Червяк с неожиданной ловкостью провернулся в Серёгиных руках, проскользнул меж пальцев, обвил крючок и с силой оттолкнул руку в сторону.
Сергей опешил …, и неуклюже всадил острое жало в указательный палец. Взвыл, чертыхаясь от боли и досады:
- Блин, что за черви у Михалыча? Хребет у них будто из стальной пружины. Эспандер кистевой в солидоле, а не червяк дождевой. Мясом он, что ли их кормит? С гвоздем легче справиться, чем с этими злодеями.
Что бы ни касалось моего друга, - однозначно, - готовься к сюрпризам. Вредная натура у Михалыча. Ох, и вредная. Свела судьба нас - то ли на радость, то ли …
Да, нет – на радость, однозначно. Но коленкоры выдаёт друг мой сердечный те ещё, тут уж держи, как говориться, ухо востро. Вот и сейчас – что за «хрень», я извиняюсь, происходит с этими червяками? Да и предчувствие поганое с самого утречка. И никаких тебе знаков на пути или подсказок.
Чего ждать? К чему готовится?
Серёга вытаращился на палец, … червяк прищурился на него …
- Ну и чо ты зенки-то пялишь?
С досады Серёга трижды плюнул в наглую морду червяка. Сейчас полетишь рыбок заманивать. Там и применяй своё проворство. Можешь их прям через борт в лодку подсаживать. Я только рад буду.
Рыбак старался подбодрить себя, раззадорить, но ни тут-то было. Тревога нарастала и нарастала.
Он зло посмотрел на червяка:
- Ну, ты совсем обнаглел! Прищурился ещё - будто не я, а ты тут рыбалку настраиваешь.
Потом повернулся к другу и окликнул:
- Чо за дела, Михалыч? Ты кого мне подсунул? Это ж Змей Горыныч в натуральном виде, а не червяк дождевой.
И тут, ни с того ни с сего, удилище выпало из рук и покатилось по борту лодки. Леска натянулась, и крючок ещё глубже вошёл в указательный палец.
Серый взвыл:
- Да что ж это за напасть такая?
Эх, сам виноват – надо было поморить этого гада ползучего голодом пару дней, сбить с него прыть и наглость. Так нет – всё бегом, да бегом ...
Намучаюсь я с этой землеройной живностью. Как пить дать – намучаюсь.
Во, наглец-то!
- Ну, чо – надо палец дальше дырявить, жало наружу выталкивать, а так ни добыть, только намаешься. Гарпун в себя всадил, одним словом.
- Михалыч, ну ты чо молчишь-то? На кой ты мне их ... ? Не молчи, Михалыч?
Странное дело! … Михалыч даже не шевельнулся. Он сидел на носу лодки и внимательно следил за поплавком, неподвижно застывшим у границы зелёного ковра из кувшинок. Наступил тот момент на зорьке, когда вот-вот клюнет первый окунь. Самый ранний, долгожданный и голодный! Потянет пробковый поплавок с гусиным пером на себя … и тут же утопит резким рывком. После точной подсечки леска под нажимом сильной рыбы разрисует водяную гладь родного озера замысловатым узором.
И начнётся!
Знакомая с детства картина, но как ни старайся, двух одинаковых не вспомнить. Каждый раз что-то другое. Каждая зорька первая и единственная.
Тут уж не до земных забот. Рыбалка – дело святое и сугубо интимное.
Азарт! Поединок!
А Серега, тем временем, попытался проткнуть кожу на указательном пальце изнутри и освободиться от проклятого крючка. Да и кусачки из Танькиного маникюрного набора для такого случая всегда под рукой.
И тут Серый почувствовал - происходит что-то неладное, совсем даже против его воли.
Остриё крючка заскользило внутри пальца, потом … дальше – к локтю, к плечу и – о Боже – с треском, дырявя живую ткань, прошло рядом с лопаткой, царапнув рёбра и позвонки. Наконец, порвало кожу в районе кобчика, выскочив наружу. Дикая боль сковала перепуганное сердце рыбака.
