Глава XXVIII
Следущий город, Таллинн, в котором остановился корабль, стал заключительной фазой в их краткосрочном путешествии. Но Ларисе с Юрой не суждено было познакомиться со столицей Эстонии.
Сразу после ужина у Юры заболел живот. Поначалу, он не придал этому значения, считая, что к утру всё пройдёт, и можно будет ехать с мамой на экскурсию. Однако, ночью стало невмоготу, его вырвало, появилось головокружение и поднялась температура.
Пришлось разыскать на корабле врача, поднять его с постели, и попросить зайти в каюту. Он внимательно осмотрел сына, но сразу ставить диагноз не решился, позвонил своим помощникам, и Юру на каталке доставили в медпункт.
Лариса вся бледная сидела тут же в приёмной и с нетерпением ждала результатов обследования. Минут через двадцать врач появился и сообщил, что у Юры аппендицит. Попутно поинтересовался, нет ли у мальчика аллергии на какие-либо лекарства.
К счастью, сразу после усыновления, Лариса сводила его на медицинскую комиссию и имела заключение об отсутствии у него каких-либо аллергенов. Доктор ввёл Юре антибиотик, а Ларисе предложил либо поместить в местную больницу на операцию, либо подождать пару дней до возвращения в Санкт-Петербург и уже там прооперировать.
-Время терпит-, сказал он, -но сыну необходимо соблюдать постельный режим, несмотря на то, что после этого лекарства будет чувствовать себя совершенно здоровым. Вы должны понимать, что воспаление аппендикса будет продолжаться, а любые лишние движения могут привести к осложнению. Особо не волнуйтесь, он будет находиться под моим наблюдением-.
Прежде чем дать окончательный ответ, Лариса позвонила своей свекрови, которая много лет работала в хирургическом отделении городской больницы, и посоветовалась с нею. А когда получила от неё те же рекомендации, что и от врача на корабле, дала согласие.
Юра, действительно, после принятия лекарства быстро пришёл в себя и решил уговорить Ларису без него ехать на экскурсию, убеждая, что в каюте он запросто может находиться и один.
-Скажи, Юра, если бы всё случилось наоборот, ты пошёл бы на экскурсию, оставив меня одну в каюте?- спросила она.
- Нет, мама, я бы тебя одну никогда не оставил, но здесь же есть врач...
-Вот и славненько, я тебя тоже не оставлю одного. А Таллинн находится недалеко от Санкт-Петербурга, и мы обязательно здесь ещё побываем и не один раз. Давай лучше подумаем, чем заниматься целых два дня-.
-О, я знаю!- воскликнул Юра. Есть такая игра Судоку. У нас ребята приносили в школу целые книжки с головоломками, и здесь, на корабле, я видел их в продаже-.
-Я тоже знакома с такой игрой, лежи отдыхай, сейчас принесу-, ответила Лариса, и через некоторое время вернулась с двумя одинаковыми книжками.
-Вот посмотри, здесь имеется 3 вида головоломок: Easy – это значит самые лёгкие, Medium – головоломки средней тяжести и Hard – трудные. Ну, а поскольку всегда надо идти от простого к сложному, то и мы с тобою начнём с простейших. Ты правила то знаешь?-
- Да, я в школе их уже разгадывал, так что даже имею некоторый опыт.-
-Тогда, вот тебе книга и карандаш. Начинаем с первой головоломки. Интересно, кто быстрее справится!? Время пошло!-
Целый день Лариса с Юрой соревновались в скорости решения Судоку. Ларисе даже пришлось ещё раз отлучиться в киоск, чтобы купить стирательные резиночки, потому что каждый из них поначалу допускал массу ошибок и порой в одной клеточке по несколько раз приходилось перечёркивать старые и писать новые цифры. Так они до самого прибытия в Санкт-Петербург заполняли свой досуг.
Спустя неделю после возвращения в родные пенаты Юра уже вышел из больницы после операции. Поначалу о тренировках по плаванию пришлось на некоторое время забыть. Но, как мы уже знаем, скучать Юра не привык, поэтому погрузился в чтение литературы, которой в его библиотеке было достаточно.
