Девятая Симфония

Автор: Игорь Солдуховский

Девятая Симфония


Синопсис.
2027 год. Чудовищное будущее России – пьянство, наркомания, криминализированные школы, готовящие из детей быдло-рабочих, проблемы на границе с  Китаем, вооруженные восстания, и все это глазами простого школьника, который приехал в Россию из Америки и вынужден бороться с чудовищной человекопожирающей средой, которая затягивает его в стремительный водоворот событий и радикально меняет жизнь.

ОДИН.
 Доброе утро страна.

Я проснулся этим весенним утром в своей комнате и как всегда по обычаю для более бодрого духа и хорошего настроения включил какую-то французскую песенку на моей компьютере. Француженка пела что-то веселое и задорное, мне это поднимало настроение, хотя слов я не сколечки не понимал, да ведь это и не важно. Тут главное настроение, ведь как сказал кто-то из великих музыкантов прошлого: музыка – это универсальный язык Вселенной. Вообще я везунчик – я знаю два языка: русский и английский, ну как сказать везунчик, повезло что родился в Американской семье, но из за этого и знания английского, а знания русского скорее появились из за тотального невезения, все дело в том, что в 2022 году моего отца из-за каких-то заморочек на предприятии где он работал перевели в другой филиал их фирмы, который располагался у черта на рогах – в России. В городе, расположенном в самой середине ее карты. Если бы мы знали что нас там ждет, то ни за что не уехали бы из благополучной и солнечной Америки. Ох, да после ужасов России, я во истину оценил все блага восточной цивилизации. Азиатский мир меня многому научил, много уроков были оплачены кровью и слезами, но как я понял он того стояли. Я не могу конечно говорить ужасы, или что-то вроде того, ведь на время рассказа мне всего лишь 15 лет, но даже за это время пережить мне пришлось множество испытаний из которых я все-таки выбрался с высоко поднятой головой. Город в котором жила наша семья располагался прямо на границе с Китаем. Дело в том, что я жил в самом центре этого города, район относительно благополучный: высотные дома, супермаркеты, аптеки, больницы, и все в этом роде. Ну в общем почти Европа, с деньгами не пропадешь. А восточнее шли уже кварталы неблагополучные, где жили рабочие и люди занятые в неуправленческой сфера. И вот сразу же за этими кварталами пролегала граница, огражденная колючей проволокой, вдоль которой через каждые сто метров стояли охранные вышки с китайскими автоматчиками. В общем граница с Китаем была просто в притык к нашему городу. Когда я ночью выходил на балкон и вслушивался в ночную тишину, то мне удавалось услышать даже треск автоматных очередей,  раздающихся на восточных городских окраинах. Что это было, и зачем стреляли я не знал, на счет этого было много версий: либо китайцы урегулировывали какие-то конфликты между собой, либо расстреливали алкоголиков из нищего района, у которых по пьяни хватило глупости приблизиться к ограждениям китайцев. Но как бы там ни было меня это не касалось, а следовательно забавляло. Человек по своей природе жесток, я тоже жесток и никогда этого не скрывал.  Скрывать мне приходилось другие стороны своей личности: излишнее милосердие и сострадание. Поэтому я делал все возможное чтобы эти качества своей души урезать и сократить до минимальных размеров. Мне тогда было 15 лет, а я уже прибывал в твердой решимости, что люди мало заслуживают сострадания. Кто-то возможно осудит меня, и скажет что я был испорченным маленьким мальчишкой, но тому человеку я так сильно врежу бейсбольной битой по голове, чтобы он потерял сознания, а потом бесчувственного его отвезу в машине в неблагополучный район нашего города, на растерзание всему этому пьяному рабочему сброду. Скорее всего этого человека просто ограбят и изобьют до полусмерти, и все-таки он доберется домой живым, хоть и скорее всего искалеченным. И вот уже тогда, когда он будет харкать кровью, а его ребра буду переломаны от тяжелых ботинков людей, которые его вначале ограбили, а потом ради забавы запинывали -  я посмотрю как этот пустомеля будет говорить о милосердии к людям и вселенской любви.
