...А что это за частушки о пастушке при Царском селе? - спросил Поэт.
– С душком-с, – отвечал Жуковский, – сам Барков перевёл с французского народного.
– Экий пострел наш Иван Семёнович! Поди, слупил с Академии пару «катенек» за Галльский перевод… А мне одни Мицкевичи, да Адамовичи достаются по пятаку за строку. Да-с… А начало у баллады занимательное… Интересно, что далее в этой сыроварни… Люблю я всё деревенское: и сказки, и пасторальки и шанежки с квасом.
Зная, что не ленивый и любопытный Пушкин не отстанет, пока не добьётся своего, Жуковский прошёл к роялю. Он ударил по клавишам, как по зубам, и весело запел:
Жила-была пастушка,
Стада свои пасла,
Варила сыр овечий,
Для Царского села.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Как услышит соловья,
Так даёт всем, почём зря.
Однажды Королевич
С визитом к ней пришёл,
Она без чувств упала
И задрала подол.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Оголилась, как свинья,
Соблазняя кобеля.
Принц понял, что девица
Не носит панталон,
И почесав макитру,
Сам прыгнул из кальсон.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Значит, мылась не зазря,
После горцев и коня.
И с той поры пастушка
В фаворе Короля,
Его балует, свиту
И творог для Кремля.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
При дворе любовь крутя,
Расцвела, как персик, фря.
Пастухи её как вспомнят,
Сразу яйки теребят,
А потом овечек скромных,
При баранах прям долбят.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
На любовный пыл глядя,
Овны вышли из себя.
Блеют грозно: «мээ», да «бээ»,
Бьют копытом по земле,
Выражая своё «фэ»,
За рога на их челе.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Не прошло ещё и дня
Весть дошла до Короля.
Он козлов своих любил,
За шашлык превозносил,
Чабанов чуть не убил,
Отнял бурки, осудил.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля!
Стало стадо среди дня
Размножаться, словно тля.
Сюзерен, простил ковбоев,
Даже даровал дыру,
И придворные помои
Все отдал на корм скоту.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Славят все козлы Царя,
Бубенцами в такт звеня.
А продвинутой пастушке,
В Сент-Рубле купили дом,
В будуаре там игрушки,
И дают Шабли со льдом.
Тра-ля-ля, тра-ля-ля,
Кто приспешник Короля,
Приходи, мошной тряся.
Лихая мелодия захватила супругов с первых аккордов. Подпевая, Поэт подхватил Натали и они пустились в пляс, сметая стулья. Бесстыдница так высоко задирала ноги, что между платьем и туфелькой то и дело мелькали белые кружевные чулочки аля Помпадур.
Довольный эффектом Василий Андреевич продолжил подлизываться и спросил за перо. Высунув кончик языка, он каллиграфическим почерком переписал в семейный альбом всю балладу с нотами. Заглавные буквицы Жуковский украсил вензелями, а поля рисунками. Он красиво изобразил облака с пухлым купидоном, целующихся влюблённых и подглядывающего за ними Овна. Амур с хитрой улыбкой напоминал Карамзина, пастушка походила на Натали, юный принц на Жуковского, а чёрный злобный баран с рогами был вылитый Пушкин. Хозяин не заметил сходства и поблагодарил учителя...
