* любые совпадения случайны.
** иллюстрация из Интернета.
I.
Сколько я знаю Вовочку, он всегда был таким. Несколько нерешительным.
Даже появляться на свет он торопился не очень.
«...А куда торопиться, - лениво размышлял Вовочка, переворачиваясь на другой бочок, - мне и здесь хорошо. Тепло, и мухи не кусают. А там…»
Увы, «там» наклёвывалась не ахти какая радостная перспектива безотцовщины, а учитывая стеснительный мамин характер самодостаточной тихони-отличницы, не просто наклёвывалась, а была таки неизбежна. Нечаянный папаша, студент лесотехнического, этакий напыщенный гусь с потешными реденькими усишками, слинял, как только до его оттопыренных ушей долетела тайная весть о грядущем дитяти.
**
«Тужься! - о, опять эта валторноголосая медсестра. Что, интересно, она задумала на этот раз? - Как-как... Твой ребёнок, как хочешь, так и тужься. Тужься, грю, а не ори, чего орать-то? Дети через рот не родятся... Эх, чует моё сердце – кесарить придётся!»
Чего-о?
Вовочка невольно напрягся. Определённо намечался крутой финт в его безбедном доселе существовании. Пора, пожалуй, прекращать выёживаться.
Вовочка обречённо вздохнул и отправился к выходу. Будь что будет.
Глотнув пропахшего хлоркой и потом воздуха, Вовочка первым делом и решительным тоном сообщил медсестре всё, что о ней думает.
Ещё бы - не успел появиться на свет, уже заполучил довольно ощутимый хлопок по заднице. За что? Чтоб не питал иллюзий в отношении предстоящего жития или вместо «здравствуйте»? Вот ей-ей, всей душой желал, чтобы всё прошло тихо-мирно, что ж, теперь держитесь…
Кстати, даже мама боялась эту сестру. Та была постоянно чем-то недовольна, в том числе и мамиными охами, а недовольство её выражалось в исключительно громогласных воплях, очень и очень смахивающих на железнодорожный сигнал бдительности. Стонать мама перестала, однако во время очередного приступа боли умудрилась отломать от кровати какую-то железяку. По правде говоря, тут мама испугалась ещё больше и весь остаток дня искала, куда эту железяку спрятать. Сразу забыв о каких-либо болях.
**
«Кто это?» – разглядывая Вовочку, растерянно спросила акушерку мама усталым и удивлённым голосом.
«Ма-а-альчик!» - приоткрыв рот от изумления, пропела медсестра. Вовочка с трудом удержался, чтоб не ухмыльнуться - а чего изумляться-то, если у мамы минус четыре? Кстати, рассматривать мир девять месяцев туманным маминым взглядом - это, знаете ли, то ещё удовольствие…
«А отчего он красный такой?» - не унималась мама.
«Ну… Раскраснелся. Лез ведь, старался. Боже, рыжий-то, рыжий!»
Рыжий…
Ей-богу, прозвучало как оскорбление.
Сама-то... "Красный гранат" или "Сияющий каштан"? Да ещё бородавка на щеке.
Вовочка собрался с мыслями и выдал очередную порцию претензий к персоналу данного медицинского учреждения. Разбушевавшегося новорожденного успокоила лишь тёплая мамина грудь...
К слову - именно с этого самого момента Вовочка и полюбил женскую грудь, в прямом смысле слова - Волшебную Задумку Создателя. Полюбил, чтобы пронести эту любовь через всю жизнь, каждый раз убеждаясь – и накормит, и напоит, и успокоит, и раззадорит…
Всё в своё время.
**
«Радуйтесь, папаша, сын!» - медсестра, приняв цветы и обозрев черноволосого красавца, приехавшего за Вовочкой и его мамой на машине, ехидно переглянулась с коллегами - в кого, мол?
«Я радуюсь…» - угрюмо сообщил мамин брат дядя Саша, осторожно беря племянника на руки.
Хороший, кстати, мужик. Вовочка понял это, когда услышал, как дядя Саша горячо заверил маму, что «...этот медноголовый от меня и от свадьбы всё равно не уйдёт, с выдерганными-то ногами».
«Ушёл, однако, - грустно причмокнул Вовочка, - ну, ничего, от меня-то точно не уйдёт, вот вырасту…»
«Ух, засада, - пробормотала мама, усаживаясь в машину и прижимая к себе Вовочку, любовно перемотанного синей ленточкой, - немного до диплома не дотянула. И что теперь с ним делать?»
«Месяцев с девять назад надо было думать, - усмехнулся дядя Саша, - Что делать... А то же самое... У тебя же была любимая кукла?»
