Маршрутка почти заполнилась, оставалось два свободных места, и как нарочно, ни одного желающего поблизости. Салон корейского микроавтобуса постепенно раскалялся от духоты и нервов. Раздражение распирало китайские пуховики, модные шубки, щёки, урчало в сдавленных животах, металось в воспаленных глазах людей, уставших от ежедневных поездок в Иркутск, на работу – аж, за 100 километров в одну только сторону. Напряжение нарастало с каждой секундой. Вот-вот, проскочит искра и тогда … Все замерли в предвкушении неотвратимой перебранки. А так хотелось без нервов - прикрыть веки, заснуть, ничего и никого не замечая вокруг.
Водитель отошёл, на всякий случай, подальше от машины, прикурил сигарету, всем видом показывая, что он готов к отъезду и ничто не заставит его задержаться дольше пары затяжек. Вот сейчас – ещё разок и в путь.
И тут появились они!
Пожилая, опрятная пара. Мужчина слегка прихрамывал, но старался держаться прямо, поддерживал под локоток свою замечательную половину. Именно половину, потому что порознь этих людей невозможно было представить. На обоих старомодные, уютные дублёнки. Не те, что стоят коробом и способны сохранять форму хозяина, как гипсовые слепки с натуры, а настоящие изделия из кучерявого, тонкого меха овечки.
В руках по клетчатой сумочке. С первого взгляда было заметно, что в сумках находится что-то очень хрупкое и дорогое.
Женщина заглянула внутрь салона и остановилась, не решаясь шагнуть через порог.
Водитель оказался тут, как тут - быстро убедил молодых людей уступить передние сиденья «для инвалидов» интеллигентной паре. И после привычного ворчания, охов, советов наступил долгожданный момент - автобус плавно тронулся с места.
Я оказалась рядом с пожилой женщиной, а напротив, спиной к водителю, разместился её муж. По левую руку от него сидела полная бурятка в блестящей чёрной шубке и длинных лакированных сапожках.
Я, да и другие пассажиры, заметили, что из сумочек торчат очаровательные головки глазастых и ушастых карликовых пинчеров. У дедушки на коленях оказалась девочка по имени Герда, а у бабушки мальчик - Кай.
У Герды на чёрной мордочке кокетливо поблёскивали светлые подпалины, у Кая рыжие «бакенбарды» подчёркивали его гусарский, озорной характер.
Бабушка засуетилась, она принялась доставать из бокового кармана сумки разные салфетки, платочки, вынула мешочек, наполненный какими-то припасами, и немного успокоилась, когда всё это оказалось под рукой. Посмотрела в мою сторону – мы улыбнулись друг другу. Я погладила по головке Кая, потом Герду и напряжение улетучилось.
Я поинтересовалась:
- В гости собрались?
Женщина посмотрела на меня грустными глазами и с болью в голосе ответила:
- Если бы … На рынок, милая. Будем выбирать для наших собачек новых хозяев. Отдать хотим в добрые руки. Найти бы эти руки.
И замолчала.
Достала из пакета баночку из-под кофе, отвернула крышку и напоила Герду водичкой.
- Она ещё не каталась на транспорте. Волнуется очень, да и покушала утром плотненько. Боюсь, укачает в дороге.
После того, как собачки более, менее успокоились, женщина рассказала мне свою историю:
- Мы ведь полтора года назад для здоровья взяли этих собачек, заботиться хотели о них. Жить долго собирались.
Дети выросли, внуки тоже большенькие, а мы, вроде, как в стороне остались вдвоём. Друзья подарили этих «красотуль», бывшие коллеги по работе. Прослышали, что мы мечтаем о собачках, вот, и подобрали парочку из разных помётов.
Они у нас с документами и очень даже породистые ребятки. Родословные, опять же, что у дворян - расписаны до десятого колена.
Всё бы ничего, да у деда моего инфаркт приключился в феврале, а потом и у меня - один за другим.
Только вставать начала, на тебе - инсульт. Рука до сих пор не отойдёт, а так – потихоньку шевелимся.
С собачками гулять надо, а у нас силёнок совсем не осталось. Они видишь, какие непоседы, им внимание и заботу подавай, а мы расписались с моим стариком. К старости здоровья ох, как много надо иметь. Нас, вот только, во время никто не предупредил об этом.
В дорогу, как в последний путь собрались. Документы, истории болезней, полисы …
Ни дай Бог, что случится, у нас всё при себе … Одним словом – на каждый случай, по три справки в запасе держим.
Мужчина сидел спокойно, нежно поглаживая Герду по головке. Собачка нервничала, она что-то предчувствовала. Крутила по сторонам головкой и всё пыталась выскользнуть из сумки. Женщина достала из кармана леденец на палочке, развернула и дала полизать сначала Герде, потом Каю.
- Эх, бедняжки вы мои бедняжки. Не оправдали мы ваши надежды. Подвели.