В общем я думаю идея ясна …
Мой рассказ пролягает в 2027 году, с точки зрения политики – это было довольно спокойное время, Россия уже фактически не была самостоятельным государством, да и русский язык то уже никем почти не использовался, он считался вроде как языком низшего класса: рабочих, крестьян, ну в общем всей обслуги управленческой элиты. Половина России находилась под влиянием моей родной страны – Штатов, которая выкачивала из нее нефть и продавала место в России под захоронения ядерных отходов всему цивилизованному миру, вторая половина России была отдана Китайцам, чем тут занимались китайцы мне не ведомо, граница была закрыта. Но и ослу было понятно, что помимо колонизации они разворачивали тут еще и военный комплекс и строили военные базы, сами понимаете для чего. И уж так мне повезло, так уж любит меня злодейка судьба, что запихала меня именно в тот город, который в случае конфликта, станет первым фортом, который возьмет на себя удар. Хотя будет ли конфликт – опять таки вопрос. Раз половину России китайцы заняли без крови, просто дав деньги Американскому правительству, я так полагаю, что вопрос покупки второй половины – это всего лишь вопрос времени … Я слышал о тех зверствах, которые китайцы творили с коренным населением, которое перешло к ним в руки. Да, все же дело то в чем, что восточную часть России продали Китайцам прямо с людьми. Никто и не позаботился, о том чтобы их вывезти. И как результат, территорию которую Китай купил – они тут же объявили закрытой зоной, без права въезда и выезда. Ну а люди … люди которые были гражданами России … хм … в верхах до бедняков никому не было дела. Поэтому они перешли в собственность Китая, а там … сложно уже сказать … но поскольку я пессимист по натуре, даже я бы сказал реалист, что в принципе одно и тоже, ибо реальность которая на окружает порой бывает очень даже пессимистична, так вот, моя точка зрения, что этих людей либо превратили в рабов, либо расстреляли. Ну поскольку в Китайской империи и свих то рабов кормить не чем, то этих скорее всего расстреляли. Формально все остались довольны: Российскому правительству, полностью подконтрольному Америке Нью-Йоркские финансовые воротилы, дали  денег, чтобы они молчали, а правительство Америки еще раз выказало в нелицеприятном свете правителей России, которые продали землю Китайцам прямо в месте с людьми и не пожелали даже за них заступиться. Формально так и было, за исключением того, что Все таки правители России были лишь, номинальными фигурами, так сказать нанятыми актерами, поэтому деньги от продажи столь большого куска земли получили хозяева Америки, но и актеров, участвовавших в этом представлении тоже не обидели. В общем все довольны, кроме нескольких миллионов людей, которых продали. Но я не волновался, ведь формально, в случае какого-то конфликта правительство моей страны вывезет меня отсюда, вместе с моей семьей. Да и Китайцы боялись Америки, поэтому к Американцам относились … я бы не сказал с уважением, но по крайней мере ограбить гражданина Америки, идущего по улице,  а потом запихать его в багажник машины и увезти в лес, где потом расстрелять – среди китайских полицейских считалось весьма рискованным предприятием.  Да и в полиции, к Американцу относились с большим уважением, у него все-таки были права обратиться в полицию в случае чего. А все дело в том, что в моем городе, почти все полицейские были китайцами. Медленно, медленно но верно, Китай распространял свою власть и на город где я жил. Хоть формально это и была территория России, но в полиции на русском никто не говорил, вся полиция была англоговорящей, а китайцы, коих было большинство говорили разумеется на китайском. Поэтому когда с жалобой в полицию приходил человек русскоговорящий, ему давали от ворот поворот. Он был бесправным скотом просто напросто. Но не всегда так было, официальный язык перестал в Российской колонии считаться русским, примерно года два назад, т.