Речные цветы

                               
    В детстве я удивлялась, когда крестьяне-колхозники издали, по цвету зеленей определяли, что растёт в поле: рожь, пшеница или  овёс. Потом я ещё больше стала удивляться, когда их дети, выехавшие на постоянное место жительства в Москву уже вблизи не отличали колосков ржи, пшеницы, овса, а внуки не только не отличали грача от галки, но и вороны от воробья. Им казалось, что многолюдных сёл никогда и не существовало, и будто этим зарослям на месте сёл уже много тысячелетий, а они  сами вроде как первооткрыватели этих диких мест. Как быстро всё забывается.               
   
    Но всё же на этой чёрно-белой фотографии, наверное все различат, что в руках детей речные цветы, и те, что растут  в поймах рек.         
 
    Эта фотография от 31 мая 1945 года, моей бабушке -учительнице 60 лет. Свой букетик она держит наклонно, будто ей было неудобно сидеть. Война закончилась, и почти все дети остались сиротами. В последний день учёбы школьники ходили на экскурсию вокруг села, подходили к реке Проне, и рвали цветы, с этими цветами и фотографировались. Казалось, что все беды позади, теперь жизнь будет налаживаться, их погибших отцов будут чтить и детям-сиротам везде будет дорога, как и пелось в песне "Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почёт!"               

    Но впереди оказался голодный 1946 год, ещё более голодный, чем годы войны. Вокруг нашей страны оказалось много "друзей", которых надо было кормить по полной программе, а так как цена на наше зерно была бросовой, то вывозили из колхозов всё. Вдовы-колхозницы  работали на самых тяжёлых  и бесплатных работах, вдовы-учительницы по несколько раз в год отдавали пятинедельную зарплату за облигации.

  Зато партийцы сидели и вслушивались в сообщения по радио об очередном понижении цен. При Сталине несколько раз понижались цены, и партийцы покупали мясо на колхозной ферме по всё более низкой цене. Вечером они собирались у правления, и их везли на телеге к ферме, где и отоваривали мясом и молоком на каждого едока в семье. По дороге до фермы они вели развесёлые беседы, обсуждая очередную вдову, что " к ней кто-то похаживает, вот она и не хочет на работу выходить". Потом  их разговоры переключались на священников, которых они называли мироедами, потом на солдат, пропавших без вести. Так получалось, что все вокруг предатели, лодыри, мракобесы, а вот они, едущие отовариваться на колхозную ферму, и есть настоящие защитники страны.               
    
     Остальные люди в 1946 году ели конятник, лебеду, щавель. Люди вообще не прислушивались к радиоприёмнику, не ждали сообщений о понижении цен, всё-равно им ничего не достанется, а только увеличатся налоги на них, их удел- бесплатная работа и всюду им был от ворот поворот.  Сталинские налоги всё более возрастали и у вдов за налоги отбирали овец и даже кур. Годы с 1945 по 1953 - это годы добивания вдов. В 1953 году даже придумали налог на сельских учителей. Но благо вождя не стало, и Маленков последний налог людям вообще вернул. В сёлах до сих пор с добром вспоминают Маленкова.               
       
     После войны в Центральной России стали сокращать школы, потому-что детей стало меньше рождаться. Дети стали ходить в школу  за несколько километров, и их никто не подвозил, ходили и через реку Проню вброд, т.к. мосты никто не строил. У бригадиров колхозов в руках были лошади и своих детей они возили в школу на телегах, иногда подсаживали чужих детей, но почему-то места в телегах хватало только для тех, чьи отцы были живы, а для сирот места не хватало никогда. Девочки-ученицы сначала плакали, а потом крепились и старались не смотреть в сторону телеги.               
 
       У моей бабушки погиб на войне в 1943 году сын Женя 1924 года рождения.  По возрасту моя бабушка должна бы получать пенсию в 1940 году, но у неё не было стажа учительницы, который в те времена составлял 25 лет, и ей приходилось работать, благо что директор школы был тогда ещё хороший. Она могла бы получать пенсию за погибшего сына, но пенсия  за погибших сыновей была такой мизерной, что пришлось отказаться и работать дальше.               

       Слово "стаж" у нас было извращено. Если человек до революции работал в поле, на мельнице, в кузнице, в церковно-приходской школе, служил в церкви, работал в артели рыбаков, скорняков, был извозчиком - всё это было не стаж. Признавался только один стаж- дореволюционнный партийный стаж профессионального революционера. Им и давали пенсии и с 60 лет и с 55 лет, и раньше.Бабушка получила  только пенсию в 1950 году в возрасте 65 лет, ей зачли семилетний стаж работы в земской школе, а полугодовой стаж в церковно-приходской школе не зачли. Хотя земские -отличались от церковно-приходских тем, что  построенные церковными приходами школы, во времена Ильи Николаевича Ульянова в массовом количестве захватывало земство.               

         В свой последний день 16 декабря 1964 года бабушка попросила достать скорбный листок- военную похоронку на сына Женю. Она держала этот листок и плакала, лёжа в постели.