Эпизод 13. Военный совет
***
«Военный совет» решено было провести на террасе, совместив приятное с полезным.
Мы с Иваком вытащили из кухни стол и стулья, а Петра на пару с травмированным Тосиком доделали все остальное: застелили стол скатертью и уставили его тарелками с аппетитно пахнувшей снедью.
То ли сказалось нервное напряжение, то ли все действительно проголодались, но некоторое время нам было не до разговоров. Готовила Петра очень вкусно, поэтому мы, отдавая дань ее кулинарным способностям, поглощали пищу молча, сосредоточенно склонившись над своими мисками.
Когда первый голод был утолен, я отодвинул миску - а это случилось чуть раньше, чем то же самое сделали остальные, - и ожидающе посмотрел на Ивака.
Мальчишка тут же оставил еду и кратко передал суть беседы, сводившийся к оскорблениям в отношении всех обитателей дома и неприкрытым угрозам, - в случае, если они откажутся предоставить Хорту то, за чем он пришел - комбинезон. Если бы не уверенное поведение Ивака, заявившего, что отец должен вернуться домой с минуты на минуту, от Хорта было бы не так легко отделаться. Но встречаться с Лесником ему не хотелось, и он предпочел ретироваться, напоследок мрачно пообещав вернуться.
Хитрость сработала. И все же меня удивляло, почему Хорт отступился так легко, почему не попытался проникнуть в дом.
Когда я задал этот вопрос, Ивак и Тосик посмотрели на меня как на полоумного.
- Хорт – айсик? – поинтересовался я с самым небрежным видом, переводя тему на другое. Не хотелось вызывать ненужные подозрения. У меня была тайна, и делиться ею с приютившими меня людьми не особо рвался. Во всяком случае, пока. Но все получилось как бы само собой.
- Сразу видно, что ты – не из наших… - пробормотал Тосик.
Я попытался отшутиться:
- Еще бы, конечно не из ваших! Я ведь из Города, а такие городские невежи, как я…
- Не надо, Рэй, - вдруг резко сказал Тосик. – Мы знаем, что ты - не отсюда, а из-за Контура. Не из нашего мира… Отец начал догадываться еще там, в Лесу, - когда твой комбинезон увидел.
- А разве тут такие не носят? – глупо спросил я.
- Носят, почему?.. – добавил Тосик. – Только достать его может не каждый. Ну, и, кроме того, к комбинезону всегда маска прилагается. А у тебя ее не было.
Петра отвела глаза.
- Так вот на чем я, «прокололся», – усмехнулся я.
Тосик покачал головой:
- Не только. Когда отец про Патруль сказал, ты никак на это не отреагировал.
- А должен был?
Ребята опять странно переглянулись, и Тосик со вздохом сказал:
- Расскажи ему, Петра.
Петра, неловко улыбнувшись, начала:
- Уж кто-кто, а айсики Патрули за семь верст обходят!..
Тебе ведь отец уже говорил, что в Сезон Цветения в Лесу находиться опасно. Тот, кто идет в Лес, должен иметь с собой защитную дыхательную маску. Мало кто об этом не знает. И все же иногда такое случается. Поэтому, чтобы с кем-то не приключилось беды, по лесам дважды в день проходит Патруль. И выводит оттуда всех заблудившихся. Но, даже несмотря на это, бывали случаи, когда людей находили слишком поздно…
- Так значит, Патруль айсиков выводит?
- Айсиков??? - Петра засмеялась. - Их не выводят, а ловят.
- А откуда Патруль узнаёт, айсик это или не айсик?
Вероятно, по мнению Тосика, я задавал слишком глупые и наивные вопросы. Он постоянно хмыкал и тяжело вздыхал, Петра же бросала на него укрощающие взгляды и терпеливо мне отвечала, разжевывая все, как на уроке.
- Айсики сами идут в лес, понятно? И ловят там кайф. Если его один раз застанут в чепуховнике, - просто вынесут и выходят. Во второй раз, если найдут в лесу без маски и под кайфом, - снова заберут, и снова ничего ему не будет. Мало ли что бывает, может, и вправду заплутал. А вот если в третий раз попался, тогда отбирают Пропуск.
- И что, они после этого в лес больше не ходят?
