Покаяние

Все имена и фамилии вымышлены.

                                                   I часть 

Утром, в моей квартире раздался телефонный звонок.
- Здравствуйте! Могу я поговорить с Плещеевой Галиной Ивановной?
- Да, пожалуйста, я слушаю.
- С вами говорит следователь Генеральной Прокуратуры России, Дмитриев Николай Фёдорович. Не могли бы Вы зайти сегодня ко мне в кабинет, по адресу: Большая Дмитровка улица, пятнадцать - а, в любое удобное для Вас время? -

Почувствовав моё волнение, предупредил, чтобы не расстраивалась, так как разговор предстоит сугубо деликатный, а на проходной для меня будет оставлен пропуск.

Первый вопрос, который он задал мне при встрече: помню ли я Рината Саулова.

Конечно, помнила. Такого "зверя" забыть невозможно. Человек - хладнокровный убийца, который в течение нескольких лет выполнял разовые поручения по отстрелу граждан - один из киллеров начала девяностых.

- Я слышал, что вы встречались с подсудимым во время его содержания в следственном изоляторе. Постарайтесь вспомнить, о чём беседовали с ним. 

- Да, я была у него в камере, тщетно пыталась образумить дать показания и назвать фамилии заказчиков. Обычно подследственным не дают право общаться с прессой, однако следователь, который вёл дело, объяснил, что неоднократно читал мои репортажи с мест заключения, и его подкупала искренность осужденных, с которыми я беседовала, потому и пригласил на такую встречу в надежде вызвать подсудимого на откровенность.

Более того - даже оставил нас наедине, рассчитывая в этом случае на бОльшую искренность убийцы. Мои попытки убедить, что он сам жертва, так как является исполнителем, а основные виновники - заказчики преступления - остаются на свободе и будут продолжать свои чёрные дела, не помогли.

Сказал лишь, что знает не всех заказчиков, так как переговоры с ним велись в основном через посредников, имена которых назвать отказался, объяснив, что их тут же убьют, а возможно уже убили - эти люди не любят живых свидетелей.

Помню, проронила тогда фразу: "Странно, как в одном человеке могут уживаться благородство и жестокость". Он посмотрел как-то странно и после небольшой паузы произнёс: "К сожалению, за последние годы я забыл даже смысл такого слова как "благородство".

Только значительно позже, уже после вынесения смертного приговора, познакомилась с его биографией и поняла смысл слов о благородстве.

А почему вы вспомнили о нём? Ведь прошло более пятнадцати лет, он наверняка уже давно расстрелян.

- В том-то и дело, что нет! Когда встал вопрос о вхождении России в Совет Европы, одним из пунктов её принятия был мораторий на смертную казнь. И хотя, суды по-прежнему продолжали приговаривать особо опасных преступников к исключительной мере, казнили далеко не всех.

К примеру: в тысяча девятьсот девяносто втором году из ста пятидесяти семи приговорённых - казнено десять человек, а в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году, также десять, но уже из ста шестидесяти. Если помните, приговор Саулову был вынесен именно в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году.

Не секрет, что зачастую смертники ждут своего расстрельного часа по несколько лет. К тому же, шестнадцатого мая тысяча девятьсот девяносто четвёртого года президент Ельцин издал указ "О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы".

Так что, все смертники ещё тогда были переведены в разряд осуждённых на пожизненное заключение, и оказался этот убийца в тюрьме для "пожизненников", которая расположена в посёлке Сосновка республики Мордовия - "Единичка", как её теперь называют.

А сейчас поймёте, почему я так подробно всё рассказываю. Дело в том, что Саулов отказался в своё время сотрудничать со следствием, ушёл в себя, и никакими уговорами невозможно было заставить заговорить этого матёрого преступника, имеющего на своём счету шесть жертв. Да и эти, думаю, не все, а лишь те, в которых удалось доказать его вину.

Так вот, несколько дней назад он обратился к начальнику тюрьмы с просьбой организовать встречу с той женщиной-корреспондентом, с которой беседовал, когда находился в следственном изоляторе - то есть с вами, и рассказать всё, что знает о заказных убийствах и о заказчиках.

С кем-либо другим на эту тему говорить категорически отказался. Понимая важность такого разговора, начальник колонии обратился в высшие инстанции. Ну, а мы, как видите, решили побеспокоить вас, хотя и знаем, что вот уже два года, как находитесь на заслуженном отдыхе

Послушайте, что, в случае согласия, предстоит сделать. В сопровождении работницы нашего аппарата лететь в Саранск - столицу республики Мордовия. Там вас встретят сотрудники нашего ведомства и доставят в посёлок, где  находится колония. После выполнения задания, проводят, буквально, до трапа самолёта.
- Сколько времени займёт эта командировка?
- Надеюсь, не более пяти дней.
- Когда вылет? Я согласна.   
- Честно говоря, другого ответа я и не ждал, -  сказал он и нажал кнопку на столе. Вошёл молодой мужчина в лейтенантских погонах, и полковник попросил пригласить капитана Шевелёву.

