Глава 15. Неглинный проезд.
О несчастье Павел узнал, заскочив в редакцию после повторного посещения дома Собашникова. В коридоре ему встретился Дубрович из отдела криминальной хроники.
— Сандро, — окликнул его Балуев и слегка придержал за рукав, — у меня к тебе дело. Пойдем в буфет, кое-что расскажу.
В помещении буфета умещалось две дюжины столиков, покрытых протертыми и прожженными во многих местах клеенками. Этот буфетный зал еще со времен Сытина (одного из основателей «Русского слова») являлся для сотрудников редакции клубом, где обсуждали новости, строили планы, наскоро отмечали праздники и памятные события. Здесь же всегда можно выпить чайку и отведать пирожков тетушки Нюры — буфетчицы и стряпухи.
Усевшись за столик, Павел стал рассказывать о своем посещении дома Собашникова и о том, что из его коллекции, завещанной Университету, пропала редкая гравюра ХУП столетия.
— Понимаешь, это может вызвать скандал. Не каждый день в Москве похищают шедевры искусства, — Павел испытующе посмотрел в глаза криминального репортера и отметил вспыхнувший в них интерес.
Сандро Дубрович был любимцем редакции. Потомок эмигрантов из Сербии, с орлиным профилем и стройной спортивной фигурой, он был заводилой и душой всех устраиваемых в редакции вечеринок. Его любили за легкий веселый нрав и готовность придти на помощь товарищам. Такой характер обычно встречается у людей, довольных жизнью и ни на что особенное не претендующих. Но Павел знал, что в работе Сандро отличается не просто рвением, а мертвой бульдожьей хваткой.
— Шедевр, говоришь, украли? — переспросил репортер. — Я в искусстве профан, но, если это шедевр, то стоит заняться. Давай подробности. — Он достал из кармана блокнот и приготовился слушать.
— Вдова Собашникова призналась мне, что подозревает в краже одного человека, но не сказала, кого именно, ссылаясь на то, что уже рассказала о своих подозрениях надзирателю сыскной полиции по фамилии Шишкин, которому поручено расследовать это дело.
— Шишкин? — оживился Сандро. — Знаю такого сыщика. С ним можно договориться. Допустим, расскажет он об интересных деталях расследования, а что дальше? От меня-то что требуется?
— Напишешь репортаж о краже ценного произведения из коллекции Собашникова. Представляешь, как здорово может выйти: почти одновременно в газете появятся твой репортаж и моя статья о Собашникове и его даре городу. Ну как, согласен?
— Еще бы! Сегодня же встречусь с Шишкиным, буду держать тебя в курсе. А сейчас, извини, надо ехать в больницу к жертве жуткого преступления. — Дубрович сунул в рот пирожок и невнятно стал объяснять, что среди белого дня, в центре города, попытались убить известного борца Глухова.
Павла словно током ударило. Схватив за грудки репортера, хрипло переспросил:
— Ты ничего не путаешь?
Спустя пару минут они мчались на лихаче к Екатерининской городской больнице.
На ступенях перед входом в больничный корпус они встретили Тараса Андреевича. Увидев Павла, Чуйко, сморщив лицо, протянул ему руку.
— Уже знаешь? Только что говорил с врачами и собирался ехать к тебе.
— Как он? Ты видел Терентия?
Нахлобучив на голову шляпу, следователь потащил Павла к ближайшей скамейке:
— Присядем. Хорошо, что мы встретились. Жив Терентий, но очень плох… Хирург сказал, что кровь попала в левое легкое. Если продержится несколько суток, его будут оперировать снова, и тогда у Терентия появится хоть какой-то шанс выкарабкаться. А это кто? — Чуйко кивнул на подошедшего к ним Дубровича.
— Наш сотрудник из криминальной хроники, — Павел представил Дубровича и извинился: — Не серчай, Сандро, позже встретимся. Мне со следователем поговорить надо.
Наклонившись к Павлу, репортер прошептал:
— Ты мне о покушении на борца расскажешь, а я тебе — все, что узнаю о краже гравюры. — Хлопнув по спине Павла, он удалился, заложив руки в карманы модного пиджака.
