Каждый вторник утром к дому моей подопечной - 78-летней Розики — подъезжает микроавтобус, в котором сидят такие же пожилые люди, как и она. Эта машина из ближайшей военной части, куда раз в неделю привозят на работу пожилых волонтеров. У моей подопечной легкая форма болезни Альцгеймера, и я удивлена, чем она может помочь, если сама нуждается в помощи.
Как мне объяснили, помощь оказывается не ими, а им, чтобы пожилые больные люди чувствовали себя полноценными членами общества. Стариков привозят на два часа «поработать» - им доверяют складывать полотенца в стопки, майки и носки — потом эти вещи будут разложены в солдатские мешки призывников. После работы волонтеров покормят и привезут домой. Моя Розика очень горда собой, что уже лет пять помогает стране.
В Израиле волонтером является каждый третий житель. Молодежь после армии добровольно помогает полиции контролировать дороги и порядок в городах. Пожилые люди предлагают свою помощь в различных организациях, заполняя бланки тем, кто не освоил иврит, а иногда их помощь не нужна, но волонтеров поддерживают для их же блага. Моя дочь, работая в аптеке, рассказывала, что к ним периодически приходил маленький старичок лет под 90, предлагая свою помощь. Он фасовал инсулиновые иголки и некоторые таблетки по 30 шт в пакете (оригинальные упаковки по 100 шт, и это неудобно). А пакетики по 30 таблеток или иголок всегда нужны, поэтому это важное дело.
В течение пяти лет мне систематически звонили из Центра помощи репатриантам из соседнего городка, когда надо было помочь кому-то из вновь прибывших. Мы с мужем находили квартиры незнакомым людям, обставляли их выставленной на улице мебелью, возили в театр тех, кто психологически тяжело переживал переезд, а то и смерть близкого человека. Когда программа исчерпала себя, волонтеров пригласили на общий сбор. Приехали не все — человек 150 из более, чем трехсот на нашем Севере. Мы сидели в большом кругу и знакомились, задавая друг другу вопросы, потому что встретились первый раз.
- Зачем тебе это надо — помогать незнакомым людям? - спросила пожилая дама, приехавшая лет пятьдесят назад из Румынии у мужчины, родившегося в Израиле. Он сказал, что в течение трех месяцев похоронил умерших от рака родителей, поэтому после работы идет помогать купать тяжелых раковых больных в семьях, недавно прибывших в страну. При необходимости он может поехать и в соседний город, если в своем не нужна его помощь.
- И я хочу этот же вопрос адресовать тебе, - улыбнулся волонтер своей собеседнице. «Румынка» вздохнула:
- Я хорошо помню, как мы приехали впятером сюда с двумя чемоданами, и как нам помогли люди. Сейчас каждый шабат ко мне приходят в гости две семьи из Аргентины. Нам сложно — мы не знаем испанского, они не знают иврит. Но у них есть маленький праздник - наше общение на уровне улыбок и щедрое угощение.
Дошла очередь до меня. Я спросила, услышал ли кто ответ на вопрос, зачем этот ТЕБЕ нужно? Все отвечали, что помощь необходима новым репатриантам, но что-то же движет и нами, раз мы тратим свое время, силы, нервы на незнакомых людей. И одна «француженка» сказала, смеясь:
- Наверное, мы немного сумасшедшие, как все волонтеры.
Сейчас позвонили в дверь. Открываю. Стоят две старшеклассницы с квитанциями на 5, 10 и 20 шекелей. Они собирают пожертвования для тяжелобольных детей - израильтян и иностранцев. Часто бывает так, что приехавшие из России или Украины на лечение больные детишки имеют неверный диагноз, и стоимость лечения увеличивается значительно. Вот израильтяне и помогают пожертвованиями этим деткам, а контролирует это волонтерская организация "Хаверим ле-рефуа" ("Друзья лечащихся" - как-то так)Недавно спасли от слепоты мальчика из Пермской области, теперь 180 тыс долларов нашли для пятилетней одесситки, больной раком, потому что первоначальный диагноз украинских врачей был неверен, и денег на операцию не хватило бы.
На квитанции стоит сегодняшнее число, телефоны организации, пояснение, куда будут направлены деньги. У этих девушек есть дела поинтереснее, но они после школы до вечера будут обходить дома, собирая пожертвования. И это для них не обязанность — честь.
Моя пятнадцатилетняя внучка Полина помогает как волонтер в детском саду, работая с двухлетками. Каждый старшеклассник должен отработать 60 часов в течение года с социально слабыми - детьми или стариками - своего рода связь с обществом. Спрашиваю, какие ощущения у Полины после работы. Она говорит:"Радость, что помогла - такое чувство кайфа!" Сын, когда был студентом, выбирал работу волонтера посложнее - с подростками с психическими отклонениями, потому что с такими детьми надо и в кафе сходить, и в футбол поиграть, и побеседовать.
Как-то поработала неделю волонтером в доме престарелых в соседнем городке. Это небольшой трехэтажный дом, на каждом этаже свое отделение на 40 больных и медицинским персоналом из расчета один медик на пятерых больных. Нас трое волонтеров — я со своей знакомой дамой и мужчина, приехавший из Аргентины полгода назад. Наша задача простая — утром помочь санитаркам перестелить постель, пока каждого старика двое санитаров поднимут с постели и искупают под душем рядом с палатой. После приема лекарств мы помогаем кормить тех, кто забыл, как держать ложку или вытирать губы, потом общаемся с больными и кормим больных обедом.
- Ко мне приходили два моих сына, - хвастается русскоязычная старушка. Мне их так жалко — у одного из них недавно умерла мать — я была на похоронах.
Я ничего не понимаю и пытаюсь уточнить, но мне на помощь приходит медсестра, поясняя, что навещают больную сын и муж, у которого полгода назад умерла мать. Немного поговорив со словоохотливой бабулькой, перехожу к вменяемой больной — она не двигается после инсульта, но у нее светлая голова, и ей хочется поговорить, только голос еле слышен. Исковерканный болезнью иврит воспринимается плохо, поэтому общение тоже быстро заканчивается.
Выкатываем коляски на широкий балкон, чтобы все подышали свежим воздухом, пока не позовут обедать. Ближе к обеду приходят еще четыре женщины помочь покормить больных. В пятницу после завтрака - музыкальная программа в течение двух часов. Приходит баянист Борис, который играет популярную музыку, и старики, которые забыли свое имя, напевали «Тум-балалайка» на идише или «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам» по-русски. «Катюшу» на разных языках все пели хором с просветленными лицами, только волонтер из Аргентины не знал, что значит эта песня для выходцев из Европы и России.
