Глава 3. Ночной допрос.
На кладбище Павел приехал заранее, чтобы до похорон Хворостиной навестить могилку отца и матери. Вернувшись на родину, он часто приходил к небольшому гранитному памятнику на могиле родителей, извиняясь в душе перед ними за то, что не имел возможности делатьэтого, пока находился в Германии.
Матушка ушла из жизни, когда он учился в начальных классах гимназии. Тогда он и представить не мог, как сильно будет о ней тосковать. А отец? Он всегда был занят делами фабрики, домой возвращался поздно и виделся с Павлом в основном по праздникам. Но именно он привил сыну чувство ответственности за дела, за которые приходиться браться. От матери он унаследовал способности к рисованию и любовь к искусству, от отца — энергию и упорство в достижении цели.
Как ему не хватало тепла любящих родительских душ, когда он безусым юнцом отправился в плаванье по житейскому морю. И как теперь не хватает ему их любви и духовной поддержки…
Похороны Хворостиной близились к завершению. Наконец Павел увидел Войтеса — высокого худощавого человека с белокурыми волосами, подошедшего к группе людей у могильного холмика. Выждав какое-то время, Павел стал пробираться к нему и оказался за спиной петербуржца. Пора приступать к выполнению поручения следователя.
Это оказалось не так уж сложно. Обернувшись, Войтес узнал Балуева и кивнул ему в знак приветствия. Теперь вполне естественно и прилично завести разговор с бывшим партнером Дарьи Романовны.
Придав лицу скорбное выражение, он вплотную придвинулся к Войтесу и шепнул ему, что хотел бы сообщить нечто важное относительно кончины Хворостиной. Петербуржец не выразил ни удивления, ни любопытства и, молча, последовал за Балуевым. Отойдя в сторонку, они остановились у массивного купеческого надгробия.
Павел в точности выполнил все наставления следователя Чуйко: рассказал о воскресном вечере, когда он вернулся из ресторана домой, и о том, что увидел, заглянув в распахнутую дверь квартиры Дарьи Романовны.
Войтес слушал внимательно, не перебивая рассказчика, лишь, услышав о завещании Хворостиной, что-то буркнул себе под нос. Но, когда Павел поведал о странном вопросе следователя и о мертвой курице, обнаруженной сыщиками в кабинете Дарьи Романовны, Войтес вцепился пальцами в рукав собеседника и потребовал, чтобы он забыл странности этой истории и никому о них не рассказывал. После этого, сухо попрощавшись с Балуевым, Карл Иосифович, поспешил к выходу с территории кладбища. Павел проводил Войтеса задумчивым взглядом.
Странными были не только некоторые обстоятельства смерти Хворостиной, но и реакция ее партнера, когда он о них услышал. Поведение Карла Иосифовича выглядело подозрительным. Что его так напугало? Хорошо бы, не мешкая, сообщить обо всем этом следователю Чуйко.
Тарас Андреевич неожиданно оказался рядом. Едва Войтес скрылся из виду, следователь негромко окликнул Павла. Выслушав рассказ Павла, одобрительно потрепал его по плечу и спросил:
— Хотите знать, как я расцениваю поведение наследника Хворостиной? Пока можно сделать один важный вывод. Если Войтес и не убийца, то что-то знает о злосчастной курице. А это уже результат.
Попрощавшись с Балуевым, Чуйко спешно покинул кладбище.
Результат, только неизвестно какой, думал Павел, возвращаясь к могиле Дарьи Романовны. Хорошо, если результат этот не будет иметь плохих последствий. Неизвестно, как именно Войтес использует сведения о смерти Дарьи Романовны. Может, именно это даст возможность преступникам избежать наказания.
Почему-то ему представлялось, что преступников было несколько, и кто-то из них обитал в доме Хворостиной.
* * *
На поминках присутствовали почти все жильцы трехэтажного доходного дома. Павел пристроился в дальнем конце выстроенных в ряд столов, оглядел присутствующих. Войтеса не было видно. Он привычно достал из кармана блокнот. Ради приличия, посидит за столом немного, а затем незаметно покинет квартиру Хворостиной.
