Жил был дурак, он молился всерьёз
А впрочем, как вы и я,
Тряпкам, костям и пучку волос…
Всё это пустою бабой звалось,
Но дурак её звал королевой роз
А впрочем, как вы и я.
Р. Киплинг.
Рискуя впасть в немилость у женской части читательской аудитории, тем не менее, буду предельно откровенен и честен.
Я к женщинам отношусь хорошо, просто замечательно…, и, наверное, потому, что я такой …, так – стоп…. - пропустим тему о себе любимом.
Разговаривая недавно с администратором одного из европейских посольств (его семье (у них трое замечательных детей) четыре года назад я сдал небольшую квартиру в дворовой системе, в которой они живут по сей день), обсуждал с ним тему взаимоотношений европейских мужчин и наших женщин.
Сошлись на том, что почти все их мужчины, находясь здесь, выбирают себе спутниц из баров - кто на какой срок, кому как повезёт, имею в виду женщин – от одной ночи до… - далее возможны варианты. Резюме прекрасного семьянина было таким: - Они очень любят шлюх….
С высоты своего возраста, я могу это понять – любая профессионалка обходится нормальному мужчине до кучи дешевле, чем порядочная, метящая в жёны, и с точки зрения финансов и с точки зрения душевного равновесия.
Чтоб отработать гонорар, она будет виться вокруг мужика ужом, не делая после никаких предъяв.
Опыт пятидесятилетних дядек молодым, романтическим мальчикам бы в уши и в души.
Нет, нет - никто не призывает к женоненавистничеству – просто время настало злое (оно, наверное, всегда таким было) – молодые ребята знакомятся с девушками, а те им в первую очередь в кошелёк заглядывают: а какая у тебя машина; а что ты мне подаришь и так далее...
Это не домыслы – мои клиенты – двадцатилетние пацаны частенько делятся впечатлениями со своим маклером.
Что поделаешь, ребятки – вот вам наставление не моё, а русского классика Тургенева:
...Люди неразумны, право:
В ребяческие годы мы хотим
Любви "святой, возвышенной" направо,
Налево мы бросаемся, крутим...
Потом, угомонившись понемногу,
Кого-нибудь е..м, и слава Богу.
Уверен, что и современный долговой кризис возник оттого, что, как сказал Милновский кролик, кто-то слишком много ест, производя взамен только цокот каблучков по мостовой, фальшивое пение в караоке, ахи и охи эрзац оргазмов.
На спрос производителей этого дерьма, работает вся мировая экономика, которой всё больше и больше не хватает сырья…, и бомбят самолёты альянса тех, у кого это сырьё есть, кто не хочет отдавать его задаром.
Проникает эта зараза в мир людей, создающих те самые материальные блага, которыми и пользуются производители вышеупомянутой продукции…, и летят самолёты, бросая бомбы с ядом алчности и продажной любви, отнимая веру и надежду у простолюдинов, развращая сознание детей, превращая мир в зазеркалье, где подлость – это достоинство, а воры и проститутки – депутаты парламента.
Э-эх, где те времена и напрочь не заложенные в нас религиозные принципы, позволяющие спрятать свою (своих) жену (жён) в комнатах со вторым светом, а лица их под паранджой.
На сём вводную часть сего повествования могу считать оконченной – кто-то может закрыть страницу, а кто готов поспорить – милости прошу – к барьеру.
В далёком 89-м я был не мелким бизнесменом - как в смутные девяностые, не маклером - как теперь, а отдавал долг своей необъятной родине, вкалывая по специальности – оператором реакторного блока на заводе.
В одной из вахт (не в нашей), на блоке ректификации (для тех, кто не знает - фракционного разделения и поступенчатого, потарельчатого орошения) работала девушка. Милая, стройная, непохожая на других, измученных жизнью и тяжёлым, не женским трудом женоподобных особей. В этом рассказе я буду называть её Шихра – прозвищем - неким производным от её фамилии.
Сталкивались мы не часто – их вахта не пересекалась с нашей, и видел я её, только если кто-то кого-то подменял. В моих глазах, вся миловидность Шихры померкла после первых же эпизодов общения.
Нет, вначале, во время единственной, совместной поездки в вагоне метро положительное впечатление даже усилилось - туманной задумчивостью на нежном личике ей удалось создать романтическую ауру вокруг своей персоны, но что-то для неё не покатило – может моё семейное положение – я был женат, а как на симпатичную девушку, на неё только смотрел – и не более, видимо, это тоже задело женское самолюбие. Сильно, надо думать, задело.
Во время следующих встреч в операторной, обращаясь ко мне, она начинала фразу, не иначе, как мерзким словом «товарищ».
