Глава 1
Мое имя Саймон Истлер. Я ученый по биотехнологиям и это мой рабочий псевдоним. Последняя моя работа на одну из самых крупных химических корпораций увенчалась успехом. Как вы догадались, у меня есть история, и она Вам не понравится. Это история о создание химического оружия с целью наживы. Я расскажу о ней, потому что я к ней причастен. Это история в действительности произошла в США в 2008-2010 годах в штате Нью-Йорк и в городе Нью-Йорк, а закончилась в Астане, Казахстан. По просьбе федерального прокурора штата Нью-Йорк, ФБР и спецслужб Казахстана я не могу раскрыть имена и подробности создания химического вещества «касте дерт» (лично я назвал этот вирус «анерр'ис»). Поэтому все имена в истории я заменил, за исключением двух имен девушек Анджела Финлей и Лигейи Итэй. Обе они сыграли ключевую роль в моей истории и я думаю после того, что произошло никто не будет их искать. К тому же не думаю, что кому-то это по-настоящему захочется.
Начну я правда с самого начала, дабы объяснить мотивацию людей идущих на ужасные преступления. У всех она одна, но у всех выглядывает из разных сторон. У меня и у моего предшественника причиной стала любовь. Это самое чистое чувство способно погубит человечество, если оно не в тех руках и не к тем вещам.
Но хватит уже о философии, пора рассказать о себе.
Родился я в самой доброй стране в мире – СССР, а точнее в Казахской ССР на самом его севере. С детства я всегда был замкнут. Родители считали меня странным. По мере увеличения круга моих знакомых странным считало меня все большее и большее количество людей. Я всегда отличался от остальных. Говорит я начал только ближе к школе. Из всех моих изъянов самый неприятный – это проблемы с речью, который стал одним из моих комплексов. Я плохо выговаривал слова, к тому же у меня был очень высокий голос, отчего меня считали слабохарактерным. Мне это приносило хорошие вещи и не очень. Благодаря своему голосу на меня не злились люди, особенно учителя и родители. Это было приятно и баловало меня. Но среди сверстников я прослыл слабаком и мне постоянно требовалось доказывать свою волю.
Другим моим изъяном, который не нравился мне стал комплекс неполноценности. Чересчур ранимый характер, а еще чересчур добрый. Доброта – это черта самая изменяемая в человек, со временем у многих она трансформируется в злость. У меня она мутировала в равнодушие, при этом я не потерял сострадание.
К счастью как говорил Толстой: «если человек знает свои недостатки и презирает их, рано или поздно он от них избавится». Так произошло и со мной. Со временем голос мой стал тверже и более низким. А доброта стала с кулаками. Но у меня осталось множество других изъянов, с которым я научился жить или перестал их замечать. Хотя большинство из них легко можно было преодолеть с помощью воли.
В семье я не один, кроме меня заполнял молодость родителям мой младший брат – Итан. В отличие от своего младшего брата я не был плотного телосложения, часто болел и выглядел как Гарри Поттер.
Мои родители частично евреи, частично казахи, частично русские, частично украинцы, частично африканцы и черт его знает, кого еще покинули СССР после развала в 90-х от своих многочисленных родственников казахов, русских, евреев, украинцев, русских и кто его знает кого еще. Первые пять лет мы скитались по странам Европы, перебиваясь случайными заработками и веря в лучшее.
За свое детство я сменил множество школ и множество друзей в бесконечной череде стран, а соответственно множество методик обучения и стереотипов поведения. Для меня, постоянного наблюдателя – это было интересно. Это как приключение. Утром родители могли проснуться, собрать вещи за полчаса и рвануть в другую страну пребывания. Европа была маленькой, в начале 90-х нашей семье было легко затеряться среди миллионов иммигрантов из бывшего СССР. Мы находили землячество везде и везде старались устроить свою жизнь. Не всегда нам это удавалось.
С детства у меня появилась тяга к наукам, а все, потому что где-то в Чехословакии, или Венгрии нашелся учитель пробудившей во мне эту страсть. Эту жизненную энергия. Меня как в водоворот завлекла неизвестность и граница невиданного. Это похоже на то, как мальчишка впервые оказался в порту. Корабли и море влекли его как сирены, и он ничего не мог с собой поделать, как подчиниться этому прекрасному зову.
В семь лет я запомнил один принцип. Это самый важный урок в моей жизни и произошел он на моей родине в северном Казахстане. В тот момент как я стоял посреди казахской степи, как вдыхал запах свежей травы после дождя, как видел, вдали табун лошадей, и как наблюдал за беззаботными детьми катающихся на велосипедах по проселочным дорогам. Меня удивил мир в тот момент. Я запомнил чувство безмятежной свободы на всю свою оставшуюся жизнь. И дальше я придерживался только этого принципа – свобода во всем. Я мыслил свободно, не видя границ. Для меня не было табу нигде и ничто не могло меня остановить. «Дух свободной степи» – так я назвал его. Мне казалось, куда бы я ни отправился, я найду путь, который меня удивить. Я открыватель новых земель, я пионер на диком западе, я космический десант на далекой планете.