Через некоторое время я сидела уже в кабинете Елены Николаевны Шевелёвой, и после  согласования дня вылета были заказаны билеты на рейс Москва-Саранск.

Возвратясь домой, села за компьютер и уже подробно познакомилась с биографией Рината Саулова. Оказывается, в конце семидесятых - начале восьмидесятых годов, он считался выдающимся спортсменом, мастером спорта международного класса, несколько раз был близок к завоеванию первенства страны по спортивной стрельбе из пистолета, но всегда что-то мешало ему достичь заветной цели. Нервы! В самый критический момент они его подводили. И так было несколько раз. Друзья в шутку называли его "вечный второй".

И когда, после очередного серебра на международных соревнованиях ему предложили работу в силовых структурах, согласился без промедления, хотя и понимал, что его мишенями теперь станут живые люди. Такая работа постепенно ожесточала сознание. Афган, а затем и Приднестровье окончательно сделали своё дело, и чужая человеческая жизнь потеряла для него всякий смысл.

После развала Союза их ведомство резко сократилось, но он недолго оставался без работы. Стрелки-снайперы, да ещё с таким послужным списком наград, довольно быстро нашли спрос на свою профессию среди определённой категории начинающих предпринимателей в лихие девяностые. Большинство из них не захотели становиться преступниками, а Ринат Саулов не устоял перед соблазном быстрого обогащения, выполняя разовые поручения по убийству соотечественников.

Не остановило и то, что молодая жена, которую привёз из Сибири в Москву, готовилась стать матерью. Большие деньги затмили сознание, и в голову не приходила мысль, что станет с семьёй, если его вдруг арестуют.

                                  
                                                      II часть
В аэропорту Саранска нас встретил средних лет мужчина в гражданской форме, представился Олегом, и на служебной «Волге» проводил в гостиницу "Сура". Сопровождающий распрощался, предложил с дороги как следует отдохнуть, а утром, к девяти часам быть готовыми к отбытию в Сосновку.

В назначенное время он заехал за нами и привёз на небольшую полянку, где стояли два вертолёта, на одном из которых мы и отправились в Исправительную Колонию - Один, именуемую "Дубравлаг". Олег рассказал, что там отбывают наказание сто шестьдесят пять смертников - кровавые маньяки и серийные убийцы - те, кто благодаря мораторию на смертную казнь избежал расстрела.
Когда прибыли в кабинет начальника колонии, обратила внимание, чтобы попасть сюда, надо вдоволь наслушаться лязга железных дверей, ворот, калиток и испытать на себе пристальные взгляды контролеров, сличающих черты твоего лица с фотографией на удостоверении.

Начальник спросил, получила ли я соответствующий инструктаж и представляю ли характер беседы с осужденным. Тут же заметил, что самой вряд ли придётся много говорить, так как в основном надо будет слушать. Попутно дал краткую характеристику заключённому Саулову. Отметил необщительный, замкнутый характер. В то же время, обратил внимание на дисциплинированность, даже определённую корректность в общении с окружающими. Сообщил и о том, что на сегодняшний день, заключённый смертельно болен. У него неоперабельный рак желудка. Правда, этот диагноз ему не известен.

Ещё одну интересную подробность удалось услышать от начальника колонии. Оказывается, пожизненники имеют право по истечении пятнадцатилетнего срока пребывания в тюрьме подавать на апелляцию, а приговорённые к смертной казни – нет. Для них замена смертной казни пожизненным заключением, уже есть так называемое помилование, которое возможно лишь один раз. И всё-таки большинство бывших смертников надеются через пятнадцать лет получить помилование, поэтому стараются вести себя так, чтобы заслужить положительную характеристику.

Естественно, заключённому Саулову пару лет назад, после пятнадцати лет заключения, в помиловании было отказано, после чего он серьёзно сдал физически, и хотя почти не обращается к врачу, видно, как, буквально, тает на глазах.                         

- Вот, собственно это я вам решил рассказать перед тем, как приведут сюда заключённого. Будете сидеть за моим столом, Саулов - на стуле около дверей. Он знает, что вставать ему нельзя. Если, что-либо пойдёт не по сценарию, нажмите на эту кнопку, и сразу появится конвой. У Вас есть вопросы?
- Я привезла диктофон. Имею ли право воспользоваться им? 
- В принципе, с согласия заключённого, да. Но и мы подготовились к этой встрече. Вся ваша беседа будет записана на видеокамеру. Только, безусловно, Саулов об этом ни в коем случае не должен знать.

