Кораблик

Версия 2.0


Наступала ночь. Тучи медленно овладевали небом, солнце утопало в них, пыталось спрятаться от них за горизонтом, но тучи догоняли солнце и там, закрывали его, не давали красным лучикам вечернего светила падать на землю и воду. Тьма спускалась с небес, и  дождь обещал противно окроплять покрытую тьмой землю весь следующий день. Без света и вода, кажется, потемнела и теперь не переливалась как днем, а лишь манила холодом и темнотой своей бездны.
Но ни бездны, ни темноты не боялся стальной нос судна, смело разбивавший воду в мелкие холодные брызги. Разноцветные фонарики по бортам прогулочного кораблика приветливо переливались и разгоняли темноту, играла музыка, заглушая шум волн; винты, работавшие на полную мощность, будоражили воду за кормой. 
Дружный коллектив одиннадцатого класса праздновал выпускной. Веселье только началось. Вот разлили спиртное, и разнесли по столам первую партию пластиковых стаканчиков, вот сказали первый тост и первый раз выпив, загоготали на разный лад, как всегда это бывает.
 Кто-то закурил возле окошка, и от запаха сигарет, от сладкого запаха вина Стасу стало душно. Он ослабил галстук и удрученно посмотрел в свой стакан, на терпкое вино. Пить не хотелось совершенно. После вечерней тренировки Стас чувствовал только усталость: руки и ноги не разгибались, ныла недавно растянутая нога, болели разбитые кулаки.
Но самое страшное – Стасу было просто не интересно в компании этих людей, но сделать ничего он не мог. Рядом громко, наперебой говорили, спорили, ели, какая-то девушка визжала, опрокинув на себя тарелку с салатом. На этом празднике счастья Стас чувствовал себя одиноким, за два года совместной учебы он так и не смог сдружиться с остальным классом: по клубам он не ходил и поэтому был вечно «не в теме». Не притронувшись к вину, Стас встал, застегнул на все пуговицы свой черный как перья ворона пиджак, и, выйдя из-за стола, зашагал на нос корабля.
Но не успел он пройти мимо последнего столика, как чья-то рука ухватила его за шиворот и дернула вверх. Стас резко обернулся, одновременно освободившись от захвата, он через секунду столкнулся лицом к лицу со своим одноклассником Петром Акулиным.
- Куда ты?! – крикнул Петр – Останься с нами, придурок!
Стас испепеляющим взглядом посмотрел в уже раскрасневшуюся от алкоголя широкую физиономию одноклассника. Можно подумать, что лицо Стаса было лишено в этот момент всяких эмоций, лишь опытный актер или психолог мог бы заметить нотки ненависти или злости на почти детском лице одиннадцатиклассника:
-Ты вообще когда-нибудь гуляешь нормально? – закричал Акулин -  Сядь со мной и с друзьями-одноклассниками за один стол! Сядь! И выпьем! Выпьем, как мужики! – Петр вскочил из-за стола, толкнув при этом свою соседку и подругу Лику Буйнову
- Спасибо, но я гуляю – Стас проговорил последнее слово максимально медленно, что не могло не взбесить Петра – только со своими друзьями…
Пить с Петром не хотелось, но после такого заявления Стас не мог уйти просто так. Поворачиваться спиной к уже пьяному и агрессивно настроенному Петру было рискованно. Оба они занимались боксом: Петр, правда, не выдержал и месяца тренировок, а Стас ушел после двух лет занятий, травмы и запрета врачей; драться оба умели не понаслышке.
- А мы тебе не друзья значит?! – заорал Петр. Внимание всего класса уже было приковано к этой маленькой сценке. В одном углу импровизированного ринга стоял Акулин в белоснежном костюме с желтой рубашкой, золотыми запонками и заколкой на галстуке противно-лимонного цвета. Он являлся авторитетом класса, за глаза его даже звали «Петром Великим». А в другом углу – дурачок – Стасик в простом черном пиджачке.
Стас молчал. Принимать бой ему не хотелось, но он начал готовиться к потасовке. Спокойно снял очки и галстук, убрал их в карманы пиджака, а затем, не сводя взгляда с Петра, снял пиджак и, сложив, бросил его на ближайший стол.