Серёга напрягся всем своим нетренированным телом, изо всех сил постарался противостоять невидимому злу. Однако «зло» повернуло его к себе лицом и, ухмыльнувшись отвратительной пастью, прокомментировало ситуацию:
- Ну, чо, Серый, неожиданно оказался по другую сторону удилища? Иди-ка я на тебя плюну три раза для порядка и заброшу воооон на то зеркало. Там тебя и поймает щучка. Ох, и насладишься ты сегодня сибирской экзотикой.
Серёга с ужасом разглядывал огромного червяка сидящего в лодке на его месте и держащего два удилища.
На втором, насаженный на крючок, болтался его верный товарищ, – его друг Михалыч. Крюк вошёл Михалычу в шею, а выскочил так же, как и у него в районе кобчика.
- Михалыч, ты как?
- Отдыхаю Серёга. Тебе же сказали – экзотика! Так что наслаждайся по полной. На всё воля Божья.
Серёга не поверил своим ушам:
- Ты кого городишь, Михалыч, какой наслаждайся? Мне на тебя смотреть страшно. Ты где этих чертей накопал? Это прикол, какой или судьба наша отвлеклась по случаю и оставила нас с этими гадами один на один?
- Слушать надо старших и вовремя на просьбу отвечать. Тогда и сюрпризы стороной гулять будут.
Грустно так ответил Михалыч.
В это самое время раздался звук смачного плевка, и серёгино лицо залепила липкая червяковая слюна.
В следующий момент он услышал ехидный голосок и слова:
- Ловись рыбка большая и маленькая … хи… хи … хи …
Однако бывалый рыбак и в таком непривычном состоянии расслышал нотки азарта в голосе, казалось бы, равнодушного до рыбалки существа.
- Чёрт ползучий, а туда же – порыбалить захотел. «Мужик - он и среди червяков рыбаком оказаться может». Да нам-то с Михалычем какой с того резон? Скормит рыбам – как пить дать – скормит змей ползучий
В полёте Серёга понял, что он превратился в маленькую мушку (в живца) и судьба его крепко накрепко переплелась - и с Михалычем, - и с этим чокнутым червяком, - и с рыбками, что с нетерпением поджидают его под водной гладью живописного озера …
- Неужели всё? Закончу жизнь свою непутёвую в роли «живца»?
«Михалыч чего-то крикнул?» – надо дослушать в следующий раз, когда нас, дай Бог, достанут на свет божий.
Серёга молил Бога, чтобы червяк сумел правильно забросить настрой. Так, чтобы плюхнуться на воду, а не изувечиться о крепкий лист кувшинки или, не коснувшись воды, оказаться болтающимся в воздухе. Так и порваться не мудрено пополам или на части разлететься под своим весом. Но червяк оказался ловким «парнем». Во всяком случае, у него получилось.
Под водой Серый напряг глаза, желая разглядеть Михалыча, но толи вода была мутновата, толи темно здесь, под сводом из плотного ковра кувшинок.
Одна муть и тени …
Зато, тут как тут, появились огромные рыбины. Хотя, какие они огромные, если бы Серёга был в своих привычных размерах, но для (живца) картина складывалась очень даже незавидная. Хорошо хоть и одежда уменьшилась до моих объёмов, а так бы обгрызли враз, спустили бы шкуру в один присест рыбки золотые. Но брезентовая куртка, штаны и бредни надёжно защищали от мелких острых зубов пескарей и гольянов.
А вот и он – красавец окунь собственной персоной. Сейчас отхватит кусок и конец моим мучениям.
И вдруг, голос Михалыча:
- Изловчись, Серёга, подставь ему крюк, а когда он приблизится, уколи, прежде чем он хватанёт тебя. И нож достань правой рукой из ножен, … и коли его, коли в глаз, в губу, … коли, дружище, не сдавайся.