е. в 2025 году, после очередных поправок в конституцию. Но повторю, не все так плохо, ведь все таки я живу на окраине, поэтому тут фактически дикий лес. В Москве и прилегающих к ней городах все-таки доминирующий язык русских да и китайцев там пока нет. Из-за того, что в моем чертовом городе русскоговорящий человек не может обратиться в милицию, в бедных районах преступность цветет пышным цветом. Чернь убивает друг друга, грабит, сплачивается в некие подобия банд. Но организации среди них нет ни какой, во первых из-за того, что грабить то в принципе и некого, там в восточном районе все бедные. И банды практически все чем заняты, так – это тем что приходят после работы домой, напиваются до полусмерти, и бредут по улицам своего убогого района в поисках человека, которого можно было бы безнаказанно запинать толпой. Иногда случается поножовщина, это когда встречаются алкоголики вооруженные ножами.  Огнестрельного оружия у них слава богу нет,  не то чтобы его не было в продаже, просто денег  у них хватает только на бутылку недорогого алкоголя, а ума подкопить нет. Да и в принципе зачем оно нужно, как я говорил, грабить – то некого, в магазинах и тех, прибыли то почти нет … в общем, районо рабочих – это гиблое такое место, оно даже застроено все одинаковыми пятиэтажными домами, которым лет сто наверное, и половина этих домов уже распадается на кирпичи, вместо разрушенных стен, кое-где даже прибиты деревянные балки. Ужас в общем, ужас.
Как я уже сказал, проснувшись я по своему обыкновению включил музыку, и пока валялся в своей комнате на диване. Музыку я включил, почти без усилий мой компьютер располагался прямо у моей кровати и поэтому легким движением руки я мог, его включать и выключать, а также соверщать на нем различные манипуляции. Я просто лежал на своей кровати и наслаждался этим прекрасным весенним утром: лучи солнца, как великое божественное благословение пробрались в мою комнату и наполняли мое сердце радостью восторгом, а душу озаряли надеждами на прекрасное и беззаботное будущее. Я жил в в десятиэтажном доме, причем на самом последнем десятом этаже, в двухэтажной квартире, и моя комната располагалась на верху, как бы на чердаке дома. И из окна отрывался просто изумительный вид на панораму центра города. Как я уже говорил, я был из довольно обеспеченной семьи и мы обеспеченные люди, составляли как бы элиту этого города, именно для нас, был построен центральный благоустроенный район со всеми удобствами. Однако инфраструктура нашего района была хоть и развитой но не столь обширной, двести или около того домой, были просто таким оазисом европейской цивилизации, окруженным целым легионом из полуразрушенных домов, столетней давности, и состоящими из этих домов бедными кварталами, в которых бурлила криминальная жизнь. Все те кто жили в нашем квартале, были по сути управленцами, и занимали какие-то высокие должности, работая начальниками на фабриках и заводах, а наш городок был, рабочим городком, где находились довольно значимые заводы, одним из таких важных шишек, был и мой отец, которого как высококлассного специалиста, фирма в которой он работал перевела на работу в эту задницу мира, но удвоив разумеется его жалование, а иначе он бы и не согласился, ведь хоть человек мой отец и не плохой, но все таки он принадлежит к материальному миру, и для него вся польза – на вес.  Так о чем я … ах да, вот такой вот был у нас хороший благоустроенный райончик, где почти все были культурными и цивилизованными людьми, как по большей части англоговорящими, ну в общем тут была сконцентрирована та небольшая культурная часть города, все тут друг друга знали, все дружили семьями, все как-то пересекались между собой на работах, и в общем-то прекрасно между собой уживались, такой небольшой европейский мир, ну я бы сказал такая маленькая обособленная крепость, у нас даже полицейский участок был, с начальником говорящим на двух языках: русском и английском, поэтому никто ущемленным себя не чувствовал – в общем правительство довольно неплохо заботилось о своих управленцах. Все были довольны и проводили свою жизнь здесь в центре, в этом небольшом таком защищенном  мире, в трущобы к криминальным элементам никто конечно же не ездил … никто, за исключением четырех человек из нашего района, одним из которых был я - главное действующее лицо этого рассказа, и ваш покорный слуга, простой парень по имени Вильям.