- Ну, иди, иди сюда, на!  – закричал Петр и бросился на Стаса. Он схватил его за рубашку, но Стас ударил снизу вверх и освободился от рук оппонента. Противники обменялись серией молниеносных ударов. Петр разбил Стасу губу, а Стас сильным толчком отправил Акулина в краткосрочный полет по маршруту стол –> еда на столе –> диван с девочками.  Приземлившись на диване, Петр попытался было вскочить на ноги, но ноги его не послушались, и он смог лишь рухнуть в объятия Лики
Стас молча взял пиджак, посмотрел на вымазавшегося в еде оппонента и вышел. Поскольку команды со стороны Акулина не последовало, Стаса свободно выпустили на палубу.
- Я тебя потом добью! – выкрикнул в след Стасу Петр - Смотри, очки не разбей, губошлеп! – добавил он и засмеялся над своей шуткой вместе со всеми
Стас не услышал ее. К обидным словам от одноклассников он давно привык и научился их игнорировать.

На носу прогулочного кораблика было прохладно, дул приятный вечерок, и не пахло противными сигаретами.  Стас потрогал распухшую губу и с неудовольствием вспомнил, что ему предстоит кататься на этом кораблике до самого утра.
Решив занять себя чем-нибудь, он осмотрелся вокруг и, увидев свободный шезлонг, подошел к нему. Бросив полный отвращения взгляд в сторону салона: внутри, за толстыми стеклами подвыпившие девушки и юноши уже начали танцевать; Стас проверил свои карманы и обрадовался, так как нашел блокнот и карандаш. Можно было немножко отвлечься от происходящего, надеть очки (которых он очень стеснялся) и порисовать при свете фонаря, что стоял наверху, возле капитанской рубки.
Да, Стас привык к тому, что его не любят, за глаза называют дураком, тормознутым очкариком, забитым боксером и стараются уязвить при любом удобном случаи. Ну и пусть! Люди глупы, и даже не подозревают об этом, а он, Станислав, должен быть выше этого, должен уметь прощать. А иногда ведь так хочется… Вмазать прямо в лицо кулаком, и расквитаться за всё хорошее! Чтобы отвлечься от этих мыслей Стас взялся за карандаш.
Сначала он попробовал повернуться лицом к салону и начать рисовать то, что там твориться, но люди слишком быстро сменялись за стеклом, прыгали, подбегали к столам, ели и снова пускались в дикий пляс; рисовать это было невозможно. Стас отвернулся и начал рисовать водную гладь.
Бесконечная, волнистая водная гладь рисовалась легко и приятно. Несколькими штрихами Стас нанес на нарисованную воду одинокий кораблик, потом добавил кораблику труб, нарисовал из них дым. Кораблик, правда, получился какой-то маленький и некрасивый, из-за того что руки не слушались художника. Трубы вышли слишком большие, дым слишком густой, якорь - половина корабля, а громадная волна перед носом кораблика грозила опрокинуть его, так как была выше его раза в два.
Неказистый - хотел вывести Стас на борту корабля, но потом подумал, и написал Не Титаник:
- Но как же он может быть не Титаником, как же он может не утонуть, если я поместил его в столь бурное море? - подумал Стас. Здоровенная волна перед корабликом беспокоила его – Нужно нарисовать еще кораблей, которые смогут прийти на помощь, если что-то случиться – по-детски рассудил Стас и начал рисовать корабли
Они выходили у него разные. Большие и маленькие, линкоры с пушками и фрегаты с парусами, но главное, что их объединяло – они шли либо встречным курсом, либо тянулись, старались догнать и плыть рядом с маленьким Не Титаником. 