Самый лучший момент в нашей жизни – это момент открытия. Момент новизны, когда мы впервые что-то испытываем. Больше всего таких моментов в детстве, поэтому оно кажется нам таким прекрасным. Момент, когда мы впервые открываем бутылку газировки и впервые чувствуем этот сладостный вкус. Момент первого поцелуя. Момент знакомства с большим городом и т.д. Вся наша жизнь – это повтор моментов открытия или поиск новых. В этом и заключается истинное счастье, я так считаю.
К сожалению, к началу двадцать первого века все было уже открыто. Все земли, а позже и все чувства. К 2000 году мне исполнилось двадцать, и я осознал, как горько быть вторым.
Но до этого мы скитались по Европе. Первые три года нас бросало по Восточной Европе, один раз мы даже жили в Турции полгода. Потом мы оказались в Англии и долго жили в графстве Суссекс, пока не накопили денег и желание отправится в США.
Именно с США началась моя сознательная жизнь.
Мы поселились в пригороде Нью-Йорка. Обосновались очень хорошо. Наша семья, привыкшая к испытаниям иммигрантов, теперь наконец-то обрела стабильность.
Это произошло в 1998 году. Мы прилетали в Нью-Йорк. Полеты стали моим развлечением. В 90-х я летал больше, чем бизнесмен по логистике. Поэтому привык к этому. Начинал я летать на старых советских самолетах с ужасным сервисом, а вскоре перешел на самолеты экстра-класса.
Прибыв в США, я удивился Нью-Йорку. Я сразу почувствовал мощь и силу Америки. Меня завлек город, а каждый раз увлекаясь, я становился ужасным энтузиастом. К тому времени я уже знал несколько языков и сносно говорил на пяти. Я впитал культуру семи народов и шести стран. Я подружился с представителями всех рас и уже ничему не удивлялся. Я полюбил английскую и русскую культуры. Мне нравились песни на этих языках, литература и кино. Надо сказать, что я стал настоящим космополитом, но тянулся все, же к своей Родине – Казахстану.
К своему совершеннолетию я знал, что я хороший способный парень и из меня вполне выйдет толк. В разных школах я учился по-разному. В некоторых я просто «отсиживал» номер. В других пытался вникнуть в процесс. Иногда мне это удавалось. Я развил в себе воображения, представляя, каким был бы мир без границ, когда не нужно было бы заполнять множество бумаг на разных языках. Когда патриотизм Земли стал бы выше патриотизма страны, а любое воображение делает человека уникальным и развивает самооценку. Поэтому пройдя сквозь огнива Европы, я не утратил североказахстанский патриотизм и любовь к знаниям ведущий мир к процветанию, а не отдельных стран.
К восемнадцати встал вопрос о высшем образовании. В школе у меня был интерес ко всем предметам, даже к физкультуре, хоть я не учился там на пять. Я знал, что я стану хорошим специалистом в какую бы область я не пошел. Единственное что я оценивал, это не то, сколько я смогу заработать в той или иной области, а по-советскому, какую пользу я смогу принести людям в той или иной области. Если я стану хорошим полицейским, то смогу поймать много плохих парней и в целом изменить мир, но коэффициент полезного действие навряд ли выйдет из берегов. Хотя если я дослужусь до генерала, то реформирую всю систему, но это будет долго и очень сомнительно. К тому же я боялся потерять там самого себя. Я уже был свидетель внутреннего изменения, поэтому не хотел повторять ошибок. Что если моя почти угаснувшая добродетель превратится в самый ужасный порок? Нет, этого я не допущу.
Другой вариант пойти на литературный факультет и стать великим писателем вытаскивающий душу из людей самыми тонкими щипцами. Хотя и здесь были подводные камни. Не факт, что я смогу докопаться до глубины человеческой души и не факт, что смогу придумать новый сюжет. Слишком велика цена ошибки. Здесь я тоже не буду первооткрывателем или революционером. Многие люди могут меня не понять или не будут читать, что ужаснее первого варианта. Нет.
Тогда может стать знаменитым актером или певцом? Это тоже сулило хорошие дивиденды. Я могу стать вторым Элвисом (в этом я даже не сомневался). Но здесь преградой становилась мои физиологические проблемы. Проблемы с речью и стеснительность перед людьми. Конечно, мир знает много примеров, когда люди с моими проблемами пробивали себе дорогу к звездам, но я не хотел тратить время на вещи, не данные мне природой. Есть другие варианты.
Тогда я мог стать хорошим врачом. Если я стану хирургом, то спасу множество жизней. Я стану лечить бесплатно. Я не буду спать ночами. Я буду хорошим врачом. Но здесь появлялась проблемы с КПД. Я не верил, что спасу много жизней. Я хотел изменить мир. Нужен был другой вариант.
В какой-то момент я просто взял учебник и начал смотреть список профессий. Мне случайно попалась газета новостей, оставленная моим отцом, там была приведена статистика смертности людей по США. Второе место причин смерти стали смертельные болезни, в частности рак. Тогда я понял, как я изменю мир. Я стану ученым, не просто ученым, а ученым-химиком и создам лекарство от всех смертельных болезней.
Тогда на меня накинулся такой наплыв энтузиазма, что я действительно в это поверил. И надо сказать верил до последнего. Я представлял себе, как создам лекарство от рака или СПИДа и спасу много людей. Мне дадут нобелевскую премию. Мне поставят памятник. Новые поколения ученых будут вспоминать меня наряду с Эйнштейном и Менделеевым. Это самый лучший путь из всех вариантов.