ДВА.
Детство.

И тут в дверь раздался звонок, прервавший мой блаженный утренний отдых.
-Кого, это там черти принесли в такую рань, - подумал я.
И до чего же было не охота вставать с кровати. Но абонент настойчиво звонил. Я встал с кровати, натянув на себя свои штаны и желтую футболу и поспешно вышел из своей комнаты, дошел до лестницы и спустился на первый этаж нашей квартиры, прошел через кухню и вышел прямо в коридор к двери. Открыв дверь я довольно таки удивился, там стоял. А там стоял мой друг Владимир, за спиной он держал рюкзак. И вот оно что. Идея подобно молнии пронзила мой мозг, и прервала мое по весеннему сказочное расположение духа – Колледж! Ведь сегодня с утра мы должны были идти в колледж. Я посмотрел на свои часы и было около девяти часов утра. Но это уже было где-то там за гранью терпения. В общем ураган мыслей и вихрь чувств пронесся в моей голове, от полного отвращения к колледжу, в котором мы учились на переводчиков китайского языка, ибо выбора нам не дали, до тошнотворных воспоминаний о школе, которую я бросил. А мои друзья в стороне тоже не остались. В общем штука то была довольно сложная, я имею ввиду со школой, вот где я познал горе угнетений и тяжесть боли и обид, вот где закалился мой характер и сформировалась непробиваемая гранитная скала из убеждений в моей душе. Российская школа, вот где я узнал что такое жизнь и самое главное понял психологию масс. Все дело то в том, что когда мы сюда приезжали а именно пять лет назад, школ для детей элиты не было, ну и меня по неведению отдали в ближайшую школу, которая располагалась на окраине нашего райно. В общем туда ходили и дети пролетарского быдла и дети из здоровых семей. А это я вам скажу было не шуткой. В десять лет я попал в класс, состоящий из детей пьяниц и алкоголиков работавших на заводах. Ну я думаю вы можете представить что там со мной было, с англоговорящим мальчишкой, который русский то толком не знал. Я был кем то вроде дорогой куклы для битья. До сих пор в моей памяти запечалились эти отвратительные рожи маленьких садистов жаждущих моей крови и смеющихся от мои слез. Каждый день заканчивался тем, что я убегал от всех, и бежал из школы со всех ног, добегал до остановки и садился в спасительный автобус, увозящий меня домой. Но бывало так что после уроков я не успевал убежать, и тогда меня хватали мои одноклассники и избивали толпой, как шакалы набрасывались они на беспомощную дичь и дико хохотали и смеялись, когда кто-то, а как правило обидчиков было трое, меня запинывали или избивали. Я был кроликом среди шакалов. Но даже на переменах, каждый считал своим долгом либо толкнуть меня, да так, чтобы я упал или ударился головой об стенку, либо испортить какую-либо мою вещь, ну например, порвать кофту, или разрезать бритвой мой рюкзак.  Я приехал из Америки, где все в моей школе были жизнерадостными и улыбающимися, были зануды или нытики, но куда же без них, однако все были так или иначе милы и вполне терпимы. Но тут, я попал просто в какой-то ад, мало того что дети в душах были зверьми. Получающими наслаждение от страданий других, внешне они тоже были далеки от человеческих идеалов: их лица были какими-то страшными, мало похожими на человеческие, больше это были какие-то свиные рыла или лица орков или гоблинов. Они даже хрюкали во время речи и брызгали слюной, да речь их была не членораздельно, по большему счету они кричали. Я видел родителей этих детей: все пролетарии, рабочие на заводах: пропитые лица, пустые глаза, и такие же отвратительные рожи, как будто это и не люди были вовсе, а какие-то мутанты после радиоактивного облучения. В общем ужас. От одного их вида мне было страшно и не по себе. Все эти полу-люди полузверята уже курили и пили, во время перемен они выходили в коридор школы чтобы покурить, в портфелях они прятали алкоголь, но учителя на это все закрывали глаза. На переменах я сидел в кабинете класса, потому что если я выходил на меня мгновенно набрасывались и пытались  избить, при этом крича: «Вонючий Американец». Ужас начинался когда переходили из одного кабинета в другой, вот тут то мне по истине было страшно, ибо учитель шел впереди класса и что творилось у него за спиной он не видел. А тут все было ужасно: эти десятилетние изверги, старались каждый по очереди дать мне пинка, либо метко запустить в меня бычком от сигареты, чтобы попасть мне прямо в лицо. Надо ли говорить, что домой я возвращался в слезах и не редко плакал по ночам, проклиная свою судьбу. В это время я редко ходил без ссадин и ушибов, одежду мне постоянно рвали либо прожигали окурками. Вот так вот я провел целый год. Не позавидуешь. Но вот потом стало веселее.
