В одной избе, на краю леса, жили-были пироги. Румяные, пышные, только что из печИ. С яблочной начинкой янтарного цвета. Было их так много, что им выделили большую жилплощадь - огромный поднос, разукрашенный петухами.
Жили пироги на этом подносе многоэтажно, плотно набившись. И такой от них шел ароматный дух, что самовар находившийся по соседству, сердито пыхтел и фырчал и кипел негодованием: "Когда же расселят эту коммуналку? Дышать нечем и так от жара."
Но в избе стояла тишина и никто не торопился помочь самовару избавиться от шумных соседей и остудить их пыл. Долго думал самовар, посвистывая, и наконец-то придумал.
На другом краю стола расположилась стопа тарелок. Не очень молодых, с выгоревшим рисунком и кое-где со сколами. Сторожил их нож. Длинный красавец, остро наточенный, с яркой наборной ручкой. Расположился он на самой верхней тарелке, поглядывая свысока и бросая отблески на весь стол.
Вот и предложил самовар немолодым дамам-тарелкам вспомнить свою молодость и украсить себя пирогами, впитать в себя аромат и согреться теплом.
Услышав такое предложение, весело затренькали тарелки и быстро рассыпались по столу. Красавец нож спрыгнул, распрямился во весь рост и пошел рассекать пироги на куски.
Когда дело было сделано, стол преобразился. По его краям стояли тарелки с ярко алевшими крупными кусками пирогов.
Самовар довольно пыхтел на середине стола. Нож, утомившись после работы, лежал рядом с самоваром и уже не выглядел красавцем. Был он тусклым, перемазанным.
Шло время. День клонился к закату. Пироги испускали последний дух и постепенно остывали. Самовар, выпустив пар, заснул.
Наступил вечер. Солнце село за горизонт. Темнота окутала избу. Все вокруг замерло. Пироги уснули так и не дождавшись тех, кому они были предназначены...