Мама Уля собирается уйти по своим делам, а Кеша стоит у двери прихожей и смотрит на нее глазами, полными надежды на то, что она возьмет его с собой. Или, может, передумает и останется дома. Но эта надежда рухнула окончательно, когда мама наклонилась к нему, поцеловала, погладила по голове и, наказав, чтоб он слушался бабушку, т. Е меня, вышла из квартиры. Иннокентий, скривив рот, приготовился заплакать, но я подхватила его на руки и, бормоча всякую лабуду, чтоб отвлечь его, пошла на кухню. Там у меня доваривался обед, и нам с внуком предстояло пообедать и лечь спать. Мой маневр удался: слушая мою болтовню, Кеша улыбался и совершенно забыл о том, что собирался плакать.
Для того чтобы покормить внука, мне надо было налить суп в тарелку и подождать, когда он остынет, поэтому я опустила Иннокентия на пол и занялась своими делами, а он крутился у меня под ногами. Лишь минут через пять я заметила отсутствие моего внука на кухне. Настораживало то, что он притих, а это было не к добру.
Зная, что Кеша очень любит «работать на компьютере», я сообразила, что его надо искать либо в комнате родителей, либо в моей, и устремилась к себе.
В очередной раз я была наказана за опрометчивость: поспешив встать из-за стола, чтобы успокоить внука в момент прощания с мамой, я забыла отодвинуть подальше от компьютерного стола стул.
Я вошла в комнату и увидела, что Иннокентий, предварительно обмочив мой стул, горделиво восседал на столе. На шею себе он повесил мои очки, испробованная на вкус флешка его уже не интересовала, потому что в его руках был мой сотовый телефон, по которому он как-то по наитию умудрился позвонить моей подруге в Благовещенск и мило «переговорить» с ней всего на 150 рублей.
Я уже готова была обрушить на него свой праведный гнев, но лицо «юного хулигана» светилось такой благостной улыбкой, а в хитрющих синих глазах ни вины, ни раскаяния не было ни капли, поэтому я поняла, что было бы преступлением не запечатлеть эту картину на фото, благо фотоаппарат у нас всегда под рукой.
А потом мы сменили мокрые штаны на сухие и отправились обедать. Кеша ел суп с завидным аппетитом и лукаво улыбался, глядя на меня, видимо, радуясь тому, что опять перехитрил бабушку. После обеда он отправился в свою кроватку, где его уже поджидал плюшевый друг Мишутка. Мой внук Иннокентий обнял друга, поцеловал и, прижавшись к нему, через несколько минут мерно засопел своим курносиком, явно удовлетворенный своим предобеденным поступком.