Дело в том, что толи судьба надо мною сжалилась, или мою удачу можно приписать простому случаю, но как бы там ни было, руководство школы решило сформировать класс для одаренных детей. Ну слово одаренный тут не уместно, скорее для детей способных к обучению. В общем была проведена дифференсация по умственным способностям. И был сформирован новый класс, куда попал разумеется я, и все подобные мне, несчастные дети, которых злой рок поместил в быдлятскую человекопожирающую среду. В этом то новом классе я и обрел своих новых друзей. Ну в общем, ситуация была в том, что нормальные дети которых обижало быдло, обычно приходили домой в слезах, и жаловались родителям, и поскольку родители их были далеко не самыми последними людьми в городе, то и соответственно оказать влияние на школу было делом уже второстепенным. И был разумеется организован, по просьбам родителей угнетаемых детей особый класс, куда нас всех и поместили. Но для меня это был не только подарок судьбы, но и своеобразная новость, ибо я родителям то своим не жаловался на жестокость одноклассников, а все переносил и обиды держал в себе. Сам не знаю почему, не думаю что здесь речь идет о какой-то стойкости или героизме, скорее всего мне просто было стыдно признаться, что я такой жалкий и слабый и не могу за себя постоять. Но слава богу, нашлись дети из параллельных классов, которые обладали большей решимостью чем я. И одним из этих людей был Владимир. Самое интересное, что жил он в одном доме со мной, только на первом этаже, но до того как нас поместили в один класс мы то и не замечали друг друга. Его мать была директором местного телевидения, а отец его погиб где-то на войне,  где и как он не рассказывал, да я и не приставал с расспросами. Самым явным интриганом в нашем новом классе был Патрик, по происхождению он был поляком, и тоже какой-то злой рок забросил его в Россию, вернее его родителей, ну и его в придачу разумеется. Это он находясь в параллельно классе со мной, но не уступающему моему по быдлятству, начал активно писать жалобы польскому правительству, с просьбой совершить военное вторжение в Россиию, и бегал к директрисе школы тряся перед ее носом ксерокопиями отправленных писем. По началу это у всех вызывало смех и избиения его со стороны одноклассников только усилились, ибо учителя этому никак не препятствовали, потому что тоже были недовольны такими агрессивными заявлениями десятилетнего мальчишки и хотели его проучить, так сказать показать, что значит угрожать русским. Но вот когда в школу пришел, отец Патрика, который кстатии работал в дипломатическом консульстве, и курировал какой-то важный проект с китайскими властями, реакция была другой, радикально другой. Отец  Патрика пригрозил, зазнавшейся директрисе школы, что если избиения его сына не прекратятся, то он напишет жалобу в министерство образования, а на саму директрису подаст в суд, за халатность на работе. Это была так сказать предыстория нашего общего спасения, так сказать первый заложенный камень,  в фундамент нашей крепости, под названием «специализированный класс для одаренных детей».
