырос или это я скукожился? – пошутил дядюшка Ихара, взирая на юношу снизу вверх. Действительно, Химмэль стал еще выше за прошедшие месяцы, благодаря приему витаминов и регулярному сбалансированному питанию. Он еще не догнал в росте отца, но, судя по всему, у него были все шансы сделать это в будущем.
Саи Ачарья, загадочно улыбнувшись, коснулась его руки и сказала только:
- Ты весь светишься. Я рада за тебя, мальчик мой.
- Где Рури и Сакура? – после приветствия первым делом осведомилась Кёко у Ариоки.
- Они ждут вас в «Ганге», - ответила родственница. – Я подумала, что им незачем ехать в аэропорт.
- Так чего мы ждем? Поехали туда скорее, потому что я уже проголодался, - весело сказал Ингу по-японски.
Он отдал несколько распоряжений одному из телохранителей, велев позаботиться о багаже и домашних животных - раз в Японии рок-звезда должна была задержаться на неопределенное время, пока будет длиться бракоразводный процесс Кёко и Томео Нацуки, то Ингу решил увезти с собой своих домашних любимцев: голубоглазого сибирского хаски, и двух кошек – персидской и египетской породы.
Чтобы не стоять в пригородных пробках, они добрались до Токио на комфортабельном вертолете, который высадил их на площадке одного из небоскребов в Синдзюку. Оттуда они на автомобилях с тонированными стеклами отправились к торгово-вокзальному комплексу, где находился ресторан «Ганг». Это заведение, конечно, не соответствовало известности Фагъедира, однако тот ничуть не коробился этим, будто Кёко везла его в пятизвездочный ресторан на Беверли Хиллз.
Йоко и Кхан засыпали Химмэля вопросами на протяжении всей поездки. Сероглазый юноша, смеясь, отвечал на расспросы, краем глаза наблюдая за своими спутниками. Он заметил, что встречающие испытывают рядом с Ингу некоторое напряжение. Все они, конечно, не впервые видят Ингу Фагъедира, ведь он уже несколько раз приезжал вместе с Кёко - да и сейчас он держится подчеркнуто непринужденно - но было в ауре сероглазого мужчины нечто такое, что вынуждало окружающих невольно его побаиваться, а Химмэля - восхищаться им.
С заходом солнца температура упала, серебристый морозный иней покрыл собою тротуары и деревья, сделав воздух мегаполиса как будто прозрачнее. Перед торговым комплексом «Одакю» как всегда было многолюдно и суетно, всюду маняще мерцали вывески и пестрели рекламные объявления, предлагающие купить подарки на Валентинов день со значительной скидкой.
«День Святого Валентина…» - повторил про себя Химмэль с внезапной грустью.
- Пожалуйста, не задерживайтесь! – обратился к нему телохранитель, стоило Химмэлю замешкаться.
Подняться в «Ганг» им удалось неопознанными. В ресторане, закрытом для простых посетителей, уже были накрыты столы, звучала негромкая музыка и долгожданных гостей ожидали сестры Химмэля, актеры из труппы театра «Харима», а так же четверо нынешних участников реалити-шоу «Шоубойз»: Касаги, Иса, Хига и Оониси. Юные звезды, к вящему неудовольствию прочих парней в ресторане, перетягивали все внимание на себя – девчонки и девушки смотрели только на них, ловя каждое их слово и движение. Еще до вылета в Японию, Химмэль пригласил коллег по шоу на встречу в ресторан семьи Ачарья и они с радостью приняли приглашение. Единственным неприглашенным из группы остался Югэн. Химмэль опасался, что тот все равно попробует прийти сюда, чтобы позлить его. Однако - нет, Югэн не рискнул…
Рури и Сакура, на сегодняшний вечер отпущенные из-под опеки деда, приблизились к Химмэлю с чувством неловкости. Теперь он был не просто Химмэ, их сводный брат - он был сыном самого Ингу Фагъедира! После пятимесячной разлуки, девочки еще не знали, как следует себя держать по отношению к брату, испытывая по отношению к нему благоговение. Химмэль улыбнулся сестрам, сдержанно поинтересовавшись об их делах, но его быстро отвлекли приятели из театральной труппы и увлекли в свой кружок. Поздоровавшись со всеми там, Химмэль, наконец, смог добраться до ребят из шоу.