Шум внутри вдруг затих, и это привлекло внимание  Стаса. Все выпускники отчего-то собрались в кучу, впереди, конечно же, стоял Акулин в своем белом, но испачканном костюме, размахивал руками, возбужденно говорил, то и дело делал пальцы веером. Напротив него стояла какая-то невысокая девушка в темно-красном платье, со спины Стас не мог узнать кто, он только вспомнил, что она в начале праздника держалась где-то в стороне от всех. Сейчас она тоже махала руками, видимо говорила что-то в ответ, а потом наотмашь ударила Петра по лицу и в наступившей кромешной тишине (все ждали реакции Петра) вышла на нос, громко хлопнув дверью.
Стас только успел встать, он всегда вставал, когда в комнату входила девушка, и поправить очки, которые после хлопка дверью оказались на самом кончике носа. Теперь он узнал в девушке свою одноклассницу:
- Юнона, ты что ли?
Девушка ничего не ответила ему и, обхватив руками свои плечи, плюхнулась в шезлонг, безнадежно смяв оставленный там блокнот. Слезы навернулись на ее глаза. Первые несколько секунд она смотрела куда-то в сторону, на воду, на небо или на горизонт. Стас попытался проследить ее взгляд, но ее немножко охрипший от предыдущего спора голос остановил его мыслительный процесс:
- Не зависай, Стасик! – она смахнула указательными пальцами слезы и посмотрела на Стаса, он как обычно спокойно смотрел ей прямо в глаза - Вот, посмотри, что сделал это кретин Петрушка! – Юнона расправила складки алой юбки своего платья
Чтобы лучше рассмотреть громадное пятно Стас зачем-то опустился на корточки и потрогал подол ее юбки:
- Специально залил  вином и не извинился даже, а только заржал! – Юнона оживилась и начала говорить быстрее – А я ему сказала, что мне плевать и на него и на весь класс! На весь дружный коллектив! И что видят они меня сегодня в последний раз! – Юнона посмотрела на Стаса, он, как ей показалось, снова крепко задумался и немножко завис -  Боюсь, платье придется выкидывать – с сожалением добавила она
Только теперь, держа в руке краешек юбки, Стас додумался осмотреть свою одноклассницу с ног до головы. Короткая, аккуратно уложенная прическа-каре, темно-алые, прямые волосы. На маленьком округлом и приятном лице минимум макияжа. Лишь чуть подведены глаза и накрашены губы. Платье из алого материала с очень широкими лямками, но без рукавов и с длинной юбкой. Темные простые колготки и невычурные красные туфли. Все просто и красиво.
Но тут Стас вспомнил про блокнот:
- Ой, а ты на моем блокноте сидишь – сказал Стас, и не успела Юнона привстать, как он запустил руку под ее пятую точку и, вытащив помятый блокнот, попытался расправить смятый рисунок
- Садись – Юнона подвинулась на шезлонге, Стас сел рядом, она положила левую руку ему на плечо, а правой взяла его блокнот – Что ты тут нарисовал?
- Кораблики – словно извиняясь, ответил он и засмущался
- Все кораблики атакуют вот эту маленькую несчастную посудинку? - удивилась она и посмотрела на его лицо, при этом, это заметил Стас, она ни слова не сказала о его разбитой губе, не назвала его губошлепом или очкариком –  Все на одного. Все как в жизни…
- Нет, все не так… - хотел было возразить Стас, но тут дверь открылась, и Стаса с Юноной буквально обдало волной громко кричащей музыкой. Они вскочили.

Одноклассники вышли на нос. Снова запахло противными сигаретами и терпким вином. Петр вместе с Буйновой проломились вперед и оказались лицом к лицу со Стасом. Акулин уже с трудом стоял на ногах и поэтому крепко держался за Лику. Сильная, под два метра ростом теннисистка могла бы спокойно нести его на руках.  Костюм Петра пострадал в неравной битве с застольем: появилось несколько новых пятен,  окончательно запачкались и потеряли прежний блеск запонки, а манжеты рубашки нелепо вылезали из рукавов пиджака и были запачканы в каком-то соусе или залиты вином. Чуть погнутая заколка для галстука торчала из нагрудного кармана.
- А ты неплохо рисуешь корабли – процедила сквозь зубы Юнона. Ее слова были обращены к одноклассникам, она как бы хотел узнать, что им нужно.