Что там под водой происходило, Серый не помнил, но вскоре его подняли наверх. Удилище, где наживкой был Михалыч, тоже лежало рядом. Друзья переглянулись …
Михалыч бодрым голосом посоветовал:
- Когда в следующий раз окажешься под водой, не бойся – дыши свободно. Что-то с нами произошло, мы можем обходиться, как рыбы, без воздуха. «Ихтиандры», блин ...
Так вот – цепляй крючок за камень, корягу ли, стебель кувшинки. Червяк привязал китайские крючки, а они не калёные – разогнутся махом. Только потом угадай, где соскользнуть удобней. Лучше конечно на берегу или хотя бы в лодку. В воде нас с тобой рыбы слопают за милу душу. Давай, держись, Серёга. Будет причина погулять у нас с тобой на законном основании, если всё получится, как надо.
И молись, брат! Ох как молись! …
И, правда, в следующую минуту Серёга уже летел над озером. Стрекоза неожиданно появилась со стороны оранжевого солнца и больно лягнула его в живот. Боковым зрением Серёга разглядел на берегу кузнечиков разных мастей, бабочек, мотыльков, и других давних знакомых рыбака со стажем.
- Это ж мои наживки на каждый день!
Все они были огромными, и все тыкали в его сторону лапами, крыльями, усами и другими частями тела.
- Это чо такое? Я где так накосячил? Это меня за них, что ли казнить хотят?
И тут он вспомнил, как Михалыч настойчиво и деликатно напоминал ему в десятый или двадцатый раз:
- Серёга, зайди на сайт «Каталог воблеров» и даже ссылку дал, а я, как всегда, – потом, да потом …
Выходит это меня за моё живодёрство по отношению к разной живности наказывают? Ах ты блин! Ну конечно за это, за них! …
А червяк приостановил полёт (живца) и подтянул Серёгу к своей страшной морде. Приоткрыл широкий рот, окаймлённый ярко красными губами, улыбнулся маленькими глазками и прошипел, раздуваясь, как кобра перед броском:
- Ты бы относился повнимательней к советам товарища своего, Михалыча. Вспомни – какой год он только на мушек искусственных ловит, да на блесны мудрёные? То-то же! Уловил мысль-идею? Пора пользоваться передовыми изобретениями братьев-рыбаков. Да и свои мозги напрячь, не помешает. Ты нашего брата лет двадцать, без малого, живьём на крюк насаживаешь? Самому-то понравилось? Поди, с жизнью попрощался уже?
Серёга от неожиданности прослезился и попытался что-то сказать в своё оправдание, но под взглядам огромного червя прикусил губу.
Червяк на прощание произнёс совершенно равнодушным голосом:
- Соскользнёшь самостоятельно – живи! Нет – ступай к рыбам на корм. Мои братья натерпелись от тебя – хуже некуда. Стольких угробил божьих тварей, что никакой жалости к тебе нет и в помине.
Проговаривая, как бы, прощальные слова, червяк широко отвёл удилищем и метнул Серёгу в саму гущу кувшинок.
Восходящее солнце приветливо махнуло теплой зарницей в искажённое болью лицо рыбака. Сердце оцепенело от горя и страха.
Серёга изловчился и скинул брезентовую куртку, оголив грудь и правую руку. Левую рванул так, что кожа с треском разорвалась, как тряпка, и лохмотьями повисла на крючке. Изуродованная рука оказалась свободной. Он ещё в воздухе успел подтянуть тело вниз, а ногами упёрся в изгиб крючка и с рёвом надавил на него, теряя сознание …
- Ты чо творишь, змей окаянный! Совсем из ума выжил, что ли?
Серёга разлепил глаза и, всё ещё воя от боли и страха, вытаращился на перепуганную Танюху. Его трясло, как в лихорадке.
- А? Чо? Где я? А где этот? Фу ты, блин. Танька, ты что ли? О … Ё …. Живой!!!
Серёга ошалело зыркал по сторонам, а когда проснулся окончательно, то перво-наперво потянулся к телефону.
- Ты куда звонить собрался? В психушку? Тогда добро пожаловать! Три часа ночи!