- Я так рад, что ты вернулся… – выдохнул Тиэми Касаги, смущаясь от крепких объятий, коими его наградил Химмэль.
- Наконец-то группа будет в сборе! – хохокнул Иса в свою очередь.
Дайти Хига с мягкой улыбкой осведомился о здоровье Химмэля, как и подобает хорошо воспитанному молодому человеку. А Нибори Оониси буквально накинулся на него, стремясь как можно крепче сжать в руках предмет своих пылких чувств.
- Это судьба, не иначе! – заявил Оониси безапелляционно. – Я уж думал, что меня вытурнули из проекта и мы не будем больше вместе. Однако я все равно попал в группу! Это знак свыше.
Сероглазый юноша позволил ему эту вольность, а потом со смехом отстранил, снисходительно назвав придурком.
- Хорошо, что пришли! Я рад видеть вас всех, – сказал он, обведя друзей взглядом. – К тому же, готовят в «Ганге» просто обалденно.
- Угу! – откликнулся Иса, взяв со стола тарелку с закусками и что-то старательно пережевывая. – Честное слово, теперь это будет мой любимый ресторан! Жаль, что добраться сюда так трудно, тут столько оголтелых девчонок ходит. Опасное место, опасное! Хотя, кажется, что от этого еда становится еще вкуснее!
- Дай попробовать! – Химмэль с улыбкой наклонился к парню и съел кусочек какого-то десерта у него.
Нибори Оониси вдруг покрылся красными пятнами и, возмущенно воскликнув: «Почему только у него?» тоже схватил еду со стола и протянул ему. Тот сперва хотел отказаться, но потом съел и его кусок, не желая обижать сейчас парня. Тогда и Тиэми нахмурился и также потребовал принять у него угощение с рук.
- Замыкай круг, если уж начал, - иронично проговорил Дайти Хига, протягивая ему кучек блюда. Химмэль рассмеялся весело и не стал спорить.
- Это какой-то ритуал? – спросил Ингу Фагъедир, его высокая фигура выросла позади Химмэля. Блондин положил руку на плечи сына и со смешинкой уставился на ребят.
- Просто дурачимся, - ответил Химмэль и представил отцу своих друзей по группе.
- Четверо? Разве в группе вас не шестеро?
- Шестеро, - пожал плечами сероглазый юноша небрежно. – А что?
Ингу не стал расспрашивать его дальше и тоже пожал плечами:
- Что ж, познакомлюсь с пятым соседом, когда перееду.
Химмэль несколько раз непонимающе моргнул, после чего переспросил:
- Куда переедешь?
- В вашу общагу, - лукавая улыбка коснулась губ мужчины, он забавлялся недоумением сына. Его окликнула Кёко и он, подмигнув Химмэлю, вернулся к возлюбленной.
- Как будто ты не знаешь, что твой отец собирается жить вместе с нами и сниматься в реалити-шоу! – воскликнул Иса, едва Ингу удалился. – Он же заключил договор с Сибил Гэсиро.
- Какой еще договор? – продолжал удивляться юноша.
- Пока ты был в США, господин Фагъедир приезжал в Японию несколько раз и встречался с Гэсиро. Они договорились, что он тоже будет сниматься в реалити-шоу. И тогда CBL Records решило вложить дополнительные деньги в проект – и нас переселили в другой особняк, чтобы хватило всем места, - пояснил друг. – Видел бы ты этот дом, зашататься можно! Мы сейчас живем как принцы, не то, что раньше, в этом дурацком кукольном домике в Сибуе! Ты что, правда ничего не знал?..
Химмэль, коротко сказав друзьям: «Сейчас вернусь», отправился следом за отцом.