Бурятка, наблюдавшая за тем, как женщина заботливо утирает салфеткой то одну мордочку, то другую и со слезами на глазах целует попеременно мокрые носики, предложила:
- У меня в Иркутске есть хорошая знакомая, она очень успешно торгует на рынке собаками. Хотите – познакомлю? Вмиг всё устроит.
Пожилая женщина, не глядя на соседку, резко отрезала:
- Я не за прибылью еду, мне людей добрых позарез, как найти надо. Поживём у сестры недельку. Если сердце не укажет на кого, домой все вместе вернёмся. Квартиру поменяем с дедом – с четвёртого на первый этаж переберёмся, но торговать детками не стану.
Бурятка фыркнула и отвернулась к окну.
А мы продолжили ухаживать за «красотулями» и вести неспешный разговор …
Я снова поинтересовалась:
- А дети? Или как всегда - не до нас, а уж до собак и тем более?
Женщина невесело усмехнулась:
- Почему же – сын, как раз, и проявил внимание. Забрал Кая к себе, а через четыре дня невестка заверещала, как … Ой, да ладно, чего уж там …
«Он (Кай), видите ли, все паласы «уделал», гадит, где попало».
Глупости это, я вас уверяю, и выдумки – они такие чистюли и умницы. С ними гулять надо, а ей оторвать свою «сахарницу» от дивана страшно. Раскормила себя любимую. Какое гулять? – Алёшку (сына) лапшой китайской какой год потчует. Что ты, милая, я и сама извелась, пока наш «мальчик» в их доме гостил.
Мужчина украдкой прикладывал к глазам синий платочек. Отвернётся к окну, промокнёт глаза и молчит. Шепнёт что-то нежное Герде и тут же Каю внимание окажет, чтобы не обидеть «мальчика».
Женщина не выпускала из рук целлофановый мешочек. Переживала за Герду. И всё же не укараулила – при въезде в Иркутск Герда срыгнула пеной на дедову дублёнку.
- «Ах ты, Боже мой! Бедняжечка ты моя. Устала. Головка закружилась у девочки моей. Укачало маленькую. Сейчас, сейчас приберём всё мигом».
Бормоча добрые слова, женщина ловко орудовала тряпочками и салфетками. Через минуту всё было в порядке. Никаких следов «конфуза местного значения». Так происшедшее с Гердой прокомментировал мужчина.
Бурятка брезгливо отвернулась к окну, всем видом показывая, что ей крайне неприятно находится по соседству с собаками и стариками.
И тут, женщина, глядя мне в глаза, кивнула на своих собачек – « Вы я вижу любите животных …».
Я положила свою руку на её, нежно погладила и легонько сжала пальцы:
– «Люблю. Дома меня поджидает Джина – наша американская стафиня. Как говорит мой муж – она не собака, она человек с глазами и сердцем ангела, которому доверили драгоценный дар собаки – беззаветно любить свою семью».
… Мы улыбнулись друг другу на прощание. Я посмотрела в глаза собачек, потом в глаза стариков и пожелала на прощание – «С любимыми не расставайтесь».
Дедушка улыбнулся мне в ответ и бодро ответил – «Не волнуйся за нас, дочка – через пару дней вернёмся всем семейством домой. Поменяем квартиру, и будем жить поживать. Мы ещё их детишек вырастим и в добрые руки пристроим». Погладил по головке повеселевшую Герду, перегнулся и чмокнул в нос проснувшегося Кая. Женщина ласково посмотрела на своего мужа:
- Ой, и не говори, Миша. Чегой-то мы с тобой засуетились ни с того, ни с сего? … Погостим недельку и назад, домой. Куда мы без наших деток? Да и им без нас некуда?
…Я вышла из маршрутки … Пересела на 21-й автобус и через пятнадцать минут вышла на конечной, рядом с домом. Лифт мягко поднял на девятый этаж. Открыла дверь, а на пороге две мои «красотули» - Джина и Муська. Джина сходу сунула голову в сумку.
Я со смехом поинтересовалась:
- «Ну что, хозяйка, проверила - не забыла ли я чего купить? Не волнуйся, пожалуйста, есть для тебя гостинец и для Муси имеется».
Муська, услышав своё имя, оставила в покое мои ноги, привстала на задних лапках, упёрлась передними мне в колено и выгнулась дугой.
Итак – Джинины лапы на груди, Мусины на колене. Обе заглядывают в глаза и улыбаются.
- Ах, вы мои дочи! Сейчас разденусь, и буду кормить. Потерпите минутку».
… А вечером, когда вся семья собралась за ужином, я рассказала мою историю.
Помолчав, со смехом добавила - «Если бы ещё минут двадцать я пообщалась с этими милыми старичками, то … Именно так – Герда и Кай сейчас бы кувыркались на нашем паласе …».