Таким образом, я стал студентом Корнелльского университета на кафедре биомедицины. Впоследствии я часто жалел о своем выборе. Особенно на экзаменах. К тому же меня тошнило от генетики с первых знакомств. Еще одна неприятность, я оказался вдали от дома. Родители остались жить в Нью-Йорке, а я переехал в кампус в маленьком городе Итака.
Здесь я познал все радости самостоятельной жизни. Мне повезло, что мне не пришлось работать во время учебы, и я сконцентрировался на доступе к знаниям и частично развлечениям. Хоть я и не был спортивным, но все, же был стройным и симпатичным. Моя кровь – это великая смесь явила симпатичного парня. На первых же занятиях я привлек внимания девушек. К моему сожалению, я был замкнут и чересчур амбициозен. Большое количество свободного времени я проводил в лабораториях пытаясь ощутить вкус открывателя.
Через два года учебы и несколько неудавшихся романов я оказался в замешательстве. Тогда я понял, что новых революций уже не осуществить. Впервые я столкнулся с ужасной реальностью. Мой юношеский энтузиазм был растоптан с особой жестокостью. Все учителя, которые со мной работали, убивали его по чуть-чуть, но умер он по-настоящему, когда я это осознал сам. Каким бы умным я не был, как бы ни старался лекарство от СПИДа и тем более рака мне не изобрести, а значит, мой план по изменению мира терпел крах. Перспективы у меня были хорошие, работа в какой-нибудь компании, но изменит мир?
Тот период стал одним из самых сложных в моей жизни. Я стал нелюдим пуще, чем раньше. На меня накинулась депрессия как стая волков на бифштекс. Никому не звонил и ни с кем не разговаривал неделю. Признаться иногда я даже хотел наложить на себя руки, но жизнь внесла свои коррективы.
Через год я понял, что жизнь продолжается. Однажды утром я проснулся и понял, что надо жить дальше, и я слишком молод, чтобы останавливаться после первой неудачи. К тому времени я уже прилично отстал в учебе, не делая домашнего задания и охладев к получению знаний. Признаться один месяц я даже не выходил из комнаты, тратя драгоценное время на видеоигры. Несколько раз даже вставал вопрос о моем исключении. Пора было что-то менять.
Вернувшись в учебу и вернув себе репутацию прилежного «ботаника» я снова начал хорошо учиться. Но я так и не смог отыскать себе подходящую девушку. Да и друзей особо не завел. Многие даже на моем потоке не догадывались в моем существовании, да и мне это было не нужно.
Ближе к концу обучения крупные химические и лекарственные корпорации провели смотрины на различные вакансии в своих компаниях. Тогда я познакомился с человеком изменившего всю мою жизнь. Его звали Джошиа Вестерман, глава корпорации «Джошиа Вестерман и сыновья». Ему было около семидесяти лет, он сам создал свою лекарственную корпорацию с нуля, гениальный химик, а главное обладающий живым умом, позволяющий ему понимать будущих гениев даже в таком преклонном возрасте. Он предложил мне работу в своей корпорации в отделе биоразработок с довольно приличным окладом. Его заинтересовали мои наработки в части производства лекарств. Конечно же, я не мог отказаться от такого шанса, который выпадает раз в жизни.
После учебы я стал сотрудником корпорации «Джошу Вестерман и сыновья». Компания производила приличный ассортимент лекарств и часто пополняла его новыми именами. Именно постоянное обновление лекарственного ряда делало компанию невероятно прибыльной, и позволяла с легкостью уничтожать конкурентов. Чтобы продолжать расти, компании как наркоману требовалось постоянная подпитка в виде интеллектуальных идей ученых и менеджеры без устали искали таланты. Со временем я понял, что это очень похоже на звукозаписывающие компании, которые постоянно ищут новых музыкантов.
Первый год я работал как проклятый и был всего лишь стажером. Огромный оклад оказался мифом. Мне платили как официанту в среднем ресторане Нью-Йорка, но я все равно был благодарен такой работе. Здесь я набирался опыта и знаний от старших коллег, к тому же моя семья была рада перспективам, открывающимся в фирме.
Мой младший брат к этому времени уже окончил киноакадемию в Калифорнии и мечтал стать режиссером. С детства он не расставался с кинокамерой. Учась в университете, я на каждое его день рождение присылал ему камеру. Однажды я забыл ему отослать камеру, и она пролежала у меня полгода, пока я не поехал навестить родителей в Нью-Йорк. Тогда ко мне передалась страсть к съемкам. Наука тоже – это постоянное наблюдение. На самом деле творческие профессии от прикладных отличаются не так сильно как считают в обществе. И там и там есть усердный труд, есть свои нюансы и есть гонка за хорошим результатом. И там есть мистика, есть удивительные открытия и порой важен процесс. И там и там нужно быть поглощенным делом, и там и там необходим талант.
Джошуа Вестерман знал, какими нужно обладать качествами, чтобы заставить своих сотрудников работать. Он часто говорил: «Вы не наемные рабочие, вы часть компании, которая приносит доход всем нам, блага, которые вы получаете – это подарок не от меня, а от нашего общего бизнеса, если вы хотите зарабатывать больше, спрашивайте не у меня, а у компании». Он постоянно следил за производительностью труда и был тираном, но мы любили его за его характер. Он никогда ни на кого не кричал и всегда улыбался. Это убивало любую злость к нему внутри нас.