                                                      III часть
И вот наша встреча состоялась. В кабинет начальника привели осуждённого. Он выпрямился и по форме доложил о себе всё, что полагается в таких случаях.

- Гражданин Саулов,- произнёс начальник тюрьмы, - несколько дней назад Вы обратились ко мне с просьбой предоставить свидание с корреспондентом центральной Правды, Плещеевой Галиной Ивановной. Как видите, я выполняю вашу просьбу. Более того, эту встречу разрешаю провести не в помещении для свиданий, а непосредственно в этом кабинете. Галина Ивановна, когда закончите беседу, нажмите на эту кнопку и конвойный проводит осуждённого в камеру.-

Когда я увидела лицо Рината Саулова, была буквально поражена теми переменами, которые произошли с ним за эти годы. Он запомнился мне высоким, стройным и уверенным в себе мужчиной. Сейчас же, передо мной сидел глубокий старик. А ведь было ему отроду, всего сорок пять лет.

И беседа наша началась. Он стал что-то быстро говорить, употребляя слова, смысл которых мне был совершенно неясен. Набравшись смелости, я прервала его речь и предупредила, что если он хочет, чтобы наша встреча носила конструктивный характер, то должен отказаться от блатного жаргона. Дальнейшее общение показало, что он всё-таки не забыл нормальный русский язык.

- Чем я могу вам помочь? - Уже более уверенно спросила я у этого человека.

- Можете, и во многом. Почему-то я очень часто вспоминал ту нашу беседу, когда чисто по-матерински разговаривали со мною и даже представили меня жертвой обстоятельств, убеждая назвать следователю имена людей, заказы которых выполнял. Помню и то, как при отказе сдать их, нашли во мне черты безрассудного благородства. Сегодня расскажу всё, о чём думал и что пережил за эти семнадцать лет.

- Извините, Ринат, прежде чем вы начнёте рассказывать, хочу попросить разрешения воспользоваться диктофоном, так как память уже не та, и боюсь забыть некоторые детали нашей беседы.

- Да! Да! Конечно, включайте. Более того, имей вы кинокамеру, стал бы говорить и перед нею, так как помимо моих признаний вам будет необходима и доказательная база, чтобы, глядя на кинокадры, никто не мог сказать, что из меня выколачивали признание и заставляли оговаривать "невиновных".

Сколько раз раскаивался, что согласился на уговоры силовиков перейти к ним на работу. Меня провинциального спортсмена (я вырос на Амуре) прельстила московская прописка и квартира в столице. А я тогда только-только женился и мечтал о большой дружной семье. Да и жена, Марина, потомственная сибирячка, очень скоро заскучала по родным местам. Ведь меня неделями, а то и по месяцу не бывало дома. Когда распался Союз и по сути остался без работы, гордыня не позволила мне всё бросить и уехать на родину в Белогорск.

И тут подвернулось первое предложение. Один мой знакомый, что уж сейчас скрывать, Юрий Рябов, возглавлял довольно крупную компанию по продаже за границу металлолома. Сколотил неплохой капитал, и всё у него шло хорошо до тех пор, пока на пятки не сели конкуренты. Причём, как назло, во всём опережали на полшага. Рассказывал: направляет, бывало с предложением своего представителя в какую-либо иностранную фирму, а там уже накануне побывали конкуренты и подписали заказ.

Последней каплей в решении, избавиться от этого человека, Ивана Рябинина, послужил звонок с финской стороны о расторжении одного взаимовыгодного договора. Причём финны без всякого суда согласились выплатить крупную неустойку. Как позднее выяснилось, сделку вновь сорвали люди Рябинина, заключив долгосрочный договор по более низким ценам. Короче, Рябов предложил довольно крупную сумму – пятьдесят тысяч зелёных, половину из которых, в виде аванса выплатил сразу, а вторую - спустя неделю после того, как я убрал Рябинина.-

И так по каждому из шести эпизодов, Саулов подробно рассказывал о жертвах, правда, заказчиков назвал лишь троих. Об именах остальных трёх - высказал лишь предположения, так как действовал через посредников.

- Когда меня арестовали, последний заказчик, Горбунов Борис Анатольевич, до мозга костей коррумпированный чиновник, занимал довольно высокий пост в правительстве Ельцина. Он же и оплачивал услуги адвоката, который долгое время опекал меня в полном смысле этого слова. Не разрешил отвечать во время его отсутствия ни на какие вопросы следователя, постоянно снабжал различными продуктами питания и убеждал, что до суда дело не дойдёт, так как скоро окажусь на свободе.