Начал накрапывать дождь, и они забежали в расположенную через дорогу кофейную. Чуйко, заказав кофе, закурил трубочку и, поглядывая искоса на молчавшего Павла, думал о том, как тяжело ему, должно быть, сейчас. Успокаивать или выражать сожаления показалось напрасным делом. Заговорил о другом:
— Каким ветром занесло Терентия в Александровский сад? Он был там приблизительно в половине третьего.
Тряхнув головой, пытаясь избавиться от тяжких мыслей, в которые ни за что не хотелось верить, Павел медленно выговорил:
— Вчера мы виделись с ним в гимнастическом зале… Потом он собирался зайти к Ломовым, узнать, как дела с Виолетой… — Затем через силу спросил: — Матери Терентия сообщили?
— Вечером я привез Евдокию Марковну в больницу, а потом Виолета поехала к ней домой.
— Молодец Веточка. — Павел потер кулаками глаза. — Расскажи, там, в саду... Как все это случилось?
Выбив из трубки пепел, Тарас стал рассказывать:
— Жуткая и пока не совсем понятная нам история. Кое-что, все же, известно. Вчера, около полудня, Терентий пришел в Рыбников переулок к Ломовым. Сотрудники, ведущие наблюдение за домом банкира, доложили, что Ломов с Терентием отправились в банк на Лубянке. Спустя час Ломов вышел из банка один и отправился в своем экипаже в Китай-город на деловую встречу в Городскую Управу, где он пробыл еще часа полтора. Потом он подъехал к Охотному ряду, отпустил извозчика и стал плутать без видимой цели по закоулкам рынка, очевидно, на случай возможной слежки. Агенты проследили его до входа в Александровский сада. Как ты думаешь, мог ли Терентий случайно оказаться там же, спустя два часа?
Чуйко посмотрел на Павла и сам же дал ответ на вопрос:
— Это практически исключено. Но вернемся к банкиру. Придя в сад, он стал прогуливаться, оглядываясь по сторонам, словно поджидая кого-то. Вскоре Ломов подошел к двум незнакомым для нас мужчинам и присел вместе с ними на свободную лавку. Мы не знаем, о чем они разговаривали, но беседа между ними протекала миролюбиво, без проявлений неудовольствия или вражды. Наши агенты заметили появление в саду Глухова, но не придали данному факту значения; их, в первую очередь, интересовали два незнакомца, с которыми встретился и вел беседу банкир. Потому и прозевали момент, когда кто-то подошел к Терентию сзади и ударил его ножом в спину. Они услышали женский крик и увидели барышню, склонившуюся над телом Терентия. Девушка рассказала, что находилась невдалеке и приметила сидящего на валуне красивого молодого мужчину. По ее словам, за минуту до того, как Терентий упал на землю, к нему подходил человек с саквояжем в руке. Она описала, как выглядел этот человек. Вот и все. А Ломов с двумя незнакомцами сразу же разошлись, как только в саду раздались крики, что человека убили.
Павел курил, продолжал смотреть на Тараса, словно требуя от него продолжения.
— По описанию девушки, — сдался Чуйко, — человек, подходивший к Терентию, похож на известного тебе Иллариона Котова. Ей запомнились его широкие плечи, английское кепи и сверкающий злобой взгляд.
Сжав кулаки, Павел медленно выговорил:
— Не смогу жить спокойно, пока не сведу с ним счеты.
— И думать не смей об этом. Я не меньше тебя хотел бы поквитаться с бандитом. Вероятно, именно он убил Григория.
Печальные воспоминания исказили лицо Тараса. Сжав руку Павла, потребовал:
— Обещай, что даже в мыслях не приблизишься к дому Ломовых или к его конторе. — Помедлив, стал объяснять: — Потерпи немного, дружище. Буквально на днях Ломову будут предъявлены обвинения в финансовых махинациях. Жаль, что не удалось выявить всех его связей, но арест банкира, сейчас единственный способ предотвратить тяжкие преступления. Возможно, это поможет нам схватить Купца.
— А если нет? Этот зверь так и будет гулять на свободе? — спросил Павел, чувствуя, как волна гнева туманит голову. — Что Василий по этому поводу думает?