Ингу сидел за столиком вместе с Кёко и близняшками. Рури и Сакура сияли от удовольствия, получив от Ингу подарки: бриллиантовые серьги и брошки. Кёко сначала выступала против такого щедрого дара, считая, что это может излишне избаловать девочек, Ингу же настоял на своем. Химмэль понимал, почему отец так поступил – тот стремился понравиться дочерям любимой женщины, завоевать их расположение в свете приближающегося бракоразводного процесса. Впрочем - по мнению Химмэля - близняшки и без всяких драгоценных подношений были нисколько не против романа матери с Ингу Фагъедиром. Рури и Сакуру нельзя было назвать непрактичными особами, свою выгоду эти двое никогда не упустят! Они уже смекнули, сколько выгод им сулит замужество Кёко за Ингу Фагъедиром и поэтому не только не протестовали против развода с Томео Нацуки.
- Ты собрался сниматься в реалити-шоу? – требовательно задал вопрос Химмэль, присев за их стол.
- Не только я, мы с твоей мамой, - преспокойно ответил Ингу, притягивая к себе Кёко. – Я уладил этот вопрос с Гэсиро еще четыре месяца назад. Реалити-шоу «Шоубойз» станет семейным…
- Ой, как здорово! – тут же влезли в разговор восторженные близняшки. – А мы тоже будем сниматься?
- Только если ваш отец даст согласие, - покачала головой Кёко, чем безмерно расстроила девочек. Отцом они могли вертеть как захотят, но теперь с ними живет Кисё Куроки и запрещает Томео Нацуки идти на поводу у своих хитрых дочерей. Так что шансы получить согласие на участие в съемках были равны нулю.
- А почему я узнаю все последним? – вернулся к теме разговора сероглазый юноша.
- Я хотел сделать сюрприз, - вздохнул Ингу демонстративно. – Вижу, ты недоволен им? Ты не хочешь, чтобы твои родители жили там же, где и ты? Мы уже тебе надоели?
- Но зачем вам это? – Химмэль не поддался на уловку и не позволил отцу вызвать в нем чувство вины.
Мужчина помолчал немного, пристально и без тени улыбки разглядывая сына, а Кёко попросила дочерей на время покинуть стол. Девочки, поняв, что пахнет серьезным разговором, послушно ретировались.
- А почему ты против? – спросил, наконец, Ингу.
- Я не против. Просто я не понимаю.
- А мне кажется, что ты все же против.
Химмэль, закусив губу, откинулся на спинку диванчика. Ему хотелось недовольно буркнуть: «Чего ты прицепился – против, не против? Дело не в этом!» Хотя, наверное, Ингу все же прав – идея жить с родителями под одной крышей и дальше не слишком его обрадовала. Да, он счастлив, что теперь у него есть отец, однако Химмэлю хотелось ощущать себя как можно более самостоятельным. И, тем более, он не желал, чтобы теперь все вокруг считали, будто его успехи идут от знаменитого и богатого отца.
- Я же сказал, что не против, - упрямо повторил Химмэль. – Но могли бы мне раньше сказать. Ладно, как хотите…
Он было поднялся из-за стола, но Ингу схватил его за локоть и заставил сесть обратно.
- Ингу! – укоризненно выдохнула Кёко, усмотрев в этом жесте грубость.
- Он не маленький, не обидится, - возразил ей сероглазый мужчина. – Вот и первый семейный конфликт, как и говорил тот самый психолог, к которому ты меня затащила. Он ведь предупреждал, что мы сможем стать настоящей семьей тогда только, когда продемонстрируем друг другу наши темные стороны. Похоже, мозгоправ дело говорил...
- Во мне нет «темных стороны», - равнодушно прокомментировал юноша его слова.
- Еще скажешь, что и тайн никаких не имеешь?..
Химмэль на сей раз промолчал, задетый выпадом отца, но еще недостаточно раздраженный для полноценного спора.
- Химмэ, участвовать в реалити-шоу - идея твоего отца, - бросив предупреждающий взгляд на возлюбленного, начала объясняться Кёко. – Может, Ингу, просто расскажешь о причинах такого решения?
- Так и быть, твоя взяла, милая, - капитулировал тот с неохотой. – Химмэль, ты, быть может, заметил, что твоя мать собирается разводиться со своим чморём-мужем и на кон поставлено опекунство над Рури и Сакурой…
- Ингу! – теперь и Кёко стала раздражаться.