Долгое время я даже находился один в привилегированной камере, где стоял диван, а на стене, против него, висел телевизор. Честно говоря, несмотря на то, что сидел за решёткой, искренне верил, что "всесильный" Горбунов действительно скоро вызволит меня из этого плена.

Я даже считал себя везучим человеком и продолжал верить, что вернусь в семью, несмотря на то, что жена, когда узнала истинную причину ареста, во время свидания сказала, что ей стыдно смотреть людям в глаза, что от неё отвернулись друзья и знакомые, предупредила также, что даже, если суд вынесет оправдательный приговор, никогда не будет больше жить со мною, а сыну в то время было всего два года.

Короче, это было наше первое и последнее свидание. В зале суда, во время вынесения смертного приговора её не было. Уже потом узнал, что всё бросила в Москве и от стыда за такого мужа, уехала с ребёнком жить в Сибирь к родителям, где взяла вновь девичью фамилию.

Но очень скоро я убедился, что сбыться надеждам не придётся. Даже, когда перевели в трёхместную камеру, адвокат успокаивал, что всё идёт как надо, хотя где-то подспудно уже понимал, что он явно чего-то не договаривает.

Всё прояснилось, когда меня неожиданно вызвали в кабинет начальника колонии, а, вернувшись, застал обоих своих сокамерников мёртвыми. На одной из кроватей стояла неполная бутылка коньяка, которую накануне получил от адвоката. И только мы собрались её распить, как меня вдруг потребовал к себе начальник, а эти друзья по несчастью не дождались моего возвращения и приняли на грудь. Горбунов, трясясь за свою шкуру, - вдруг заговорю на суде - решил просто избавиться от меня, как опасного свидетеля.

Но повезло, именно в этот критический момент, конвоир вытащил меня из лап смерти. Пока по поводу их гибели шло следствие, меня ежедневно допрашивали, как эта бутылка попала в камеру. Естественно, сказал, что ничего о ней не знал, зато для себя сделал необходимые выводы: сразу же отказался от услуг адвоката и стал предельно осторожным, так как понимал, что охота за моей жизнью будет продолжена. И лишь после того, как на суде не назвал ни одного имени, преследование прекратилось. Вот так и жил эти семнадцать лет.

Вы не представляете, сколько раз думал о суициде, особенно после того, как вернулись бумаги с отказом в пересмотре дела о моём помиловании, хотя по действующему законодательству другого ответа мне – серийному убийце - ожидать не приходилось. Это уже находясь здесь, начал задумываться, что детей в семи семьях сделал сиротами. Ведь и мой сын тоже стал таковым.

Вы, безусловно, ждёте ответа на главный вопрос, почему попросил начальство увидеться с вами только сейчас, а не семнадцать лет назад. Всё дело в том, что мне осталось жить считанные дни. Я даже не был уверен, что дождусь встречи с Вами. Ведь врачи давно поставили на мне крест, и хотя настоящий диагноз - рак желудка - от меня скрывают, прекрасно понимаю, что жизнь моя оборвётся со дня на день, поэтому и решил покаяться перед смертью. Пусть будет лучше поздно, чем никогда. -

Двоякое чувство владело мною во время беседы с Ринатом Сауловым. По существу, передо мной сидел матёрый преступник, не заслуживающий никакой пощады за совершённые им убийства, и в то же время, слабый раскаивающийся в своих преступлениях человек, к которому испытывала искреннее сочувствие.

Когда своими мыслями поделилась с начальником колонии, тот, вспомнив про былые, спортивные успехи, тоже как-то сочувственно заметил, какую жизнь он мог прожить, если бы не стал киллером.

Вернувшись в Москву, отчиталась перед полковником Н.Ф. Дмитриевым о проделанной работе. А спустя сутки, мне позвонила Елена Николаевна Шевелёва и сообщила, что Ринат Саулов скончался в своей камере ночью после нашего визита. 


Рецензии
Прочитал и подумалось:все живущие в какой-то степени находятся в камере
смертников...потому что рождаясь в греховной плоти мы, априори, попадаем под
юрисдикцию Божьего закона, а он гласит:”...возмездие за грех - смерть."
Чтобы этого избежать нужно покаяние...перед Господом всего дышащего...
Ваш Л.Г. упустил этот шанс, обратившись к человеку вместо Творца.
Спасибо за публикацию!
Мир Вашему дому!

Иван Супрунович   03.08.2016 09:18     Заявить о нарушении
Спасибо!
С уважением,

Владимир Заславский   03.08.2016 10:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 339 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.