Дабы не нагнетать напряжённость, открыто хамить в ответ, отвечая что, мол, товарищи в овраге лошадь доедают, я себе не позволял, либо отмалчиваясь, либо сухо и по делу роняя рубленные фразы. Грубить не хотелось ещё и потому, что по этой самой, утончённой красавице вздыхал мой напарник – Фирдоуоси, которого мы, с его разрешения, для простоты, величали Фёдором.
Видимо Шихра дала молодому человеку повод надеяться на продолжение отношений. Коллега мой был парнем правильным, неиспорченным и строил далеко идущие планы, собираясь жениться.
Как у них всё развивалось, я знать не мог, да не очень-то и стремился – своих забот было выше крыши – семья, ребёнок. Главное, Фёдор ходил счастливый, и это не могло не радовать.
Давать же советы влюблённому – всё равно, что справлять малую нужду против ветра, а я сам себе не враг.
Поэтому несказанно был удивлён, когда узнал, что уйдя в очередной отпуск, Шихра вышла замуж… - не за Фирдоуси. На моего друга было больно смотреть.
Я спросил, что произошло, хотя и так всё было ясно – он жил в заводской общаге, стоя в очереди на получение жилья, а Шихра выбрала жениха с квартирой.
Осуждать её за этот поступок мы не будем (всё старо, как мир), другое дело, что она, в присущей ей манере, грубо посмеялась над чувствами человека, поставив его перед фактом по телефону и даже не попросив прощения.
Мне было искренне жаль замечательного парня.
- Плюнь, забудь, - говорил я, – время вылечит, Федя, терпи… или найди ей замену, - он только печально кивал в ответ.
Я читал ему знаменитое четверостишие про ушедшую невесту из фильма «Доживём до понедельника» - он снова кивал и горько вздыхал.
Развязка сей маленькой мелодрамы наступила неожиданно.
У Шихры кончился отпуск и она должна была заступать в очередную утреннюю смену, а мы с Федей, должны были смениться вечером, но, поскольку ни его, ни мой сменщики на работу не вышли, остались в ночную, зарабатывая двойные сверхурочные - ган пулу – кровавые деньги, как мы их называли – попробуйте поработать шестнадцать часов подряд.
Утром Шихра пришла вовремя, сменив оператора на своём блоке. Ни со мной, ни с Федей она, ожидаемо, не поздоровалась, видимо находясь под наркотическим воздействием только что завершившегося медового месяца.
Я многозначительно посмотрел на своего коллегу – он выглядел, мягко говоря, не очень здорово.
Но этим дело не кончилось.
Перед самой пересменкой появилась технологическая необходимость подняться на реактор - пошёл я.
Находясь на верхотуре, вдруг увидел, что внизу возникла какая-то нештатная ситуация – территорию установки заволокло белым дымом.
Сев в лифт я поехал вниз. Выскочив на площадку между реакторным блоком и насосной, увидел операторов утренней смены, водой из пожарных рукавов, смывающих в промканализацию разлитую по территории какую-то ароматическую дрянь.
Моя помощь уже не требовалась.
Подойдя к начальнику установки, спросил что произошло? Он сплюнул и, выругавшись, сказал:
- Эта, пи-пи-пи – коза драная, Шихра, не разобравшись, что к чему, не спросясь, пи-пи-пи, – ей, видите ли, не понравился температурный режим, - и, не заглянув в журнал приёма-сдачи смен, отправилась подключать теплообменник, который был выведен на ремонт.
И тут я увидел Шихру - злая, как тысяча мегер, она шла в нашу сторону. Со светло-русых волос на нежную кожу, на отутюженную, бежевую спецовку стекали жёлто-зелёные струйки нефтепродукта – всё выглядело так, будто ей на голову вылили ведро с помоями.
Девушке ещё здорово повезло, что подключая теплообменник, она делала это, не нарушая правил техники безопасности - сначала открыла задвижку на выходе, а не наоборот – иначе смесь, окатившая её из разболченного фланца, была бы температурой выше ста градусов, со всеми вытекающими из этого последствиями, а так - она приняла тёплый керосиново-солярочный душ.
Поискав глазами, увидел Федю, стоящего возле дверей операторной. Я подошёл.
- Сменился? – он ответил утвердительно, - пошли, - мы двинули к раздевалке. По его лицу я не мог понять, что с ним происходит.
- Где были мои глаза?! – неожиданно сказал он, - Как я мог - влюбиться вот в ЭТО?! Ф-фуф, - молодой облегчённо выдохнул, - возьми кошка, опусти солярка – винь, посмотри и викини.
- Ну и славно, главное все живы и здоровы, и ты, мой друг, в полном порядке, - смеясь, я похлопал Фирдоуси по плечу, - миновала тебя чаша сия.
Видимо, пожалев парня, дабы быстрее излечить ему душу, господь специально устроил это шоу с дымом и эффектным антре в жёлто-зелёных тонах.