Серёга махнул на неё рукой:
- Молчи, женщина! Мне надо срочно узнать – Михалыч-то всплыл или того …?
Ты ополоумел ли чо? Он тебе с вечера звонил, про «вомммблеров» каких-то спрашивал. Да ты уж спать улёгся после пивка своего. Будь оно неладно! Насос глубинный «Агидель» с тобой не сравнится. Прибила бы …
- Чего разоряешься? Когда я лишнего позволял? Так – пару баночек под футбол и точка. Я ж кремень, Танюха. Серёга уже сообразил, что к чему и, осторожно поворачивая голову из стороны в сторону, тихонько возвращался к привычной жизни.
И жену свою, Танюху воспринимал, как и положено воспринимать бабу в тонкой сбившейся выше коленок ночнушке.
Танюха заметила, что у мужика глаза вползают под брови, фыркнула подобрев:
Оооо, кобель – только, что тонул и захлёбывался, а пяти минут не прошло – туда же …
- Щас, Танюха, потерпи минутку, я только заявочку оформлю.
Танюха прыснула в край покрывала и легонько стукнула мужа по спине.
- Отстань а, мне на работу спозаранку, с рыбалкой своей обнимайся … Всё – я сплю … Правда – не приставай, дай выспаться, Серёжка.
- Вот всегда так – мужик, считай, с того света возвернулся, а она – не приставай. Так и быть – спи … я сегодня добрый.
Танюшка только икнула в ответ, сдерживая хохот. И затихла.
- Уфффф … ну дела … Никакой рыбалки, пока эти воблеры в карманах не окажутся. Замётано!
А Михалыч-то за что пострадал?
И тут в наступившей тишине знакомый до дрожи голос:
- В одной лодке, считай, второй десяток годов промышляете, значит оба в ответе друг за дружку! И за немилость к братьям своим меньшим по полной ответите на пару. Понял, Сергунчик?
- Ох, и понял, уважаемый, на всю оставшуюся жизнь зарубки останутся. Не сумлевайся, червячок дорогой. Видишь, я со списочком работаю. Обещаю, всё будет тип-топ. Ты только не того … ну ты понял … не испытывай нас с Михалычем боле …
- Замётано! А ты не молчи, а делись со своими друзьями передовым опытом братьев-рыбаков, как местных, так и заморских. Просвещай, одним словом!
- Прощевай покуда, добрый человек.
- Прощевай, червячок дорогой … пожалуй навсегда…
«Таааак – где тут списочек от Михалыча?»
Ага, вот он:
- Искусственные приманки Berkley
- Мормышки
- Прикормки и аттрактанты
- Силиконовые приманки
А вот и воблеры! Так-так:
1. Смазка Shimano SP 003H
2. Балансир Nils-Master Jig 3#85
3. Балансир Nils-Master Jig 3#167
4. Балансир Nils-Master Jig 2#46
5. Леска Antares Fluocarbon 50м d=0.29
6. Балансир Nils-Master Jig 1+#170 - 250
7. Аттрактант Mega Strike универсальный
8. Балансир Nils-Master Jig 3#55
9. Балансир Nils-Master Jig 2#170
10. Пояс Rapala Sportsman 10 Tackle Belt
Серёга оформил заявку через интернет магазин, потряс списком во все углы, будто показывая кому-то, и только потом тихонько прилёг на край кровати. Заботливо прикрыл Танюшкино плечо тёплым одеялом. Нежно обнял любимую женщину и заплакал … Плакал, не сдерживая слёз, обиды и … жалости к себе. Как в детстве, всхлипывал горько и жалостливо, до икоты. Потом незаметно успокоился и уснул легко и крепко … как на покосе.
Серёга видел сон, … вроде они с Михалычем распаковывают посылку с воблерами, а весёлая стрекоза доверчиво заигрывает с ними, садясь, то на нос к Михалычу, то на ухо к Серёге. Щекочет крыльями и лапками теперь уже совсем своих людей, звонко смеётся в ответ на их замечания и упрёки …