У Джошуа Вестермана было трое сыновей. Он поздно завел семью предпочитая отдавать все силы бизнесу. Двое из троицы погибли. Один при родах, второй в аварии. Как мне стало, потом известно он просто спился. А третий, оставшийся в живых, стал венцом мечты Джошуа на будущее. Его звали Клайв, среднего роста плотного телосложения блондин с ровным как доска лицом. Ему было тридцать лет, когда я пришел в компанию, и он занимал пост начальника корпорации по связям с общественностью. Джошуа хотел, чтобы все видели, какой у него красивый и умный сын. Надо сказать Клайву это не совсем нравилось, но ко всему привыкаешь.
Время шло своим чередом. Я стал на хорошем счету у начальства. Доходы мои росли, как и степень восхождения по карьерной лестнице. Много раз я пытался завести семью, но тщетно. У девушек появился ко мне иммунитет, как к ужасному вирусу. Если же я находил девушек со слабым «иммунитетом», то не всегда мне подходило ее ДНК. На пятой попытке я снова ушел в работу и не стал задумываться об этом.
К этому времени мой брат уже разочаровался в своем выборе, как когда-то я. Его настигла депрессия, и, как и мне, ему не везло в любви. Он поселился рядом с моей работой и стал иногда брать у меня деньги. Ничего его уже не интересовало в этой жизни, и ничто не могло его утешить.
В 2008 году на свое тридцатилетие я с помпой и гордостью отпраздновал в самом дорогом ресторане Нью-Йорка в окружении семьи и друзей. Тогда же я предложил Итану работу в корпорации. Нам нужно было снять фильм, и я согласился быть оператором брата на рождество. Тогда-то приключилась история с финансовым кризисом и, к сожалению, грандиозные планы съемок документального фильма о нашей корпорации растворились как сахар в серной кислоте.
Глава 2
После моего тридцатилетия начался новый виток развития компании.
Джошуа Вестерман умер праздную новый год на Карибах и новой главой компании стал Клайв. Надо сказать, что на него навалилась груда проблем. Все совпало как в самом страшном сне. С начала года наша компания начала тонуть как Титаник: несколько ключевых сотрудников переметнулись в другую компанию, некоторые наши дилеры начали разоряться, появился скандал в прессе с одним из наших препаратов, упало количество продаж в три раза.
Клайв Вестерман принимал меры. Он уволил треть сотрудников и сократил издержки. Уменьшились и зарплаты. Компания отдала огромные деньги на судебные издержки. Появились проблемы с оплатой счетов. Весной стали задерживать выплату зарплат. Перед самым кризисом компания влезла в огромные долги, надеясь на увеличения продаж. Но все произошло как раз наоборот. К ужасу Клайва наши партнеры, задолжавшие нашей компании сто семьдесят миллионов долларов, разорились. О возврате долга можно было только мечтать. А летом 2009 года банки стали требовать возврат долгов.
Все в компании изменилось. Даже сам Клайв. Он стал злее, кидался на сотрудников. Мог без причины довести до слез или уволить только по прихоти. Производительность труда упала. Все стали видит скорый крах и никого это не вдохновляло.
Клайв запретил своим сотрудникам смотреть новости, стараясь поддерживать в нас дух, но сам он его лишился навсегда. Раньше я не понимал фразы: «стараться остаться самим собой». Теперь понял. Испытания меняют людей и почему-то в основном в плохую сторону. Клайв превратился в параноика ищущего деньги. Корпорация проводила одним за другим слушания и рекламные акции, дабы привлечь инвесторов, но все тщетно. Денег не было ни у кого, а нам нужно было их море. Клайв начал вкладывать в бизнес семейные сбережения и скоро они у него быстро кончились и это его очень огорчало.
Я же продолжал работать и успешно шел по карьерной лестнице. В 30 лет я стал начальником производственного отделения, самым молодым за всю историю корпорации. За год мы изобрели новое лекарство от кашля, но уже, к сожалению, не было денег на маркетинг. Хотя меня это уже не интересовало. Главное мне платили вовремя, в отличии от других менее важных сотрудников.
***
В апреле 2010 года началось начало конца корпорации.
Даже я перестал получать зарплату. Долги компании множились и уже стоили больше всех активов. Утром меня вызвал к себе в офис Клайв Вестерман. Он сделал мне странное предложение.
Я не так часто бывал в офисе главы корпорации и мечтал туда попасть еще со времен Джошуа Вестермана, но теперь я бы, ни за что туда не пошел.
Открыв дверь кабинета, я почувствовал резкий запах алкоголя. Клайв сидел в кресле, всем своим видом выказывая сожаление и скорбь. Его костюм, некогда бывший образцом лоска и роскоши, стал похож на помятое одеяло. Его прическа – это кучка торчащих белых волос. Синие глаза превратились в бездну моря. В сорок лет он стал, выглядит старше.
Огромный кабинет имел окна на всю стену, и солнце заливало все вокруг: дорогие шкафы, плазменный телевизор, письменный стол с несколькими креслами, черный кожаный диван и аквариум величиной с автомобиль.
- Привет Саймон! – кинул он мне.
- Привет Клайв, - поздоровался я.