Петра снова засмеялась:
- Еще как ходят!!! Их туда как магнитом тянет. Кто три раза чепуховника понюхал - айсик! Айсики только о том и думают, как бы снова в лес попасть. И глаза у них становятся такие пустые…тоскливые и пустые… И холодные… словно льдинки…Им с тех пор все становится неинтересно… И они ни на что не реагируют… Ходят, как замороженные… Одно слово, - айсики.
- Так вот почему твой отец вначале принял меня за айсика, - догадался я, но Петра посмотрела на меня странным взглядом и покачала головой.
- Он тут всех знает, а ты не из здешних. А, стало быть, городской. Айсики, - они только из городских и бывают.
- Все? - удивился я.
- Почти, - Петра помялась, но потом все-таки добавила. - Был тут у нас один… Только сейчас его где-то по лесам носит. Раньше, бывало, отец его у своего корневика заставал. А теперь тот потихонечку дичает, двор давно зарос, брр!!
Ситуация после этого не стала яснее. Кроме того, я заметил, что разговор об этом единственном в округе местном, ставшем айсиком, был ей чем-то неприятен. Она даже не произнесла его имя. Так, словно хотела бы напрочь вычеркнуть его из своей памяти. Вероятно, за этим стояло что-то большее, чем неприязнь. Какая-то давняя тайна, на которую, безусловно, она имела полное право. Поэтому расспрашивать Петру дальше я не стал, боясь показаться бесцеремонным. И мне бы не хотелось, чтобы меня дотошно о чем-то выспрашивали и лезли в душу.
Вспомнив про корневик и упоминавшегося в связи с ним Хорта, я решился спросить:
- А что там с Хортом? Почему он все-таки в дом не полез?
Петра вздохнула, и, втолковывая, как ребенку, пояснила:
- Пусть бы только попробовал!.. Корневик бы его на порог не пустил.
- Корневик - это что-то вроде чепуховника, да?.. – небрежно спросил я, попытавшись проявить свою осведомленность, и… снова попал впросак.
Теперь на меня уставились все трое.
- Покажи ему, Петра, - хмыкнул Тосик, решив, видимо, провести урок для УО (прим.: УО – «умственно отсталый»).
Во взгляде его явственно читалось: «Встречаются же такие дремучие экземпляры, которые могут не знать столь очевидных вещей!»
- Но уж корневик-то ни с чем не спутаешь!
Петра вскочила и, подбежав к дому, прижалась к нему щекой.
- Вот он, корневик, - улыбнулась она и провела по стене ладошкой, словно лаская какого-то зверя.
Заметив, что я снова не догоняю, Петра сочла своим долгом объяснить:
- Если за ним правильно ухаживать, он растет очень быстро. Только у каждого это получается по-разному. Отцу его удалось за месяц приручить!- сказала она с гордостью. - Обычно же на это уходит около года. А иногда они вообще не хотят со своего места уходить. К такому корневику хороший хозяин и близко не приблизится. Себе же дороже станет. Иначе весь дом пойдет наперекосяк: стены покроются щелями, окна будут постоянно зарастать, а по весне из-за поросли пройти негде будет. Такой уж у них характер капризный. Зато, если уговоришь его за собой идти, и ему новое место понравится, корневик растет как на дрожжах, - и комнаты удобные, там, где надо, и зимой в нем тепло.
Отец рассказывал, что нашел его в овраге, километрах в двух отсюда. Туда почти солнце не заглядывало, и деревья стояли так плотно, что ему ничего не было видно. Ну, а он молодой был, любопытный, и с отцом сразу согласился пойти. Я тогда маленькая была, конечно, этого не помню. Братья рассказывали. Он вообще хороший, покладистый… Протяни руку, - велела она, и, схватив меня за кисть, приложила мою пятерню к бревенчатому боку.
Стена была теплой.
- Погладь, - негромко пригласила меня Петра, и я невольно подчинился. То, что всю свою сознательную жизнь я считал просто «Бревенчатой постройкой, предназначенной под жилище», слегка вздрогнуло, и чуть подалось ко мне, отвечая на ласку. Я ожидал чего угодно, но, почувствовав под рукой живую плоть дома, оторопел.
Продолжение следует.