Петр расплылся в пьяной улыбке и заговорил, играя на публику:
- Это значит, пока мы там с вами гулянки гуляем, и вечер выпускной празднуем, эти люди - он выдержал паузу и буквально прокричал следующие слова – тут пару семейную образовывают! Втихомолку… – последнее слово он проговорил почти шёпотом и, засмеявшись, продолжил - Вы посмотрите на них! Идеальная пара! Очкарик и дура! Может он ее чему хорошему научит?! Однако хороши же муж и жена! Вы посмотрите, какие заботливые! Стасик, как ты хорошо рисуешь – передразнивая интонацию Юноны, Петр заговорил писклявым голосом – Ой, а можно я тебе руку в жопу засуну? – Петр сделал какой-то непонятный жест в воздухе, он словно что-то крутил и тряс рукой одновременно – Конечно, только встань на коленки, дорогой! – Петр взвизгнул, договорив эту фразу, схватил Стаса за рубашку и притянул его голову к своей – Понял, да?!
Юнона сделала шаг вперед, оттолкнула Петра от Стаса:
- Петрушка? Ты напился, Петрушка! Ты лыко не вяжешь, иди и проспись! Пусть тебя твоя Лика минералкой для начала отпоит, а потом мы с тобой поговорим!
- Кто это мы?! Мы?! – удивился Акулин – Да кто за тебя пойдет?! Твои воображаемые друзья-подруги?!  – гаркнул он, и
еле-еле сохранив равновесие,  отстранился от Стаса. Одноклассники засмеялись  над ним, и тогда начала говорить Лика:
- А ты, шлюха, вообще молчи, кто тебе слово давал?! – закричала она
- Ты на себя посмотри! Кто из нас шлюха?! – закричала Юнона в ответ – Вы посмотрите на нее! Вырядилась, как ни пойми кто, накрасилась как «на панель», и что ты хочешь?!
Все не засмеялись, а уже грубо заржали. Лика, не понимая, почему смеются над ней, осмотрела свой наряд. Переливающееся и блестящее маленькими камнями, словно звездами, черное платье с широкими, скрывающими толстые руки, рукавами по локоть, коротенькой юбкой и глубоким, как впадина в морском дне, вырезом на спине.
Петр между тем схватился за стул, и хотел было уже начать драку, как голос капитана из громкоговорителя откуда-то сверху, из-за ярко светящего фонаря, всех отрезвил:
- Разошлись все!!! Думаете, наняли корабль на ночь и  можно делать что хочешь?! Я вам тут буянить не позволю!!! Бу-я-нить не-по-зво-лю!
-А мы, что? Мы не буяним! – закричала в ответ Лика. Раздался дружный смех. Все снова смеялись на ней.
-Вы у меня живыми с корабля не выйдете! – воскликнул Петр, одноклассники замолчали, а он, в обнимку с Буйновой, отправился в салон – Все меня поддержат! – добавил он, и одноклассники устремились за ним
- Меня в порту друзья заберут! – неожиданно выкрикнул Стас
Все загоготали и, оставив Юнону со Стасом на носу, скрылись в салоне. Вечеринка продолжалась. А Стас между тем усадил Юнону в шезлонг и укрыл ее своим пиджаком, так похолодало. Она поправила ему воротник рубашки, и Стас, сев на пол, принялся рисовать Юнону на оборотной стороне помятого листа с изображением корабликов.
- Пожалуйста, сиди ровно. Старайся держать голову прямо. Не вертись, я тебя прошу. И не разговаривай, умоляю, я  же рисую твой портрет, и боюсь, как бы он не получился кривым, как тот маленький кораблик! – это был весь набор скудных фраз, которые Стас сказал Юноне за оставшийся вечер
Ей казалось, что он рисует не простенький набросок, а целый, настоящий, портрет, и не карандаш у него в руках вовсе, а палитра с масляными красками и набор первоклассных кисточек. Стасу это тоже казалось, его обуяло вдохновение, и он ни о чем другом не мог думать. Когда же прогулочное судно повернул в порт, Юнона не выдержала и спросила:
- Кто тебя встречает, ну что ты врешь, Станислав – последнее слово она проговорила по слогам
- Друзья – не отвлекаясь от рисования, ответил Станислав – Мои хорошие друзья: Слава, Артем, Леша, Алексей то есть. Они меня заберут. На машине. Мы на дачу отдыхать едем. Рыбу ловить.