«Да, - кивнула мама, поправляя очки, - Дуся. Помнишь?»
«Это которой ты глаза повыковыривала, а потом и голову свернула?»
«Семёновна! - рявкнула на всю ивановскую со второго этажа лохматая тётка в серой и мешковатой, как у всех, сорочке. Вовочка вздрогнул. - Опять Климцевой клизму ставили?»
Валторноголосая, оказавшаяся Семёновной, кивнула, задрав голову.
«Твою мать!» - всплеснув руками, лохматая исчезла.
«А что не так с Климцевой?» - пропищала молоденькая сестра-практикантка.
«Да закрывается после процедуры в туалете и сидит целый день молча. Но самое интересное, что на двери кабинки, зараза такая, бумажку с нацарапанным «ремонт» пришпиливает. Чтоб не стучали... И не побили чтоб. Закрыто, мол, и всё… Хватит глазеть, айда, ещё двое выписываются сегодня!»
**
Дясашина "волга" аккуратно тронулась.
Мимо слипающихся Вовочкиных глаз медленно проплыло обшарпанное здание роддома, построенного пленными немцами, и огромно-несуразный плакат «партия – ум, честь и совесть нашей эпохи», закрывающий дыру в стене, случайно пробитую прошедшей весной бесшабашным молодым экскаваторщиком.
Домой…
Домой!
Наконец-то домой… Интересно, каков он - мой дом?
**
«Саша-а, ты куда нас привёз? - подслеповато озирась, спросила мама. - К себе-е? Зачем?»
Вовочка встрепенулся и, приоткрыв один глаз, принялся деловито обозревать окрестности. Машина остановилась у помпезного трёхэтажного дома, с лепниной, колонными балкончиками и огромной аркой между третьим и четвёртым подъездом. Да-да, Александр Викторович проживали в самом что ни на есть центре, а не как мама с Вовочкой - в чумазом Железнодорожном районе.
«Да я к Насте переехал… - дядя Саша выглядел слегка смущённым. - Тем более - кто ж тебя теперь обратно в общагу-то пустит? Комендантша так и сказала, когда я твои манатки забирал…»
«Спасибо, Сашулька!» - мама бросилась старшему братцу на шею, не обращая никакого внимания на подчёркнутую аскетичность убранства однокомнатной квартиры - кровать, облезлый шкаф да стол с парочкой стульев. И всё…
«Да ладно… - осторожно и ласково отстранился дядя Саша. - Живите… Завтра ещё кое-что из мебели подвезу.»
Интересно-интересно, к какой такой Насте переехал дядя Саша? Насколько Вовочка был в курсе, все нравившиеся Александру девушки, словно сговорившись, одна за другой вычёркивали его из списка первоочередных претендентов…
Дуры…
А знаете, отчего вычёркивали? Дело в том, что дядя Саша был необычайно эмоционален, и когда девушка в самом деле ему нравилась, он купал её в таких мощных потоках восхищения и комплиментов, что девушка, напитавшись, принималась переживать - да раз я такая великолепная раскрасавица, не уготована ли мне гораздо лучшая партия? Угумс, и в этот-то самый момент происходило трагическое вычёркивание.
Ох, и молодчина же эта таинственная и мудрая Настя! Умная баба... Воистину - чего ждать каких-то там мифических журавлей, тем более - занесённых в Красную книгу, когда великолепная, весёлая и щедрая синица - вот она, уже в руках?
«...А это что?» - насмешливый мамин голос.
Вовочка перевёл взгляд туда, куда смотрела мама и едва не спалился, в последний момент подавив рвущийся наружу смех неумелым кашлем - на свежевыкрашенном полу явственно различались чьи-то следы. Сказать точнее - следы человека в носках, даже нитки отпечатались. И дырка на пятке тоже.
«Да понимаешь, - дядя Саша почесал в затылке, улыбаясь, - покрасил пол и оставил окно на ночь открытым. Чтоб выветрилось к вашему приезду. И вот… Залез кто-то. Почему в носках, не знаю, может - обувь снял у окна? Чистоплотный воришка, не иначе…»
«Чистоплотный? Да просто идиот какой-то... - Вовочка торопливо прикрыл глаза и старательно засопел. Взрослые считают, что у младенца два дела - есть и спать. Что ж, придётся какое-то время соответствовать… - А дядя Саша всё ж отличный мужик. И почему он не мой папа? Придёт мне пора заговорить, сразу же предложу занять эту должность... Сразу же!"
*** II - http://www.proza.ru/2011/07/28/1102