Четвертым интересным персонажем в нашем классе был Бонифаций.  Вот это был человек, с неординарной натурой: вообще он был сыном руководителя крупного предприятия в нашем городе, и жил тут вроде дольше всех, потому что он здесь родился. Но был из нормальной семьи, да и жил в соседнем доме со мной, в общем еще лет двадцать назад когда в этом чертовом городишке случился острый недостаток управленческих кадров, отец  Бонифация, был одним из первых колонистов, если так можно выразится, приехал он из Швейцарии и тут женился, поэтому Бонифаций был кем-то вроде местного аборигена, таким же как и Владимир,  и  если бы не иностранное имя, то его вполне можно было бы отнести по его внешним проявлениям к представителям местного быдла.  Бонифаций любил разного рода диверсии: бить стекла, кидаться в людей пищевым отбросами. Еще до перевода в наш класс, как-то его в столовой начали избивать дикие детишки пролетариев. Но Бонифаций не растерялся, спасаясь от преследователей он подбежал к стойке с продуктами, схватил кастрюлю с горячим супом и зашвырнул ее прямо в своих преследователей. Двое человек получили ожоги и отправились в больницу, а третий, тот которому в голову попала кастрюля, получил сотрясение головного мозга. В общем по диким законам школы, за это его ждала бы верная смерть. Нет сомнений, что если бы не перевод в новый класс, то либо его одноклассники, либо их дружки из более старших классов подкараулили бы Бонифация после уроков и перезали бы ему горло бритвой. Но его спасло, что горячи супом он облил обидчиков прямо накануне образования нового класса,  в противном случае – он бы был покойником. Вообще, в нашей школе понажовщина была чем-то вроде нормы, все эти детишки дегенераты, регулярно друг друга резали в туалетах ножами или бритвами. Из моего класса не помню, чтобы такое было, в основном среди старшеклассников, тех кому было лет по 13 это было нормой. Хотя в каком то классе параллельном со мной, был тоже случаи запоминающийся, один второгодник, ну ему было лет 13, вроде как считался самым главным в своем классе – детей которым было по 10-11 лет, ну так вот, когда кто-то попытался возразить ему, тот он без колебаний проехался бритвой по горлу возражавшего. И тот факт что это было на уроке, повергло всех в ужас, особенно меня, ибо я боялся после этого даже слово сказать. И все это закончилось тем, что того не в меру агрессивного ученика отправили куда-то в детскую колонию, где дети уже только работают но не учатся. Ну у нас и если бывала поножовщина в школе, то за исключением этого одного случая летальных исходов не было. Приезжала скорая и пострадавшего ученика забирали в больницу, из которой он скоро выходил, и если был силен духом, то выстраивал планы мести, если нет, то опускался на дно и становился объектом гонений. Возможно кто-то подумает, что в наш специализированный класс вошли все изгои. Но это было не так, вошли туда только те кто был в свои 10 лет образован настолько что умел читать и писать. Это были только дети из нормальных семей, живущих в центральном районе города. Дети из пролетарских семей, не то что не умели как правило читать и писать, они даже и не стремились учиться этому. Но поскольку наша школа все-таки главной задачей ставила выработку трудовых навыков, отсутствие умения читать или писать никого особенно не напрягало. Уроки как бы и шли, но с только формально точки зрения, на второй год могли оставить только если ученик не смог научиться пользоваться станком или правильно выточить деталь. Или если это была девочка, то должна была правильно шить на швейной машинке. Все в этом  роде. История, математика, литература – все это было вроде кружков по интересам. Которые мало кого интересовали. И поэтому старшеклассники, даже семнадцатилетние не знали таких слов, как: вдохновение, восторг, восхищение, благоговение, трепет и все в этом роде. Их лексикон обходился только бытовыми фразами: вроде «дай», «возми», « иди» «хочу»,  знали как называются предметы материального быта из их окружения. И пожалуй все. Слов описывающих духовную сферу переживаний он не знали.