Чуйко с досадой крякнул и стал извиняться:
— Прости, запамятовал сразу сказать, что Василий Платонович захворал, сердце у него прихватило. Врачи запретили тревожить больного делами, так он сам по несколько раз на дню звонит из дома на службу. Пришлось рассказать ему о вчерашних событиях, и он одобрил арест Ломова.
* * *
Конечно, он не выкинул из головы мысли о находящемся на свободе убийце. Даже, если бы захотел, он не смог бы этого сделать.
Потому что душа не могла успокоиться, требуя возмездия для преступника.
Потому что нельзя позволить Иллариону Котову быть на свободе.
Да просто по той причине, что Терентий сейчас находится между жизнью и смертью.
Следуя этим душевным движениям, Павел отправился на Неглинку (то есть, в Неглинный проезд), решив предпринять шаги к поиску Иллариона по кличке Купец.
Одна крохотная зацепка для этого у него имелась. Но даст ли она какой-нибудь результат?
Подходя к зданию Сандуновских бань, напоминавшему издали массивный комод в стиле эклектики, он вспомнил, что собирался сходить в эту баню, да так и не выкроил для этого время. Что за жизнь? Даже в бане помыться некогда. Даже, когда у всех выходной, приходиться бегать по городу, занимаясь поиском малознакомых людей.
Ему вовсе не грела сердце идея заниматься поиском рыжеволосой девушки Веры, служащей в банке Ломова, и еще одного человека, работавшего в той же конторе. Но какое это имеет значение, если речь идет о Купце. Правда, нет никакой уверенности, что люди, с которыми он ищет встречи, смогут ему помочь.
Он старался об этом не думать. Надо использовать любую возможность. Любую, даже кажущуюся невероятной.
Прежде, чем отправиться дальше, Павел прошел в Мавританский дворик здания бань и присел на лавку, закурив папиросу. Глядя на распаренные лица людей, выходящих из подъезда банного корпуса, рассеянно думал, что в городе не так много общественных бань, не уступающих по комфорту прославленным Сандунам. Пока докуривал папиросу, вспомнилась услышанная в актерской среде история, связанная с именем основателя Сандуновских бань.
Актер Сила Сандунов был незаурядной личностью. Потомок обедневших грузинских аристократов по фамилии Сандукели жил в Москве во времена Екатерины Великой и прославился на сценическом поприще, став одним из самых популярных в стране театральных комиков. Его пригласили выступать в Петербург, и там он влюбился в актрису Лизу Федорову. Красотой и талантом этой актрисы восторгалась вся светская молодежь столицы. Но Лиза предпочла приехавшего из Москвы Сандунова и согласилась стать спутницей его жизни. Однако их браку воспрепятствовал влюбленный в Лизу всесильный граф Безбородко, по воли которого Сандунова уволили из театра. Тогда Лиза обратилась к присутствовавшей на ее спектакле императрице с прошением оградить ее от домогательств вельможи и благословить на брак с Сандуновым. Неизвестно, что именно повлияло на решение Екатерины, но она выразила желание стать посаженной матерью на свадьбе влюбленных друг в друга артистов, дала Лизе приданное и подарила молодоженам к свадьбе значительную сумму денег.
Так ли все было на самом деле, никто в точности уж и не знает. Но на деньги, полученные от царицы, Сила Сандунов, вернувшись в Москву, купил на берегу реки Неглинки участок земли и построил на нем незадолго до нашествия Наполеона каменные бани, которые с тех самых пор и называются Сандуновскими.
Сандуновские бани много раз перестраивались, меняли владельцев, однако неизменной оставалась их слава самого известного и роскошного банного заведения города, в котором со времен Грибоедова перебывали все московские знаменитости.
Выйдя на Неглинную, носящую титул не улицы, а проезда, Павел пошел вдоль бульвара, проходящего над руслом протекающей под землей реки. В конце бульвара, у выхода к Трубной площади, находился дом с дешевыми меблированными комнатами, в которых и проживала Вера.
