Лучи палящего солнца насквозь прожигали ткань рубашки. По лицу стекали крупные капли пота. Мучила жажда. Зачем только он пошел прогуляться до опушки леса, через поле, поросшее высокой луговой травой. Мухи роем вились вокруг него, садились на открытые участки тела, а слепни больно жалили. Попеременно, стирая носовым платком с лица, лысеющей головы, рук струившийся пот и отмахиваясь от надоевших мух, Гоша Юлькин почти бежал по полю назад, в логово прохладной дачи. Конечно, прохлада была относительной, но крыша надежно скрывала от солнца, а на веранде стоял бак с водой. При мысли о воде, в глазах помутнело, губы еще больше пересохли, в висках гулко застучало. Оставалось пройти один километр.
В лесу ничего не было хорошего. Этот островок зелени, высокой каймой опоясавший противоположный конец поля, только издали казался красивым. Лес был загажен. Повсюду валялись пластиковые бутылки, пакеты, одноразовые тарелки и стаканчики, горками возвышались алюминиевые банки из под пива, окурки обильно усыпали редкий травянистый покров возле старых автомобильных шин, черные пропалены - следы потухших костров россыпью стлались по земле вдаль лесного массива - на сколько мог окинуть взгляд пространство меж деревьев.
И вот, на эту лесную помойку, повлек его внутренний голос, сказавший, что если он, Гоша Юлькин, дойдет до леса, то там повстречает фортуну и снова его дела пойдут в гору. Собственно, какие могли быть дела у пенсионера, но ностальгия по былой производственной деятельности нагоняла хандру, депрессия шла за депрессий - в такие дни, месяцы ненавидел себя, свою постылую одинокую жизнь, людей, небо, собак и кошек. Синий цвет неба напоминал море, а он, за последние два десятка лет, никуда не выезжал. Все время отдавал работе. Мечта была - заработать деньги и купить в Крыму домик с видом на море. Но банк, где хранил денежные накопления, неожиданно обанкротился. Все, что копил в течении долгого времени, экономя на каждой мелочи, пропало. Банкир смылся за границу. И концы в воду. Государство пообещало частично возместить материальный ущерб, но таких как он, обманутых вкладчиков, оказалось превеликое множество, а государственная казна - не резиновая. Прошло три года, а денег все нет. Год назад, выйдя на пенсию, переселился жить на дачу, а городское жилье сдал в аренду. Дача, оставшаяся в наследство от родителей, требовала основательного ремонта. Год еще промучаться в ветхой избушке, а там - накопленных денег должно хватить на обустройство - привести все в божеский вид, провести водопровод... Вся жизнь промелькнула в одно мгновение - в сознании сплыли давно забытые лица родных, близких... надежды на лучшую жизнь... и крах чаяний. Синее небо, как несбывшаяся мечта, особенно раздражало. Домашних животных и раньше недолюбливал, а сейчас и вовсе чурался их - они напоминали семью. Семья была недолгое время.... Жена, раз уехав в отпуск, вернулась с другим мужчиной, а он не смог найти ей замену. Денег было жаль тратить на цветы и подарки женщинам. Так и остался жить один. Внутренний голос Гошу часто подводил. Но других голосов он не слышал. Зимой в дачном поселке никого не было, а летом дачники наезжали ненадолго - по выходным дням. Да и сам он одичал, и не особо шел на контакт. В город выбирался раз в месяц. Деньги полученные от квартиросъемщиков клал на счет в сбербанке, добавляя к ним часть пенсии, а на остальную - закупал продукты, с расчетом, чтобы хватило до следующего месяца. Старенькая машина оставалась на ходу и здорово выручала. Однажды голос приказал залезть Гоше на крышу. Хорошо зима была и снег смягчил удар. В следующий раз, когда голос снова позвал на крышу, он категорически отказался. Пришлось сильно поругаться. Голос отступил, но потребовал другую услугу - посидеть час на крылечке. Была ранняя весна. И такое наказание пошло на радость, не считая маленькой неприятности - застуженного мочевого пузыря. Этот голос, идущий изнутри, а иногда - снаружи, был его единственным другом. Он, друг, о многом вещал, заменял телевизор и если бы не приказы - пойди туда, сделай то, найди это - жизнь могла бы быть счастливой.
Задыхаясь, на последнем издыхании, Юлькин добрел до дачи. Ввалившись на веранду, вялой, непослушной рукой откинул крышку бака и припал губами к воде. Какая же это благодать - утолять жажду - пить и пить чуть тепловатую, но чистую воду... Этот голос... что-то надо делать... придумать наказание... обманщик... Спутанные обрывистые мысли исчезли - Гоша Юлькин внезапно провалился в туман.
Долгое пребывание на жаре, под открытым солнцем, без воды, не прошло без последствий - натруженное изношенное сердце дало сбой. Сильная одышка уменьшила приток крови к сердечной мышце, нарушив ее ритм работы. Произошел сердечный спазм, повлекший обморок. Тяжелое тело упало на пол. И все бы обошлось, если б руки не держались за бак. Тридцатилитровая емкость с грохотом опрокинулась. Край эмалированной посудины опустился на шею. Хрустнули позвонки. Но Гоша был без сознания и боли не почувствовал - смерть была легкой... и нелепой.