- Хорошо, я взял неверный тон, извини, - Ингу сразу же сделал невинное лицо, едва в ее голосе мелькнули искры гнева. – Скажу проще: я решил участвовать в шоу не ради славы или денег, у меня этого добра и так навалом. Я сделал это ради нашей семьи. Посуди сам, Химмэль, ведь Томео Нацуки и твой дед настроены воевать до конца. Тебя им не забрать у меня, поэтому они постараются отомстить Кёко при помощи девочек – представить ее перед судом как неблагонадежную мать и забрать право опекунства над дочерями. И, как сказали мои адвокаты, у них есть все шансы добиться этого, поскольку японские судьи охотнее отдадут предпочтение уважаемым японцам, коими являются Кисё Куроки и Томео Нацуки, нежели женщине, которая вскоре выйдет замуж за иностранца и, вполне возможно, уедет жить в США. Вот так у меня и появился план: привлечь к нашей семье внимание общественности, дабы люди – и в том числе судьи – увидели, как мы живем. И увидели отнюдь не дефиле по «красным» дорожкам и светские рауты, а то, что обычно находится за кулисами. Пусть общественность поймет: мы такие же люди, как и они… Я не стал изобретать велосипед и обратился к Сибил Гэсиро с просьбой помочь. В итоге, и мы, и она остаемся в выигрыше: мы получаем эфирное время, CBL Records – звезду в шоу. Теперь ты в курсе моего коварного плана… Ты доволен, Химмэль?
Когда Ингу закончил свой рассказ, Химмэль несколько мгновений сконфуженно молчал. Отец заставил его почувствовать себя эгоистом, не думающим ни о ком, кроме себя. Ему следовало самому догадаться о причинах, а не отодвигать проблемы матери от себя! А вместо этого он повел себя бесцеремонно по отношению к родителям…
- Да, доволен, - тихо сказал юноша. – Простите меня.
- Ты не должен извиняться, - мягко запротестовала Кёко. – Ты должен думать в первую очередь о себе, о своей карьере, а не о моем разводе. Неурядицы моей жизни касаются только меня и Ингу. Давайте больше не будем из-за этого спорить!
- Ладно, как скажешь, - философски хмыкнул Ингу и поднял ладонь, протягивая ее Химмэлю. – Мир и дружба, чувак?
- Да, мир и дружба, - тот ударил своей ладонью по его руке и полюбопытствовал: - И когда же вы переезжаете?
- Сегодня переночуем в гостинице, а завтра въедем в особняк вместе с тобой. По крайней мере, так написано в сценарии, который мне прислала продюсер реалити-шоу.
Химмэль невольно улыбнулся, услышав от отца про сценарий. Он почти забыл, каково это - постоянно действовать по сценарию, жить под прицелом телекамер, взвешивать каждое свое слово и контролировать всякое движение. Завтра и сценарий и телекамеры вернутся в его жизнь…
Покинув родителей, он вновь ушел к ребятам. Те, едва ли не разинув рты от восхищения, слушали рассказ Саи Ачарьи о том, как она готовила Химмэля к конкурсу талантов.
- Ты не говорил, что выучился тому танцу меньше чем за неделю! – заметил укоризненно Тиэми.
- Да уж, - согласился с ним Иса, - ты так классно тогда танцевал, будто всю жизнь этим занимался.
- У меня был замечательный учитель, - широко улыбнулся Химмэль и поклонился госпоже Ачарья. – Ваши уроки я не забуду до конца жизни. Даже если буду девяностолетним стариком – и то, если понадобится, станцую.
- Да неужели? Тогда покажи, что помнишь сейчас, - хитро прищурившись на бахвалившегося парня, потребовала та.
Химмэль слегка покраснел, но отступать не стал. Сняв джемпер, он остался в футболке и джинсах, посетовав, что у него нет сейчас индийских чуридар. Юноша размял мышцы и, попросив освободить место в центре зала, занял первую карану. Он прикрыл глаза, вызывая в памяти то свое состояние – охватившее его на сцене концертного зала «Санрайз Билдинг». Он вспомнил то удушающее чувство неопределенности своей дальнейшей судьбы и огромное желание преодолеть страх и неизвестность, освободиться от пут, вырваться вперед… Он вспомнил, как провалился в свое прошлое, увидев себя и Кисё Куроки, как в нем закипела злость на деда – злость столь сильная, что угроза умереть от потери крови казалась ему пустяком…
Кхан переключил музыку, запуская нужную композицию.
