– Отродясь подобной пакости у нас не водилось! – почесал в затылке царь.
– Какой ещё пакости? – лениво поинтересовалась царица, не отрываясь от вышивания.
– В болоте живут. Кожа зелёная. Лапы перепончатые, лягушачьи. А лица человечьи, и, даже говорят, симпатичные. Откуда только взялись?
Ай! – царица уколола палец, – А... раньше, говоришь, не водились?
Царь кивнул:
– А с недавних пор из деревень жалобами замучили: пугают, к людям лезут, лопочут то ли по человечьи, то ли по лягушачьи…
– Да это ж обыкновенные Кикиморы болотные, – царица вдела в иглу новую нитку. – Они безвредные.
– Точно? – обрадовался царь. – Безвредные?
– Не сомневайся, – заверила царица. – Не пойму даже, отчего тут у нас их раньше не встречал никто. Везде живут, а в нашем царстве, говоришь, не было?
– Значит, перебрались от соседей, – решил царь. – Ну, пусть живут… раз безобидные. Умная ты у меня всё-таки, Василисушка!
Василиса Премудрая улыбнулась Ивану-царю и вернулась к вышивке.
Одновременно рассеянно размышляя, сколько же икринок в лягушачьей кладке? Да если посчитать за все три года, которые она провела под действием кащеева заклятья…
По всему выходило, что поголовьем нового вида нечисти, Кикиморами болотными, царство обеспечено основательно.