Постепенно подошло время учёбы, и первого сентября он переступил порог школы, в которой предстояло учиться последний год в выпускном девятом классе.
Время для него тянулось медленно. Впрочем, видимо, для всех детей оно всегда как бы замедляет ход, а Ларисе казалось наоборот: не успела оглянуться, а уже пролетела половина учебного года.
В дни свободные от тренировок по плаванию Юра зачастил ходить на каток, причём, поскольку он находился у самого дома, то первое время почти ежедневно выкраивал час - другой для его посещения. Лариса была довольна, что сын не ограничивается плаванием, а развивается физически разносторонне, и даже решила, что у него появилось новое спортивное увлечение.
Когда после родительского собрания Ирина Владимировна поинтересовалась, почему сын не ездит по выходным дням на каток вместе с классом, то Лариса даже не знала, что и ответить. А задав этот вопрос Юре, услышала:
-Мама, в ближайшую субботу я собираюсь поехать со всеми в ЦПКО*, раньше я стеснялся, потому что не умел кататься, у меня же в детстве не было коньков, и не хотел выглядеть белой вороной. Зато сейчас, когда научился, поеду со всеми ребятами на каток.-
Лариса тут же вспомнила, как в Комарово его невозможно было уговорить поиграть с ребятами, и лишь потому, что он не знал никаких детских спортивных игр. Поняла Лариса и то, что этот, казалось бы, незначительный штрих в характере Юры, говорит, что в мальчишке до сих пор живут отголоски прежней жизни и иногда дают о себе знать.
ЦПКО* - Центральный Парк Культуры и Отдыха
Глава XXIX
Волновало Ларису и то, что у сына до сих пор нет друга. Конечно она видела, что ребята уважают его и многие с удовольствием желают проводить свободное время в одной с ним компании, но того единственного, с кем готов "в огонь и в воду" у него так и не появилоь. И Лариса решила выяснить причину такого своеобразного одиночества.
Юра как-то уклончиво ответил, сказав лишь, что пока не готов иметь настоящего друга. Но надеется, что скоро поймёт, кто из его товарищей захочет таковым стать.
Значение этой фразы Лариса поняла лишь во время праздника, когда в актовом зале в присутствии родителей учащимся выдавали свидетельства об окончании школы и говорили напутственные речи.
После торжественной части, директор предоставила слово выпускникам. Как водится в таких случаях, к сцене подошли несколько заранее подготовленных ребят, и каждый с большим теплом отзывался о своих учителях и о счастливых годах, проведённых в стенах родной школы.
Когда, в ожидании своей очереди, у сцены осталась одна девочка, с места поднялся Юра и встал за нею. И вот дошла очередь до него.
-Мне повезло обучаться в этой школе четыре года, потому что пришёл сюда только в шестой класс. И так получилось, что никто из моих товарищей не знает, где я учился и как жил до того времени.
Я вышел сюда, чтобы рассказать о человеке, который дал мне возможность сегодня находиться рядом с вами. И этот человек - моя вторая мама, Котельникова Лариса Григорьевна, которая, как и все другие родители, присутствует на этом празднике. Ей и посвящаю стихотворение, которое я назвал "Поэма о моей жизни"
И Юра начал читать.
Мне стыдно вспомнить своё детство,
Семью свою – отца и мать.
И брата Генку-хулигана,
За то, что начал воровать.
Хотел забыть родного брата.
Хотя я с ним и не дружил.
Меня он часто бил нещадно,
Всегда, когда не в духе был.
Родителей не помню трезвых.
Отец ремнём меня стегал.
И если шёл ко мне он пьяный,
То я из дому убегал.
Я не ходил к соседским детям.
Никто со мною не дружил.
Зато шалаш в лесу построил.
И очень часто я в нём жил.
А брат мой к водке пристрастился.
В хлеву с похмелья часто спал,
И так до ручки докатился -
В семнадцать лет в тюрьму попал.