Химмэль начал танцевать, позабыв об окружающих – ему было все равно, кто смотрит на него. Он весь погрузился в танец, позволяя богине Дурге занять место в его теле на эти краткие минуты. Он остановился в последней каране точь-в-точь с финалом музыкальной композиции, не опоздав ни на секунду. Пот лился по его телу градом, смачивая одежду, дыхание перехватывало, а на губах застыла торжествующая улыбка. Собравшиеся друзья и родственники зааплодировали ему.
Ингу залихватски свистнул и воскликнул:
- Браво!
Химмэль раскланялся, как и подобает артисту, и бросил игривый взгляд на Саи Ачарья. Она с улыбкой притянула его к себе и с нежностью поцеловала в лоб, гордясь своим учеником.
У входа в ресторан началось какое-то волнение: кто-то пытался перешагнуть порог заведения, а телохранители не позволяли непрошеному гостю этого сделать. В конце-концов, раздался громкий и возмущенный возглас Кисё Куроки:
- Я приехал забрать своих внучек! Уйдите с дороги, я вам сказал!
В ресторане сразу же установилась гробовая тишина. Благодушие сползло с лица Кёко и она невольно напряглась, услышав голос своего отца. Она не сомневалась – тот приехал не столько ради Рури и Сакуры, сколько ради того, чтобы увидеть Химмэля и испортить тут всем настроение. Ингу дал знак телохранителям, чтобы те пропустили расшумевшегося старика и поднялся ему навстречу.
Господин Куроки, не поздоровавшись ни с кем из присутствующих и сохраняя крайне надменный вид, подозвал к себе Рури и Сакуру, сообщив, что им пора возвращаться домой. Близнецы крайне огорчились, им вовсе не хотелось покидать веселой семейной вечеринки, однако не осмелились попросить у дедушки разрешения остаться – за последние полгода им пришлось как следует узнать его тяжелый характер. Пока девочки собирались, он стоял неподвижно, как солдат на карауле.
- Отец, - заговорила с суровым стариком Кёко, - не уезжай так сразу. Останься, побудь со всеми нами.
Тот даже не повернул головы в сторону дочери, всем своим видом выказывая презрение к ней и Ингу. Отыскав взглядом среди молодежи Химмэля, Кисё Куроки соблаговолил заговорить с ним, пусть и ледяным тоном:
- Анэко спрашивает, как твое здоровье.
- Все отлично, - ответил тот едва ли не в тон ему, – не жалуюсь.
- Мог бы поклониться старшему для приличия, - продолжил дед, заливаясь желтизной, выдававшей его эмоции. – Как видно, в США ты лишился последних остатков воспитания. И неудивительно… Учитывая, какой бездарь теперь отвечает за твое воспитание! – этот выпад адресовался Ингу.
Сероглазый мужчина ничего не сказал в ответ, совершенно безразлично приняв порцию яда от него, зато Химмэль моментально вскипел:
- Не смей так говорить!
- Химмэль, не нужно! Он только склоки и ждет, - предупреждающе покачал головой его отец. – Пусть говорит, что захочет.
- Считаешь себя самым умным, не так ли? – криво усмехнулся господин Куроки.
- Вроде того, - с невероятным обаянием улыбнулся ему Ингу, правда, взгляд у него стал свинцовым.
- Это мы еще посмотрим! - многозначительно сказал Куроки и, забрав Рури и Сакуру, покинул ресторан.
После его ухода атмосфера в ресторане, увы, не стала прежней. Кёко села за столик и закрыла лицо руками, не в силах скрыть свои переживания. Ингу присел рядом и молча обнял ее.
- Этот старик смотрел на всех нас так, будто хотел убить собственными руками, - поделился впечатлением Дайти Хига. – У меня прям мороз по коже пошел!
- Поздравляю, - мрачно хмыкнул Химмэль, - теперь ты знаешь моего деда.
__________________
