Когда медсестра повернулась спиной к столу, Сенька придвинул к себе Сонину тарелку с супом, а свою отдал Соне. И вдруг, вместо того, чтобы взяться за ложку, запустил руку в карман шортов и через секунду положил на стол, прямо перед опешившей соседкой, какой-то темный обрубок...
-А-а-а-а! – истошно закричала Соня.
… Вот уже две недели Соня отдыхала в санатории для детей с ослабленным здоровьем. Первые несколько дней она плакала в подушку во время тихого часа – уж очень далеко остались дом, мама и папа. Потом понемногу привыкла. Территория тут была большая и красивая – кругом росли диковинные южные деревья и цветы: ящик в ее тумбочке каждый день пополнялся новыми листиками и цветочками. Полюбились Соне и занятия по рисованию на солнечной веранде, а особенно - прогулки к прекрасному, синему, а совсем не черному, морю… Единственное, с чем не могла она смириться – это рыбий жир. Его давали во время обеда. Большую ложку желтой вонючей жидкости!
-Тебе как? Из ложки пить будешь или в суп вылить? – в первый же день спросила медсестра.
- В суп, - прошептала Соня.
А потом час сидела в столовой – по правилам санатория нужно было съесть все до капли. От ежедневных мучений ее спас Сенька, единственный сосед по столу.
- Хочешь, я буду есть твой суп, а ты мой? – предложил он на следующий день.
- Хочу! – тут же согласилась уже готовая тихо плакать Соня.
Она даже плечиками передернула, когда Сенька, не моргнув глазом, опустошил ложку, а потом стал быстро поедать отравленный рыбьим жиром суп. С этого момента в глазах Сони этот коротышка в круглых очках стал просто дураком - потому что любил рыбий жир. А уже на следующий день она окрестила его про себя и «ужасным прилипалой» - Сенька не оставлял ее в покое: становился парой во время прогулок, садился рядом на занятиях по рисованию, охранял, пока она качалась на качелях… Соня недовольно морщила носик – ей хотелось совсем другой компании.
Мальчишку за соседним столом, который то и дело смеялся и как мяч подпрыгивал на стуле, звали Вовкой. Соня и сама не понимала, хороший он или плохой. Лохматый и с ободранными коленками. Но бегал быстрее всех, во время спортивных игр всегда перетягивал канат, и в сетку попадал мячом с первого раза. Никому не давал покоя! С мальчишками дрался, девчонок дергал за волосы, а Аньку, толстую, черноглазую, с длинными косами соседку Сони по комнате, еще и сталкивал с качелей. Только Анька усаживалась и начинала раскачиваться, как мимо обязательно должен был пробежать Вовка и - вроде случайно - толкнуть ее в плечо… Анька почти всегда кульком падала на землю, начинала плакать и бежала к воспитательнице. Та отлавливала Вовку и заставляла его просить прощения. Потом Вовка и Анька, сцепив мизинцы, трясли руками и говорили «мирись-мирись и больше не дерись». И так каждый день…
Соня удивлялась, почему Анька ревет. Качели были невысокие, под ними – мягкий песок, падать было совершенно не больно. Вот если бы Вовка… Соне даже хотелось, чтобы он хоть раз дернул ее за хвостик или толкнул в плечо...
Она была тихоней и скромницей. И даже в родном городе, в родном дворе боялась подойти к гуляющим ребятишкам, чтобы поиграть с ними в «казаки-разбойники» или «вышибалы». За что мама, бывало, нежно журила ее: «Нельзя все время стоять в сторонке, доченька! Будь смелее!»
И вот сейчас, вдали от дома, Соня решила быть смелее. Однажды перед прогулкой, легонько оттолкнув Сеньку, стремглав подбежала к Вовке – чтобы стать с ним парой. И тут же получила сильный толчок в спину.
- Это мое место! – громко закричала вмиг подскочившая Анька. – И вообще, Вовка говорит, что ты уродка, и он тебя не любит!..