- Понятно – со вздохом ответила Юнона. Ей уже было не интересно. Ну, кто еще может приехать за Стасиком, кроме таких же как, он неудачников. Нет, слово ботаник она никогда не употребляла, но человеком, который слишком часто зависает,  Стаса называла не редко. Так как все обзывали Стаса,  Юноне было совестно, если она так плохо говорила про Стаса или даже так думала про него. 

Вот, наконец, вдалеке показались очертания  серого города. Ночь пролетела незаметно. Прогулочный кораблик вошел в порт. Мотор заглох, корабль пришвартовался и теперь, стоя у причала лишь покачивался на волнах. Ставшие тусклыми при слабом утреннем свете лампочки погасли, музыка замолчала. Потух даже ярко горевший всю ночь фонарь, установленный на крыше капитанского мостика.
Стас и Юнона стали собираться. Юнона готовилась к последнему бою, а Стас, как ни в чем небывало застегивал и поправлял свой пиджачок, беззаботно протирал платочком очки. Зарисовку он так и не закончил, и обещал дорисовать потом по памяти, но это Юнону уже и не интересовало. Она, хорошо зная Акулина, волновалась и гадала о том, что он сделает с ней и Стасом.
Настала пора покидать кораблик.  Праздник кончился и все начали вяло расползаться по салону, наступая ногами на разбросанную по полу еду и пластиковые стаканчики. Поскольку трап подали к корме, Стасу и Юноне требовалось пройти насквозь весь салон, при этом избежать встречи с Петром и одноклассниками было не возможно.
Встречающие на причале уже устали ждать. Ребята в салоне спешно одевались, девушки прихорашивались у зеркал, парни искали по полу потерянные пуговицы и платки, изредка звонили забытые мобильные телефоны, звенели пустые бутылки  – последнее услышал даже Стас, когда открыв дверь, он пропустил Юнону вперед и сам пошел за ней по салону.
Лика и Петр уже ждали их, готовились к перепалке. Их окружала разношерстная толпа одноклассников, желавших насладиться очередным неприличным зрелищем. После бурной и бессонной ночи лицо Акулина  побелело, под глазами образовались большие мешки. Юнона сделала предположение, что он успел принять пару таблеток какого-нибудь наркотика.  Белоснежный пиджак Петра был скомкан и валялся в углу, запонки и погнутую заколку он успел где-то потерять, и теперь был вынужден закатать по локоть грязные рукава своей некогда светло-жёлтой рубашки.
- На берег их, и там разберемся с этим губошлепом и придурочной! – коротко приказал Петр и сделал пальцы веером
Стаса и Юнону обступили, вытолкнули из салона. Случилось самое страшное. Петр уже принял решение, а так как он это сделал под давлением Лики, оно было не из лучших. В любом случае, решила Юнона, нужно готовиться к расставанию с мобильным телефоном и деньгами. А вот Стасика ей было жалко, он ведь глупый, полезет в драку, и ему обязательно разобьют дорогие очки.
Юнона и Стас вышли на пирс, их, словно заключенных, толпа начала толкать в спину. И было не понятно, куда же все направятся, куда же их поведут, как где-то позади, чуть вдалеке от причала раздался автомобильный гудок, и кто-то зычно прокричал:
- Чем-пи-он! Чем-пи-он! Где ты?