Я подошел и пожал ему руку.
- Присаживайся, - вежливо предложил он. – У нас будет важный разговор.
Я сел в кресло.
- Все нормально на работе? – спросил он.
Я кивнул.
- Знаешь, что-нибудь о свином гриппе? – спросил Клайв и посмотрел на меня.
- Конечно, знаю, - ответил я честолюбиво.
- Моя компания терпит крах, - сказал с грустью Клайв. – Я могу потерять все, что создал мой отец. Поэтому моя просьба к тебе будет ужасна.
- Я слушаю, - сказал я с решимостью.
Клайв замолчал. Он медленно налил себе в бокал дорогого виски и посмотрел на меня.
- Я не зря начал говорит о свином гриппе. – Сказал я грустью Клайв. – Знаешь сколько денег получить корпорация, победившая в тендере на производство вакцины?
- Нет, - ответил я.
- Миллионы, нет миллиарды долларов! – чуть ли не крича, сказал он. – Мне сейчас как никогда нужны эти деньги. Ты понимаешь.
- Я не понимаю, к чему вы клоните. – Недоумевал я.
- Мне пришла в голову удивительная идея, создать лекарство от новой смертельной болезни, - с чувством гордости сказал он.
- О какой новой смертельной болезни вы говорите? – спросил я.
- Как раз об этом я и хочу, поговорит, - сказал Клайв. – Мы создадим новую болезнь.
Нет, нет, нет, нет, - запричитал я. – Я в этом не участвую.
Мне сразу стала ясна его мысль.
- Это просто детский лепет. Создать новую болезнь невозможно. – Подытожил я.
- Успокойся Саймон, - сказал Клайв. – Мне нужно больше рассказать тебе о своем отце. Еще до «Джошуа Вестерман и сыновья» он работал биохимиков на правительство.
- И что? – спросил я.
- И что? – удивился Клайв. – Он работал в отделе биологического оружия. Он сохранил записи. На основе его черновиков вы создадите новое оружие.
- А есть кто-то еще кроме меня? – спросил я.
- Да, Ян Керман, он уже согласился.
- Ян Керман по уши в долгах, как и ты. И я еще не потерял свою совесть. – Отрезал я со злостью и резко поднялся с кресла.
- Мы можем все озолотиться, – пытался переубедить меня Клайв. – Один раз хорошо поработаем и больше не будем.
- Я в этом не участвую! – сказал я и направился к выходу. – Это авантюра. И деньги это еще не вся жизнь.
- Ты пожалеешь об этом Саймон, - услышал я у себя за спиной крик Клайва.
Вот уж чего удумал, создать новую болезнь. Да он с ума сошел! Да и о чем думает этот Ян? ! Долгое время мы работали вместе. Он хороший ученый, но потом стал тратить больше, чем зарабатывать и потерял интерес к науке. Через год его не могли не уволить и тут на тебе! Появился из ниоткуда. Пускай сам берет грех на душу.
В тот же вечер я уволился из «Джошуа Вестерман и сыновья». Решил сделать себе отпуск пока в мире не пройдет кризис. Работы для биохимиков все равно не хватало, к тому же у меня были приличные сбережения за семь лет работы. Я уже давно не отдыхал, мне нужно испытать новые чувства, найти девушку, побыть с братом и родителями. Вспомнить молодость. Всё, буду отдыхать, пока не кончаться деньги, а там жизнь покажет.
Глава 3
Через два месяца я привык быть безработным. Это приятно, хотя немного скучно. Я съездил на Фиджи семьей, поработал над фильмом брата (он снимал фильм для себя) , навестил всех друзей и родственников. Посетил Англию и Казахстан старые Родины. Казахстан очень изменился. Здесь произошли большие преобразования. Все изменилось, включая названий. Люди стали другими, цены по некоторым товарам не уступали американским, а бензин и связь даже дороже, что меня очень удивило. Нельзя сказать, что стало хуже, но и не явно лучше. Тогда чувствовалась эпоха перемен. Теперь все стало течь как будто в никуда. В тихую мирную безмятежную неизвестность.
Есть правила «значит» в любой сфере. О них мне рассказал хороший человек и мой учитель еще в Казахстане. Сейчас я его конечно же не нашел, но искал как мог. Самого учителя я практически не запомнил, но запомнил его учения. Наверное, это намного важнее.
Так вот учения правила «значит» заключалось – если ты хорошо ныряешь в маске, это еще не значит, что ты водолаз. Если хорошо стреляешь, это еще не значит, что ты хороший воин. Если ты хорошо описываешь сюжет, это еще не значит, что ты хороший писатель. Если ты хорошо строишь дом, это еще не значит, что ты хороший строитель; если хорошо молишься, это еще не значит, что ты хороший верующий и т.д. Он всегда повторял, что есть свои нюансы и особенности в любой профессии и если ты их познаешь, то сможешь стать мастером своего дела. Тогда, в восемь-девять лет, я его не понимал, но эти слова закрались мне в душу.