Не так уж давно он надеялся при содействии этой девушки стать своим человеком в конторе Ломова, но тогда надобность в этом отпала. А вчера, размышляя, как отыскать в городе Иллариона, он вспомнил о Вере и о том, что она обмолвилась о кассире, объяснившем ей, что Илларион выполняет какие-то поручения Ломова. Тогда он не придал значения личности упомянутого вскользь кассира. Но чем черт не шутит, может, этому человеку что-то еще известно об Илларионе Котове?
Узнав у привратницы, в каком номере проживает Вера, он поднялся в третий этаж и пошел по длинному коридору с выходящими в него однотипными крохотными квартирами. Все двери закрыты. Затертая ковровая дорожка заглушала его шаги. Казалось, что он оказался в совершенно безлюдном здании. Ну, да! Сегодня же воскресенье, и жители дома еще не проснулись. Какого рожна, его понесло сюда в столь ранний час. Однако отступать поздно. Можно только надеяться, что девушка на него не разгневается.
Постучав в нужную дверь, он прислушался. Наконец услышал шарканье ног, дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина с бледным помятым лицом и в длинном халате. Извинившись, он представился и спросил о Вере. Женщина, оказавшаяся тетей девушки, позевывая, сообщила, что племянница еще не проснулась, и спросила, что за спешное дело привело его в столь неурочный час? Павел сказал, что дело, хотя и пустячное, но безотлагательное — ему нужно срочно найти кассира конторы, в которой работает Вера, а его домашнего адреса он не знает. Тетушка взмахнула рукой и томным голосом сообщила, что Евсей Нилович замечательный человек и семьянин, а проживает он отсюда близехонько, по другую сторону от Неглинки в Крапивенском переулке. Квартира его в доходном доме, что рядом с храмом Сергия Радонежского, и что они с племянницей на Троицын день были в гостях у Евсея Ниловича на праздничном чаепитии.
— Надеюсь, еще заглянете к нам, — тетушка кокетливо повела плечами. — Мы с Верочкой будем вас ждать.
— Если дела позволят, — пробормотал он и спешно ретировался.
Выйдя на улицу, он облегченно выдохнул воздух. Первый этап оказался успешным. Теперь он знает имя кассира и место, где он живет.
Он легко отыскал дом, построенный лет десять назад недалеко от древнего храма, и решил осмотреться. Час ранний, и незнакомый ему Евсей Нилович, возможно, еще отдыхает. Неизвестно, с какого бока лучше к нему подъехать, а то упрется как бык, не захочет отвечать ни на какие вопросы. Хорошо бы выяснить, что он за человек. Надо спросить у дворника или же у соседей.
Обойдя здание с тыла, он обнаружил во дворе компанию мужичков, расположившихся на длинной самодельной лавке. Наметанный репортерский глаз определил, что члены сидячего братства маются похмельем. Мужички явно местные, из тех работяг, с которыми можно найти общий язык, если проявить к их страданиям должное понимание. Он присел рядом с ними, достал папиросы. После нескольких фраз о погоде и о том, что лето уже скоро закончится, он, попыхивая папироской, сообщил ближайшему к нему «мученику», что хорошо бы для поправки здоровья принять пару чарок вина.
Спустя час он знал подноготную сторону незатейливой жизни Евсея Ниловича. Когда в третий раз сгоняли в шланбой за вином (разумеется, за счет Павла), решили пригласить к застолью Евсея Ниловича. К радости Павла, банковский клерк не отказался, вышел во двор в сорочке без воротничка, в ладных брючках на широких подтяжках и повел себя с загулявшими мужиками самым простецким образом. Пригубив вина, с любопытством взглянул на Павла и спросил, не ему ли он обязан приглашением к столу во дворе?
Павел кивнул и сразу же предложил:
— Может, позавтракаете со мной, Евсей Нилович, в трактире на Трубной. Разговор у меня к вам имеется.
Хорошим человеком оказался кассир — содержатель семьи из восьми душ, оптимист и труженик. Не пришлось ни стращать его, ни упрашивать. Выслушав Павла, он степенно допил налитый в блюдце обжигающий губы чай и предложил, прямо сейчас, отправиться на Мясницкую.