Шесть лет! Не мало для воришки.
Сегодня срок уже прошёл,
Надеюсь брат остепенился,
И из тюрьмы домой пришёл.
Я помню мать заголосила.
Всё причитала: "Ах!" да, "Ох!"
Беги сыночек в дом скорее!
Отец подох! Отец твой сдох!"
Когда отца похоронили,
Мать снова крепко запила,
За что и выгнали с работы,
Вот так у нас пошли дела.
Мать прав родительских лишили.
Меня отдали в детский дом,
Хоть там кормили и поили,
Мне страшно вспоминать о нём.
Я год учился в интернате,
Но знаний там не получил
Все издевались надо мною,
А педагог указкой бил
Когда я убежал оттуда.
То долго где попало жил,
Спал я на Витебском вокзале.
А днём у касс деньжат просил.
Питался тоже как попало,
И постоянно голодал.
А если где перепадало,
То потихоньку воровал.
Однажды парни подвалили,
Нарушив быт мой и уют,
Сказали, чтоб ушёл отсюда!
Коль снова встретят, то убьют.
Я знал, что так может случиться,
Собрался даже уходить,
Они вдруг жалость проявили,
Пообещали накормить.
С подачи их стал жить в подвале,
Нас разместилось шестеро парней.
Там было тоже плохо, но уютно,
И шло тепло с горячих батарей.
С тех пор меня кормили сносно.
Просил копеечку уже не натощак.
Зато всю выручку дневную
Я целиком сдавал в общак
И стал моим рабочим местом
Универмаг "Гостинный Двор".
Не понимал ещё тогда я,
Что жизнь моя – сплошной позор.
Что стало бы со мной, боюсь подумать.
Уже у самого обрыва я стоял.
Но предо мной возникла мать - Лариса,
Спасибо ей! Я в пропасть не упал.
Отчётливо я помню нашу встречу
Как ты ко мне однажды подошла
Пронзила взглядом и сказала тихо:
-Голодный ведь. Поесть я принесла.-
Не знаю, чем я заслужил такую почесть,
Чтоб каждый день ходить меня кормить.
А через месяц нашего знакомства
Решиться вдруг меня усыновить.
Инспектор детской комнаты узнала:
Что эта женщина живёт одна.
Поэтому спокойно ей сказала
Такие вот бездушные слова:
“Усыновлять разрешено семейной паре!
А Вы, как понимаю я! Одна.
И потому для Вас такую справку,
Не вправе подписать мы никогда”
Никто не верил в то, что для меня ты,
Отцом и матерью вполне способна быть.
Да и чинуши опекунского совета
Мешали всячески меня усыновить
И чтоб тебе преодолеть сопротивленье,
Пришлось всю чашу горькую испить.
Но всё-таки добиться разрешенья
На то, чтобы меня усыновить.
Всё время ставились различные препоны.
Вновь за отказом следовал отказ.
Лишь сам начальник опекунского совета
Узнал подробности и подписал приказ.
Я знаю, нелегко тебе со мною.
Страдала даже от обиды иногда.
Но будь уверена, моя вторая мама,
Добро твоё запомню навсегда.
За что меня ты одарила счастьем?
Как поняла, что я не из блатных?
Хотя по крови ты мне не родная,
Но для меня роднее всех родных.
Сейчас ты здесь, со мною, в этом зале!
Пусть все запомнят этот день на век!
А также пусть узнают и оценят,
Какой Великий Моя Мама Человек!
Когда Юра закончил читать эти строки, в зале ещё некоторое время стояла мёртвая тишина, а затем раздался шквал аплодисментов, под которые Юра спустился с трибуны, подошёл к маме и встал перед нею на колени. В этот момент добрая половина зала, как учащихся так и родителей, плакали. Оценила его поэму и Лариса Григорьевна. Она встала, подняла Юру с колен и, ничего не говоря, трижды его поцеловала.
Продолжение:"http://www.proza.ru/2011/11/21/202"