Сделав несколько карандашных набросков, он почувствовал, что больше не выдержит, пора уходить. Стал протискиваться вдоль стены к выходу, опустив голову, чтобы не видеть лиц жующих и пьющих людей. Постные физиономии, приглушенные голоса, а в глазах алчность и зависть к миллионам убиенной Дарьи Романовны и к тому, кто это богатство наследует.
Он был рядом с распахнутой дверью, предвкушая удовольствие от выкуренной на улице папиросы. Но не тут-то было. Путь преградил тучный мужчина в засаленном фраке и сообщил, что с ним хочет поговорить пожилая дама, знавшая родителей Павла. Он подвел его к седовласой женщине, скучающей в одиночестве. Она долго ахала и вздыхала, удивляясь, как быстро проносится время, каким видным мужчиной стал сероглазый Павлик, которого она гладила по головке, бывая в гостях у Балуевых. После расспросов о теперешней жизни Павла, старушка попросила помочь ей добраться до дома.
Старая дама жила у Никитских ворот. Проводив ее до дверей покосившегося особнячка, еще более древнего, чем его хозяйка, Павел закурил наконец желанную папиросу, размышляя, куда направиться дальше. Возвращаться на Петровку не было смысла.
Он пошел вниз по Никитской, останавливаясь и вспоминая времена своей молодости. Как и прежде, на улице часто мелькали лица студентов расположенного рядом Университета. Многие из них жили в зданиях, выходящих фасадами на широкую улицу, или в домах победнее, расположенных в близлежащих кварталах. Присутствие в этом районе многочисленной и веселой студенческой братии придавало всей округе своеобразный облик.
Между Никитской и Поварской расположены узенькие переулочки: Хлебный, Скатерный, Столовый, обитатели которых в древние времена обслуживали трапезы и пиры в царском дворце. С тех пор миновали столетия, и от старой Поварской слободы сохранились лишь названия переулков. Да еще обилие дешевых студенческих забегаловок и пивных заставляет невольно вздыхать, вспоминая о былой кухмистерской славе данной местности…
Почувствовав голод, Павел свернул в переулок, решив заглянуть в пивной зал, где обычно к вечеру собирались газетчики. Ему не очень-то нравилась шумная и суетливая обстановка этого заведения. Но, справедливости ради, надо признать, что телячьи котлеты, которые там подавали к пиву, всегда были отменно вкусными.
* * *
— Здесь и возьмем репортера, — произнес долговязый мужчина с пышными, как у гренадера, усами.
— Шуму наделаем, — возразил его собеседник. — Он парень крепкий и, видно, не робкий.
— А мы обтяпаем все тихо и без скандала, — пояснил верзила. Изложив свой план, он выпрямился и залпом влил в себя половину кружки темного пива.
— Двигай, Филя, — приказал он, — да не забудь прицепить к груди бляху извозчика…
Разговор злоумышленников происходил в темном углу пивной, куда зашел репортер отдела хроники газеты «Русское слово».
… Павел очнулся на влажном дощатом полу. Обнаружив, что лежит связанным в темном сарае, попытался вспомнить, каким образом он здесь оказался.
За стеной послышалось лошадиное ржание ; и в сознании, словно отрывок сна, всплыло видение: он безвольно полулежит на сиденье пролетки, впереди маячит спина извозчика… Затем увиделось лицо склонившегося к нему усатого человека. Усач что-то сказал и ткнул ему в нос платок с резким и неприятным запахом.
Скрипнула дверь. Павел почувствовал дуновение ветерка, затем темноту рассеял неяркий свет масляного фонаря в руке вошедшего невысокого человека.
Сделав пару шагов, человек поднял фонарь, и Павел смог рассмотреть окаймленное темной бородкой худое лицо. Извозчик! Тот самый тип, который подошел к нему в пивном зале.