— Поищу в конторских папках бумажку, которая может оказаться для вас полезной. Я давно подозреваю хозяина и бухгалтера в темных делах, да не мне об этом судить. Я всего лишь кассир, мне семью кормить надо.
Из дальнейшей беседы с кассиром выяснилось, что человека по имени Илларион он видел несколько раз, но в последнее время тот в конторе не появляется.
Утирая платком лоб, кассир объяснил, что для него так и остались неясными отношения между хозяином и человеком, которым интересуется Павел. Лишь однажды он лично имел дело с Илларионом Котовым, выдавая ему крупную сумму денег для передачи их в Варшаве одному из партнеров Ломова.
— В тот раз я выдал из кассы около трех тысяч рублей, — рассказывал разомлевший кассир. — Сделал, как полагается, запись в расходную книгу о назначении выданных денег и отнес на подпись хозяину. В нашем деле требуется скрупулезность, поэтому я напомнил Котову, чтобы не забыл привезти из Варшавы документы, подтверждающие получение денег. Я и Котова заставил написать мне расписку, которая должна сохраниться. Может, она поможет вам отыскать этого человека.
Увидев на лице Павла разочарование, кассир пояснил:
— Сами увидите. В расписке, кроме имени и фамилии, адресок имеется, по которому Котов в Москве проживает.
Спустя час Павел внимательно изучал переданную ему кассиром расписку — листок бумаги и несколько строк, начертанных фиолетовыми чернилами: имя, фамилия, адрес, сумма полученных денег и дата с подписью.
Илларион, скорее всего, указал липовый адрес, первый, который пришел ему в голову, когда скрупулезный кассир, потребовал указать местожительство получателя денег. Но проверить указанный адресок, на всякий случай, обязательно надо.
Не откладывая дела, он пешком добрался до Маросейки, свернул в Колпачный переулок и легко отыскал указанный в расписке Иллариона дом. Деревянный домик с тремя окошками, выходящими в палисадник. В прошлом веке такими строениями была застроена чуть ли не половина Москвы, а теперь в центре города их осталось не так уж и много. Один из осколков старой Москвы приютился между высокими зданиями, недалеко от древних палат, принадлежавших когда-то гетману Ивану Мазепе. Снаружи дом, указанный в расписке, казался необитаемым: грязные окна давно не мылись и, несмотря на солнечный день, были завешаны плотными шторами.
Павел направился к проходу между домами, надеясь, что, взглянув на дворовый фасад, обнаружит в домике признаки жизни. Но его ожидало разочарование — на дверях красовались два висячих замка. Сокрушенно покачав головой, он пошел искать дворника. Надо проверить все до конца. Закрытый наглухо дом — еще не довод считать, что в нем никто не бывает.
Дворник, обнаруженный Павлом, около подъезда нового здания, рассказал, что ветхий деревянный домик находился во владении вдовы коллежского регистратора, умершей около года назад. С тех пор в нем никто не живет, так как наследники вдовы никак не могут договориться о разделе имущества.
Ну, вот и все, думал Павел, пересекая проезжую часть Колпачного переулка. Илларион в этом доме никогда не бывал и в расписке, датированной июнем, указал ложный адрес. Напрасными оказались старания добрейшего Евсея Ниловича, пытавшегося помочь разыскать бандита. Ни к чему не привели все сегодняшние его хождения и мытарства.
Зайдя в ближайший трактир, он съел тарелку мясных щей, выпил кваса, выкурил три папиросы. За всем этим огорчение поутихло, в голову стали приходить дельные мысли. Адресок, хотя и липовый, все-таки может оказаться полезным. Нельзя исключить возможность, что Илларион назвал его не случайно. Может, он часто ходит по Колпачному переулку, вот и запомнился ему номер деревянного домика. А зачем ему часто бывать в этом районе? Вероятно, где-то здесь расположено логово, в котором Купец скрывается после того, как была обнаружена мастерская фальшивомонетчиков.
Последующие часы он утюжил Колпачный переулок и прилегающие к нему дворы, расспрашивая местных жителей. Безрезультатно. Но он не отчаивался. Продолжал поиски с упорством охотника, идущего по следу матерого зверя.
Продолжение следует.
