Она снова и снова терла свои и без того белые пальцы, долгим мытьем стараясь скрыть следы преступления. Перетирала нежную кожу до красных следов, до того, что вся она только и пахла щелоком. Но все было недостаточно. За окном бледнела багровая кайма, опускаясь все ниже и пропадая за лесом небоскребов. И чем быстрее светлело небо, тем торопливее она терла свои тонкие пальцы...
Он украдкой взглянул на нее, стремясь, чтобы она не заметила его взгляд. Ее пальцы едва подрагивали, когда она разливала чай. Но он разглядел эту предательскую дрожь в ее призрачных, как у мраморных статуй, руках. Распознал мгновенно, как распознают блеск спрятанного ножа. В руках, которые он еще так недавно держал в своих как заветные дары, и в память об этом на ее невеликом безымянном пальце светилось серебряное кольцо.
- Что с тобой? – он и сам не знал, зачем спросил ее.
Она не отвечала, продолжая аккуратно наполнять тонкостенные чайные чашки. Только раз капнула темная капля, неловко улегшись между блюдец.
«Я – убийца, - думала она в каком-то упоении. - И как я могу это сказать ему, как я могу в этом кому-нибудь признаться? Я не могу иначе. Мне надо убивать, чтобы жить. Только так…»
Он смотрел на нее, а она все так же молча расправляла салфетку, не поднимая глаз. Тогда резко поднявшись, он вышел на лестницу. Зазвенел потревоженный фарфор.
- Так и есть! – радостно воскликнул он как следователь, нашедший подтверждение своей гипотезе. – Ты опять все перекопала… Глупенькая! Зачем? Флоксы, которые подарила тетя… Зачем?
Вслед за ним она покорно спустилась вниз. Пряча руки за спиной, спокойно смотрела на вскопанную землю.
- Эти цветы стоят нам слишком дорого. Я не понимаю, зачем ты их уничтожаешь с такой... последовательностью, что-ли? - он в задумчивости сложил за спиной руки. - Ты, видимо, не любишь цветники… Сказать по правде, я их тоже не выношу. Но я уже говорил тебе, что мы не можем без этого палисадника, иначе нас переселят на самый верх, под звезды и тогда нам придется распрощаться с мечтой жить на земле. А я не готов менять свой сотый этаж на поднебесье... Твои потребности – это хорошо… Я понимаю твой протест, но… и ты попробуй понять! Невозможно, абсолютно невозможно жить в безвоздушном пространстве.
Говоря все это, он безостановочно ходил напротив, временами бросая осторожные взгляды на нее, молча и как будто бы даже победно стоявшую в стороне.
- Пойми, «Гринполис» не спит, они регулярно следят за всеми. Больше того, я не хотел говорить тебе, но видно, придется… Они уже присматриваются к нашей квартире, нам собираются выдвинуть предостережение… Да-да, это не шутки… Ты разве не помнишь, что два предостережения и нас выкинут наверх? В крайнем случае переселят на Марс со статусом «бесперспективных». Ты в курсе, что Марс – это безвоздушные тоннели и сон в кислородных пакетах? Постоянный кислород там только у оракулов...
Поэтому, будь добра, не выкапывай цветов, которые я принесу. Ведь система накопления баллов так строга… Выходит, что мы несем опасность, раз не можем отвечать за этот чертов палисадник. И в конечном счете, нам не позволят завести ребенка, даже если наш генетический материал будет идеальным...
Не расслабляйся… нигде и ни с кем не расслабляйся, прошу тебя... Если бы ты пожила на Марсе хотя бы месяц, тебе бы все сразу стало ясно. Хуже может быть только Юпитер, где живут при работающих генераторах… Если они выключаются - а там и такое бывает, -температура мгновенно понижается до минус двести, и людей просто разносит на мелкие ледышки…
Она не чувствовала себя виноватой. Разве может она сказать ему, что ее жизнь зависит от них: от этих трепетных существ, с красивыми головами, которые только и могут наполнить ее жизнью? Только они. Она умрет, если не сможет убивать их. Ее жизнь дана ей только в обмен на их жизни. И от этого знания на губах ее играла таинственная улыбка…