Создать великую эпоху, важнее, чем ее пережить, поэтому я всегда хотел быть причастным к чему-то великому. В квантовой физике есть спорное учение, что пространство – это лишь иллюзия. Все мы едины, как бы глупо это не звучало и что великое счастье, наступит, когда все будет счастливы, что априори невозможно. Но мне придется понять это учения, потому что на нем станет, построена любая болезнь. Болезнь – это есть связь многих людей. Глупо полагать, что болезнь – это всегда зло. Есть болезни, которые объединяют нас. Идеи – тоже своего рода болезнь. Работа – это болезнь. Мечты, депрессия и даже любовь. Даже сам мир – это одна большая болезнь, которая объединяет нас. Даже сами люди болезнь по отношение к окружающей среде. Но не это главное, главное то, что всегда есть лекарство. Если люди болезнь, то СПИД – это лекарство. Рак лекарство. Испанка – лекарство. Глупо предполагать, что вирусы появляются сами по себе. Либо это наказание господне, либо наказание Земли. Мы готовы бороться и с тем и с другим.
Эти мысли стали меня посещать, когда я увидел структуры вируса свиного гриппа. Тельца гриппа распространяются с удивительной быстротой. Коричневые тельца растут как на дрожжах. Это просто феноменально. Жажда жизни у вируса очень упорная. Казалось, его ничто не остановит. Единственное что меня пугает, любой, даже самый слабый вирус оставляет «шрам» в мозге. Любая болезнь влияет на мозг. Она изменяет его, хоть и не сильно. У мозга всегда будет одна проблема – он работает как часы. В человеческом мозгу сто миллиардов нейронов с рождения и больше не становятся никогда. Развитие мозга происходит по-разному, но у всех мозг стареет. Количество пережитых болезней влияет на старение мозга, как асфальт на шины, забирая нейроны. Также нейроны убивает алкоголь и особенно наркотики. Со временем мозг сам способен уничтожит любую болезнь. Иммунитет человека – это и есть биохимический отдел корпорации ищущие лекарства на угрозы. Ферменты – это их бренд, а кровь дилерская сеть. Мы с рождения защищены. Возможно, в древности существовало множество болезней, которые исчезли благодаря этому отделу. Во всяком случае, теперь никто не узнает.
В Древнем Риме, если происходила пандемия, район города, охваченный болезнью блокировали. Всех жителей убивали, а сам район позже сжигали. Практически всегда на последней фазе «операции» солдаты находили выживших, спрятавшихся в районе, они то и несли новый иммунитет на новую болезнь. Это своего рода производство лекарства в древности.
Любые лекарства мы создаем из трав и растений. Почти все антидоты придуманы природой, мы лишь перемешиваем их до нужного состояния. Как я говорил наука – это постоянное наблюдение. Что пугает всех биологов? – Это мутация болезни. К счастью мутации протекают медленно и люди успевают создать новую вакцину. Вакцину смерти для болезни и жизни для людей.
В любом случае нюанс моей профессии – это ни сколько знание, сколько способность дать результат. Любой результат – это следствие действия, а мы действуем очень жестоко. Я думаю, биологи убивают больше живых существ, чем кто бы то ни был в мире. Мы занимаем второе место по убийству животных, после работников скотобойни. Иногда мы делаем пробы на насекомых, но чаще на млекопитающих. Животных, чья генетика похожа на людей. Я не говорил об этом раньше, потому, что биологи не любят об этом распространяться.
***
Начало
Это произошло утром двадцать седьмого дня. Я спал как умалишенный. Телефон звонил долго. Я с трудом поднял трубку и резко вскочил в холодном поту. Мой брат тяжело болен.
***
В больнице сразу нашли его палату. Он был на карантине. Заходит к нему в палату разрешалось только в специальном комбинезоне. Врачи не знали, чем он болеет, но это была острейшая инфекция.
Я сразу понял, кто мог его заразить.
***
У самого входа стоял лимузин.
Я знал, что эта встреча состоится. Меня разрывало от злости, но я держался.
Водитель открыл дверь и я сел на кожаное сиденье красного цвета. Внутри пахло дорогим шампанским и духами. На мини-телевизоре показывал сериал «Даллас», холодильник был раскрыт на максимум. Кондиционер работал как заведенный. Клайв Вестерман сидел на сиденье, полулежа, и угрюмо смотрел в окно.
- Рад тебя видит! – сказал он с насупившимися бровями.
- Зачем это! – взревел я.
- Тихо, тихо, - заверещал он.
- Как ты мог! – воскликнул я. – Он мой брат!
- Послушай Саймон, - запричитал он. – Все не так просто. Видишь эту машину, этот телевизор, это шампанское. – Он провел головой по салону. – Все это уже не мое. Все это принадлежит банку. Я уже сменил три номера телефона. Кредиторы ищут меня повсюду, но пока мне удается держать планку, держать свою репутацию. Мой отец оставил мне процветающую компанию, а во что превратил ее я?... И этот ужасный кризис! Для меня потери престижа страшнее смерти.
- Это можно устроит! – сказал я со злостью.
- Пойми, - он говорил умоляюще. – У меня не было другого выхода. Если хочешь, убей меня. Для меня смерть это окончание проблем. Или реши их. Все в твоих руках.
Я был зол. На минуту я взял в руки бутылку шампанского и вновь положил.
- Ты боишься потерять роскошь, - сказал я. – И из-за этого заразил моего брата. Ты жалок.
- Если у нас выгорит, - сказал он.
- Нет! – оборвал его я. – Все кончено. С самого начала создание болезни – это авантюра. Кто ты такой чтобы решать, кому умирать! ?