Теперь Павел отчетливо вспомнил, как он просматривал утренний выпуск газеты, прихлебывая из бокала пиво, когда к его столику подошел мужичонка с черной бородкой и робко спросил, не понадобятся ли господину газетчику в скором времени услуги извозчика. Услышав отказ, извозчик не стушевался, наоборот, нахально присел к столу и стал нести чушь о том, что у него имеется интересная информация. При этом он сильно нервничал, наконец, предложил показать господину газетчику хранящуюся у него древнюю книгу, которую недавно забыл в пролетке один из его клиентов.
Что было потом, помнилось смутно. Он скорее почувствовал, чем услышал, что за спиной у него оказался еще один человек. Не успел обернуться. Чья-то мощная лапа обхватила шею, и последнее, что он почувствовал — резкий запах, внезапно ударивший в нос.
Тем временем, вошедший в сарай извозчик поставил на пол фонарь, подошел к Павлу и попытался его приподнять.
— Что ты возишься? — послышался голос заглянувшего в дверь верзилы.
— Тяжелый черт, — пожаловался мужичонка.— Помоги мне посадить его на скамейку.
Вдвоем они быстро справились с этим делом. Лицо второго мужчины тоже оказалось знакомым. Он признал человека с усами, ехавшего с ними в пролетке.
— Что вам нужно? — мрачно спросил Балуев. — Зачем притащили меня сюда?
— Сейчас, милок, все узнаешь, — пообещал высоченный усач и подтолкнул своего напарника к выходу. В дверях обернулся: — Не вздумай кричать, все равно никто не услышит.
— Дайте пить, — прохрипел Павел вдогонку усатому. В горле нестерпимо першило и пересохло, будто очнулся после долгого пьянства.
Некоторое время спустя вернулся низкорослый извозчик. Прикладывая к губам Павла жестяную кружку с водой, приговаривал:
— Ты, парень, не дрейфь. Ничего страшного с тобой не случится. Расскажешь, как на духу, все что знаешь, глядишь, и отпустят с миром.
Оторвавшись от кружки, Павел насмешливо произнес:
— А потом поедем к тебе и посмотрим старинную книгу.
Извозчик приоткрыл рот, обнажив подгнившие зубы.
— Умничаешь! А я дело советую. С нашим хозяином шутки плохи. Будешь хитрить или скрытничать, вмиг снесет тебе голову.
После этого предупреждения Павлу невольно вспомнились убиенная Дарья Романовна и бедная курочка со свернутой на бок головкой.
Не прошло и пары минут, как он смог убедиться в правильности мелькнувшей догадки. Появившийся в сарае кряжистый средних лет человек присел на подставленный извозчиком стул и задал вопрос:
— Что известно тебе об убийстве Хворостиной?
Словно обухом по голове ударил. Что именно хотят от него узнать? Почему этот мрачного вида мужик (может, тот самый хозяин) интересуется убийством миллионерши?
— Ты оглох или не понял, о чем я спросил? — Человек в коричневом сюртуке качнулся на стуле и уставился в переносицу Павла злобным тяжелым взглядом.
— Понял. Чего же тут непонятного. — Павел секунду помедлил. — Почему я доложен вам отвечать?
— Потому что, если будешь упрямиться, никогда не увидишь родную маму.
— Вы не верите в загробную жизнь?
Павел поперхнулся на полуслове, получив хлесткий удар кулаком. Перевел дух и продолжил:
— Моя мать умерла много лет назад.
— Тебя же просили не умничать, — подал голос извозчик.
— Говори, — приказал ударивший его человек, потирая костяшки левого кулака.
Павел примерился, не достать ли связанными ногами до стула, на котором сидел обидчик. Передумал. Лучше вступить в словесную перепалку и попытаться что-нибудь выведать об этих людях. Почему интересуются убийством Хворостиной? Бросив презрительный взгляд на бандита, процедил сквозь зубы:
— В драке я разделал бы тебя под орех. Но сейчас, стоит ли упираться? Тем более, что об убийстве Хворостиной мне известно не больше, чем любому другому квартиранту нашего дома…
Он намеренно начал издалека (с тех времен, как поселился в доме Хворостиной), чтобы успеть все обдумать и не ляпнуть лишнего.