Стас вышел из зависания, оживился и, подняв голову, замахал рукой. Петр хотел было сунуться к нему, но увидев группу ребят, встречающих Стаса, остановился. Выпускники расступились и пропустили к Стасу его троих друзей: коренастого Вячеслава, невысокого Артема в спортивном костюме, и огромного Лешу с ленточкой выпускника на боку. Все трое друзей поочередно поздоровались со Стасом за руку, при этом не прозвучало ни одного обидного слова, ни кто не назвал Стаса губошлепом, а самый высокий из друзей, Алексей, воскликнув:
- Станислав, чемпион ты наш! – согнулся в три погибели и обнял друга
Не успели они начать разговор, не успели даже загоготать удивленные одноклассники, как Буйнова возмущенно закричала:
- Бей их! – и дала сигнал к атаке
Хотя Петр все еще не был готов к физическим упражнениям, но он бросился выполнять приказ Лики. Вместе с ним ринулась и толпа его подвыпивших сторонников. Что произошло дальше, Петр так и не понял. Он ошалело махал руками, дрался, куда-то летел и на что-то падал, и такое сумасшествие могло бы продолжаться бесконечно, если бы Акулин не упал в воду после того, как обматерил Стаса и Юнону. Но и это не остановило его. Он выскочил  из воды и, сбив Стаса с ног, заорал:
- Да, да я тебя сделал очкастый Стас!
После чего он потерял сознание и очнулся через несколько часов совсем в другом месте…

А вот что произошло на самом деле, когда началась драка. Юнона успела только взвизгнуть, как оказалась в надежных руках Стаса. Он почему-то бросился спасать ее, а Слава, Артем и Леша не сговариваясь дали отпор неприятелю. Немного озверевшая пьяная толпа под руководством Буйновой ничего не смогла сделать с тремя хорошими боксерами, которые к тому же были друзьями и отлично чувствовали плечо друг друга.
Сначала задиры полетели на землю, а затем остальные одноклассники Стаса, еще минуту назад активно поддерживающие Акулина, бросились врассыпную. Бросив туфли на высоком каблуке, побежала прочь даже Лика.
Поставив Юнону на землю около машины друзей, Стас бросился назад и, расталкивая разбегающихся одноклассников, побежал к Алеше, Славе и Артему. Те стояли, уже опустив кулаки и, что-то неспешно обсуждали. Петр, в начале драки отступивший к самой воде, стоял около нее, махал кулаками и, пошатываясь, безумными глазами смотрел на происходящее:
- Сука ты и сука твоя Юнонка! – закричал он и потряс кулаками – Уроды!
Этого Стас стерпеть не смог. Эмоции захлестнули его. Стас рванул вперед, друзья не успели схватить его, как он подлетел к Петру и с разбегу толкнул его с набережной
- Су-у-у-к-а – только и успел сказать Акулин, прежде чем его тело, словно куль, грохнулось в воду
Все бросились к воде. Одноклассники, выпускники, случайные прохожие, все смотрели на барахтающегося в воде Петра, кричали что-то ему, показывали на него пальцем, а он ничего не соображая то тонул, то выныривал, то пытался плыть, но плыть у него получалось только в противоположную от берега сторону.
Стасом овладело второе желание – желание броситься в воду и вытащить Петра, но побежавшие Юнона и друзья остановились его и, оттащив от берега, усадили в машину. Матросы с прогулочного корабля бросили в воду спасательный круг, Петр кое-как ухватился за него и когда круг на веревке подтащили к самому спуску к воде, неизвестно откуда взявшийся милиционер попытался вытащить Акулина на сушу, но лишь схлопотал от него по лицу. Акулин еще минут пять не подпускал к себе некого, он был неадекватен, кричал:
- Да, да я тебя сделал очкастый Стас! Я тебя порвал!
 Но Петра повалили на землю, испачкав в конец его белоснежный костюм. На его запястьях защелкнулись наручники, и он отправился в отделение милиции, где и пришел в себя после наркотиков и опьянения.
Солнце подало первые признаки жизни. Свет вырвался неожиданно откуда-то из-за линии горизонта и вмиг все преобразил. Светило вновь влезало на небосклон и освещало разогнанные ветром поредевшие облака с тонкими и как будто заостренными краями. Водная гладь заискрилась, просветлела, из темной синевы превратилось в светло-голубую прозрачную лазурь.
А между тем джип с четырьмя друзьями Стаса и им самим уже мчался по шоссе. На переднем сиденье сидела Юнона и расправляла помятый листок из блокнота, на одной стороне которого был ее портрет, а на другой – рисунок с корабликами…


Рецензии