- Это нас озолотить. Подумай. У тебя может быть все.
- Я не хочу в этом участвовать!
- А твой брат? – спросил он заранее заготовленный вопрос.
- Его кровь будет на твоих руках.
- Все не так просто, - заявил Клайв.
- Что еще? – спросил я, уже дотронувшись до ручки двери.
- Вирус... он... он распространяется. Твой брат – это только начало. Скоро зараженных людей будет больше.
- Ты хотел создать вирус по крови? – спросил я.
- Да но. Мои ученые говорят, что вирус мутирует. Пройдет время и он сможет сам себя распространять. Ты сможешь смириться со смертью многих людей?
Я не знал что ответит. Клайв продолжал:
- Ты ведь создан, чтобы создать лекарство от смертельной болезни. Это твой шанс.
- Яну Керману удалось создать вирус? – спросил я с удивлением.
- Да, - согласился Клайв. – Это удачно, но когда он начал работать над вакциной к вирусу, то у него поехала крыша.
- В каком смысле «поехала крыша»? – осведомился я.
- В том самом - обезумел. – Сказал с грустью Клайв. – Он сказал, что ему мешают закончить.
- Кто? – удивился я.
- Какие-то существа... вообще, если хочешь, можешь сам у него узнать.
- А где он?
Клайв закурил сигару и приоткрыл окно. Он сделал долгую паузу.
- Мы держим его в подвале.
- Кто это мы? – изумился я.
- Мои партнеры, - с загадочностью в голосе сказал Клайв. – Тебе не обязательно о них знать. Так ты с нами?
- Только ради брата. – Сказал я и вышел из машины.
Утром я отправился в офис корпорации «Джошуа Вестерман и сыновья». Иногда мечты сбываются, но не в таком формате как вы хотели. Бойтесь своих желаний.
В корпорации все изменилось. Сотрудников стало меньше в три раза! Многие отделы просто исчезли. Зато увеличилось число охранников. В целом корпорация уже свернула всю свою деятельность, за исключением производственного отдела. Все силы направлялись для создания вируса и вакцины от него. Все это сулило огромные прибыли всей корпорации, но это была как игра в лотереи, и сулило также проблемы с законом, если все раскроется.
Я стал возглавлять группу молодых амбициозных ученых, большинство из которых только с университетской скамьи. Такие же, как я в молодости, некоторые даже были выпускники из моего университета.
Теперь появились охранники специально нанятые Клайвом. Они следили за всем и постоянно проверяли нас. Они боялись утечки информации, хотя мы бы все равно никому не рассказали. Да и кто бы нам поверил?
Структура болезни была уже создана Яном, но сам он исчез. На все мои расспросы о нем у бывших коллег они отмалчивались либо говорили, что-то несуразное.
Через месяц работы банки у корпорации забрали все производственные здания в штате Нью-Йорк и главный офис компании в городе. Мы были вынуждены переехать в лабораторию в Казахстане и соответственно переселиться туда. Клайв тоже последовал нашему примеру и переехал вместе с нами.
Здесь, на моей Родине, был щадящий режим налогов и дешевая аренда по сравнению с Европой. Лаборатория в Астане меньше, само здание величиной в сельскую больницу составляет всего два этажа и подвал, но нам достаточно было и этого.
Поселили нас (работников) на втором этаже, в пустующих офисах. Кормили нас бесплатно, но появилась новая просьба Клайва не покидать территорию офиса, а если возможно вообще не выходит из лаборатории.
Нас стали усилено охранять и следить, чтобы никто не нарушал рекомендаций Клайва. Еду привозили извне любую, какую бы мы не захотели. У нас больше не было развлечений и свободного времени, осталось только вкусная еда и работа. Работа – самый распространенный способ убийства времени. Работа – то, без чего нельзя жить. Неважно будет ли она отравлять вам жизнь или наоборот приносит счастья, жить без работы невозможно. И знаете, что делайте выбор правильно, если хотите, погубит как можно меньше жизней. Я ошибся в биотехнологиях. Это хорошее призвания, это интересная работа, но явно не для меня.
***
Мне сказали, что Керман сошел с ума, но именно он создал болезнь. Я говорю – это стопроцентной уверенностью и ничего не утаиваю. Впоследствии ни ФБР, ни АНБ не смогли доказать мою причастность к созданию вируса.
Яна Кермана заперли в подвале в главном офисе компании в Астане. Клайв не хотел раскрытие тайны. Для этого он нанял людей связанных с криминалом. Они постоянно следили за нами и боялись утечки.
Один из охранников отвел меня к Яну Керману. Парня закрыли в маленькой коморке. В самом низу возле склада с промышленной техникой. У нас состоялся такой разговор:
- Вы создали вирус?
- Да.
- Какие симптомы болезни?
- Кашель, боль горле, затем спазм мышц ног и мигрени, а также галлюцинации на последнем этапе болезни.
- Галлюцинации какого характера?
- Вы видите то, чего нет или то что хотите.
После этих слов Ян закрыл голову руками и больше не шел на контакт. Тогда я еще не понимал этого жеста.
Глава 4
Встреча с блондинкой
Я поднялся в офис к Клайву. Охранник пропустил меня без расспросов. Сам Клайв сидел ближе к панорамному окну, держа сотовый телефон у уха. Он сразу же отключил телефон, увидев меня в дверях. Его лицо ожило цветными красками, а глаза с особой радостью посмотрели на меня.