Вариант, сочиненный следователем Чуйко, в данном случае не годится. Нужно выбрать что-то другое. Эти люди смахивают на бандитов и, скорее всего, не связаны с петербуржцем Войтесом. Может, их интересует наследство Дарьи Романовны или драгоценности, исчезнувшие из ее квартиры? Как бы то ни было, относительно странных обстоятельств смерти Хворостинной бандитам не следует знать.
Второй раз за сегодняшний день он рассказывал о событиях воскресного вечера. Но сейчас это была уже другая редакция по сравнению с тем, о чем он поведал Войтесу. Умолчал о курице и о завещании Хворостиной. В целом, у него получилось складно и почти не отличалось от того, что произошло с ним в день смерти его «благодетельницы».
Человек на стуле покачал головой и спросил, продолжая сверлить его взглядом:
— Больше ничего не знаешь?
Мысленно чертыхнувшись, Павел наморщил лоб, изображая готовность вспомнить что-то упущенное. Что еще хотят от него услышать? Небольшой пробный камушек не помешает.
— Вспомнил! Следователь спрашивал о драгоценностях Дарьи Романовны. Она хранила их в яхонтовой шкатулке, которая пропала вместе со своим содержимом после смерти хозяйки. Но о драгоценностях Хворостиной я больше ничего не знаю.
Удар в скулу свалил Павла на пол. Склонившись над ним, крепыш прошипел:
— Господина Войтеса тоже не знаешь?
Сплюнув, Павел, с трудом ворочая языком, пробурчал:
— Знаком с ним, да только он с газетчиками дружбы не водит.
— О чем же тогда вы шептались на кладбище?
Значит, все-таки Войтес! Их тоже интересует наследник Хворостиной. Павел приподнял с пола голову и объяснил:
— Он расспрашивал меня, не было ли в последнее время чего-нибудь необычного в поведении Хворостиной.
— Ну, и что ты ему рассказал?
— Сказал, что она страдала животным страхом потерять свое состояние. А в последнее время этот страх приобрел форму близкую к помешательству. — Изложив эту выдумку, Павел добавил: — Может, шкатулку не стибрили, а она сама ее куда-то спрятала?
— Ты о Войтесе говори, — потребовал любитель рукоприкладства.
Будь по-вашему, злорадно подумал Павел. Он уже понял, что на кладбище за ним и Войтесом наблюдал не только следователь Чуйко.
— Как только Войтес услышал от меня о страхе своей партнерши, он вцепился в меня и, словно припадочный, стал трясти, умоляя никому не рассказывать о неладах с психикой Хворостиной.
— Больше он ни о чем не спрашивал? — голос коренастого крепыша звучал угрожающе.
— Он ушел, сразу после того, как я согласился выполнить его просьбу помалкивать. — Павел сплюнул кровь из рассеченной губы. — Я не выполнил свое обещание, потому лишь, что мне до лампочки дела Войтеса и Дарьи Романовны.
— Развяжи его, — приказал извозчику человек, которого Павел мысленно называл «крепышом», а затем, обращаясь к пленнику, сообщил: — Сейчас тебя доставят в надежное место, там продолжим с тобой разговор.
Его подвели к пролетке. Усадив на продавленное сиденье, снова связали ноги и засунули в рот обрывок шарфа.
На дворе стояла тихая, по-летнему теплая ночь. В вышине бездонного неба поблескивали яркие звездочки, напоминая о вечности мироздания и бренности человеческого бытия.
Куда и зачем повезут его по ночному городу? Павел вздохнул, понимая, что добром это путешествие не закончится.
Продолжение следует.
<a href=http://www.bombporn.net/ ></a>