Нападение было таким неожиданным и сильным, что Соня уткнулась коленями в дорожку, усыпанную мелкими острыми камешками. От боли и обиды громко разрыдалась и не заметила даже, как оказалась в медпункте при санаторной больнице. Пока медсестра промывала и мазала зеленкой ее ободранные ноги и ладошки, Соня продолжала громко всхлипывать… Как Вовка мог считать ее уродкой, если мама каждый вечер, перед сном, говорила: «Спокойной ночи, моя куколка!» И папа, возвращаясь с работы, всегда улыбался: «Ну, здравствуй, красавица моя!» А соседка по квартире тетя Вера, встречая ее в коридоре, любила спросить: «Как жизнь, принцесса?» Вовка просто ошибался – догадалась, наконец, Соня. Она вспомнила, как долго ошибалась тетя Вера на счет своего дяди Вани. Раньше, когда она жаловалась на что-нибудь маме, всегда называла его «мой урод». А однажды «урода» увезли на карете скорой помощи в больницу с заворотом кишок, потому что он «съел что-то не то». Так тетя Вера громко плакала все дни, пока дядя Ваня не вернулся домой. И потом в разговорах с мамой называла его уже совсем по-другому – «Мой-то красавец…»
И вдруг Соню посетила неожиданная мысль. А что, если и ей съесть что-то не то? Пусть ее увезут на карете скорой помощи! И пусть тогда Вовка порыдает! Пусть все они заплачут: и Анька, и другие девчонки из комнаты и – ладно уж – и Сенька тоже…
Соня обвела глазами маленькую, с одним лишь топчаном, на котором она и сидела, комнату медпункта. Съедобного здесь ничего не было. И не съедобного тоже. Совершенно не зная, где найти «что-то не то», она теребила в руках свои белые гольфы, которые теперь, после падения стали серыми. Медсестра велела их сразу же снять, чтобы не запачкать еще и зеленкой. Только сейчас Соня заметила, что манжет на одном гольфе порван, и из него торчат тоненькие белые резиночки. Потянула сначала одну, потом вторую, третью…
На следующее утро Соня проснулась в плохом настроении – ей опять нужно было сдавать анализы: кровь и прочую гадость. Она немного всплакнула, когда медсестра больно уколола ее в палец иголкой, но потом все сделала быстро и с нетерпением ожидала других девчонок, чтобы строем идти на завтрак – сегодня к чаю должны дать пирожки с джемом. Как вдруг медсестра с громким вскриком «Ужас-то какой! Глисты!» ринулась в соседнюю комнату, где сидел пожилой врач. Через несколько минут громко плачущая Соня оказалась одна в больничной палате. Ее очень напугало слово «глисты», и она совершенно не понимала, почему они настали вместо заворота кишок.
Кашу и пирожок с джемом ей принесли прямо в палату, а о прогулке и играх «не могло быть и речи», сказала медсестра. Скучая без дела, Соня подошла к окну. В открытую форточку доносились стук мяча, веселые голоса и смех ребят. Неужели все забыли о ней? И когда ждать заворота кишок? Ведь она уже так красиво представила, как Вовка будет бежать за каретой скорой помощи! И вдруг из-за кустов появилась ватага ребятишек. Первым вприпрыжку бежал Вовка. Он остановился на газоне под окном и закричал , дрыгаясь и противно кривляясь:
- Глиста! Глиста!
Остальные, в том числе и Анька, весело смеялись. Не было среди ребят только Сеньки, но Соне было в эту минуту все равно. Она упала на койку, и, накрыв голову подушкой, горько разрыдалась.
Соня не знала, что через несколько минут к ребятам подбежала воспитательница. Строго-настрого запретив дразнить кого бы то ни было обидными словами, увела обидчиков на детскую площадку. Что оставшийся на какое-то время без присмотра Сенька обдирал себе коленки на гравиевой дорожке, пытаясь словить ящерицу. Темно-коричневая, с блестящей на солнце спинкой - такая красавица давно была его мечтой. Ему так хотелось подержать ее на ладошках. А потом посадить в баночку и кормить мухами и червячками… Сенька, наконец, ухватил кончик хвоста, но ящерка, на удивление, продолжала бежать дальше. Темный обрубочек еще несколько раз дернулся в его пальцах и затих. Не в силах расстаться с прекрасной добычей, Сенька положил ее в карман.
Соню выпустили из больницы только на следующее день. После завтрака в палату вошел пожилой, похожий на Айболита, врач, сел рядом и, взяв ее за руку, весело сказал:
-Ну-с, красавица, рассказывай, что ела и пила два дня назад, в воскресенье? Вспоминай все по порядку!
Соня долго ничего не могла вспомнить. А потом, под ласковым взглядом Айболита, вдруг рассказала и про Вовку, и про заворот кишок, и про резинки из гольфов…
- Вовку, значит, хотела напугать? Ай-ай-ай!.. И себя не пожалела, и других зря напугала! А если бы и вправду заворот кишок случился? Ай-ай-ай! Ты, красавица, так никогда больше не делай. Вовок много, а ты одна!
И вот Соня опять сидит за столом со своим соседом Сенькой. Он единственный не хихикал и не показывал на нее пальцем, когда медсестра привела ее на детскую площадку. И Соня впервые обрадовалась своему соседу и даже улыбнулась ему. Когда медсестра повернулась к ним спиной, Сенька придвинул к себе Сонину тарелку с супом, а свою отдал Соне. И вдруг, вместо того, чтобы взяться за ложку, запустил руку в карман шортов и через секунду положил на стол, прямо перед опешившей соседкой, какой-то темный обрубок...
- А-а-а-а! – истошно закричала Соня и беспорядочно замахала руками. Прекрасный хвост ящерицы оказался на полу, а тарелка с супом, в котором плавали желтые глазки рыбьего жира – на светлых шортиках ничего не понимающего Сеньки.