- Привет! – крикнул он. – Со щитом или на щите?
- Скорее уж без щита, - ответил я.
Клайв расстроился и плюхнулся в кресло. В синих глазах снова появилась тоска.
- Но щит создан, - победоносно сказал я.
Клайв подпрыгнул в кресле и захлопал одновременно.
- Класс! – воскликнул он. – Теперь мы снова на коне!
- Да, - сказал я. – Но сейчас меня больше волнует мой брат.
- Сколько вакцин ты изобрел? – спросил он.
- Две, но одну мы протестировали на животных.
- Теперь ты хочешь на своем брате? – перебил меня он.
- Он умирает, – сказал я. – Я начал только из-за него.
- Ты прав, ты прав, - согласился Клайв. – Окей, езжай в Нью-Йорк, в больницу, вылечи брата и возвращайся для создания новой.
- Я так и сделаю, - сказал я и направился к дверям.
- Подожди, возьми охрану с собой. Кто его знает.
- Не нужно, - отказался я. – Я возьму такси и сам доеду.
- Послушай, - сказал Клайв с большим вздохом. – Ты понимаешь, что ты моя последняя надежда? Если я потеряю тебя, то большое количеству людей останется обманутым.
- Конечно, - сказал я. – Просто это моя жизнь и я не хочу ездить с охраной.
Клайв посмотрел на меня умоляющими глазами. Вот она зависимость начальства от сотрудников. Бывает и такое.
- Да не бойся, все будет хорошо, – успокоил его я. – Кому я нужен? !
- Как скажешь с трудом, - согласился Клайв и добавил с иронией. – Действительно кому ты нужен.
Впервые за две месяца упорной работы я вышел на улицу. Я жил как монах в своей келье, теперь мог ощутить вкус свободы, а еще приятнее вкус победы. Мой брат будет жить и это хорошо. Еще приятнее, что это я буду его спасителем.
Я работал над вакциной, и я ее создал. Я действительно изменю мир.
Я наслаждался воздухом и шел по улице. Астана имеет особенные свойства свободы. Чувствуется дух саков. Я подошел к Байтереку и сфотографировал его на фотоаппарат сотового телефона.
Затем я заметил двух девушек сидящих на скамейке. Обе блондинки и обе иронично улыбались мне. Одна загадочно что-то шептала другой на ухо. Я инстинктивно подошел к ним. На вид они были иностранками, очень симпатичными иностранками. Здесь они выглядели совсем неуместно.
- Здравствуйте девушки! – с улыбкой сказал я.
Они не ответили, но продолжали улыбаться. Я сразу перешел на английский и снова поздоровался.
- Я знаю Вас! – сказала одна из них внеземным трогательным голосом. – Вы ученый, работали над вирусом.
- Да, - с удивлением ответил я.
Ветер подул очень сильный, так что волосы у девушек разлетелись, и я почувствовал запах их духов, так похожий на лекарство.
- Откуда вы меня знаете? Кто вы? – я насторожился.
- Меня зовут Анджела Финлей, а это моя сестра Лигейя Итэй, - ответила полушутя одна из девушек.
Я посмотрел на них не без интереса. Обе симпатичные, обе с красивыми улыбками, обе в миниюбках. Они постоянно улыбались и гипнотизировали меня как богомол жука.
Не помню, как мы оказались на крыше небоскреба с прекрасным видом на Байтерек. Я обнимал Анджелу левой рукой и вдыхал запах ее волос. Ветер то и дело развевал ее белые кудри.
- Так ты будешь прыгать? – спросила меня Лигейя.
- Что? ! – удивился я. – Нет!
- Тогда выброс его, - попросила меня Анджела нежным голосом.
- Кого? – спросил я со страхом.
- Вакцину. – Сказали они обе.
- Уничтожить вакцину! А как же мой брат? !
- Разве тебе с нами не интересно? – обиженно спросила Анджела.
Теперь мне стало все ясно. Я резко отошел от них и подошел к стеклянной двери. В отражении я видел свою физиономию. Я кашлял, ноги подламывались, но самое страшное не это. Самое страшное, что я не видел отражение двух девушек, которые стояли рядом со мной.
Как там говорил Ян: «Вы видите то, чего нет или то, что хотите».
Я вижу то, что хочу. Две прекрасные блондинки. Я болен.
И знаете – это самая прекрасная болезнь. Погибнуть в обществе прекрасных дам. Я сжал вакцину у себя в грудном кармане. Вирус мутировал, теперь он передается по воздуху, а в Астане самые сильные ветра.
- Ты можешь остаться с нами навсегда, - сказала Лигейя с призывом.
Она подошла и обняла меня. Затем поцеловала в губы. Это было прекрасно, словно она действительно существует. Я чувствовал все.
До меня только сейчас дошло, что Анер'рисс - это не вирус - это лекарство для нашего мира, погрязшего в пороке.
Я резко схватил вакцину и выбросил в пустоту.
- Пускай люди увидят то, что хотят! Пускай люди наслаждаются!
Если вы читаете эти строки, может быть вы уже больны. Оглянитесь, может некоторые люди рядом с вами не настоящие, а те, которых вы хотите видит...