Но как я уже и говорил, кошмары закончились, когда все таки мы объединились, год мы проучились в атмосфере тьмы и ужаса, но вот уже когда всем нам исполнилось по 11 лет, класс в котором мы все сошлись, принес нам заслуженный отдых после столь долгого и мучительно времени тирании и издевательств. В принципе этот год в нормальном классе прошел, как то гладко, без приключений и каких-либо стрессов. Мы как то присматривались друг к другу, держались все отдаленно, замкнуто, боялись агрессии в нашу сторону. Но постепенно увидев друг в друге благожелательно настроенных созданий, начали как то вступать друг с другом в контакт: поначалу просто, на уроках обменивались мнениями, позже стали болтать на переменах, ну а под конец учебного года, уже стали неразлучными друзьями. Да, конечно, в нашем классе были и другие дети, тоже из центрального района, родители некоторых только приехали в наш город в этом году, поэтому многие из них не отведали на себе ужасов пребываний в быдло классах. Да и большинство из них не чурались комфорта, ибо за некоторыми из них после уроков приезжали водители, которых заботливо нанимали для своих детей их родители. Но не будем акцентироваться на всех остальных побочных персонажей, ведь главными действующими лицами моего рассказа будут именно мои упомянутые друзья. Прошел более чем спокойно, на переменах между уроками мы все-таки старались не выходить из классов, ибо боялись встречи с нашими бывшими знакомыми. Но если встречи все таки состоялись, конечно же в нас летели бычки от сигарет, либо кто-то из особо агрессивно настроенных рабочих детишек считал своим долгом толкнуть кого-либо из нас, либо плюнуть в спину. Но таких случаев мы старались избегать, отсиживаясь в классных кабинетах. Что я могу сказать про то как проходили уроки? О нет, это был каменный век: хоть нам и сделали класс с уклоном в интеллектуальную область, ну то есть отменили нам уроки по технической подготовке, которые были основными в быдло классах, обучение от этого более веселым не стало. Дело в том, что все учебники были потрепанными, изрисованными и изуродованными, так что учиться по ним было невозможно. Для нашего класса конечно же заказали новые из Москвы, но ситуацию это не изменило. Дело в том что учителя напрочь разучились преподавать предметы. Все уроки сводились к тому что нам давали задание прочесть главу из учебника, а потом ее пересказать. Вот и все, учителя ничего не рассказывали и не объясняли, да они и сами с материалами учебников то были плохо знакомы: они просто контролировали процесс. В школе мы на уроках читали учебники, а потом читали их дома. Вот и все обучение. Никто из учителей нам ничего не рассказывал и не объяснял, за исключением учителя по истории, вот этот был асс своего дела. На уроках истории нас не заставлял он тупо читать учебник, а сам рассказывал материал, и знания его было огромны, он рассказывал нам про все: про Рим, про историю Европы, про ужасы советского режима в России. И главное делал упор в истории на личность, так как считал, что в истории это самое главное. Не даты и какие-то цифры, все это малозначительно. Главное в истории – это личность, ибо личность творит историю, является главным фактором определяющим все мировые процессы.  Миром правит человек – волевой и сильный, у которого хватило мужества подняться над серой обывательской массой и взять судьбу в свои руки. Именно такими людьми были Цезарь и Наполеон - Властителями своих судеб, а не безжизненными винтиками в государственных машинах. Миром правит Личность, личность волевая и неординарная, вот что я понял,  изучая историю. Наполеон говорил: «Мы либо пешки, либо короли», вот это на меня произвело большой впечатление, когда я смотрел на всех безмозглых дегенератов окружавших меня, я твердо и определенно понимал, что пешкой в этом мире я быть уж точно не хочу.
Другие предметы как то не катили,  ну приятного было мало. Все таки хоть мы и были под неким финансовым патронажем наших родителей, но толку было мало, ибо сознание учителей переживало именно тот период, в котором в наивысшей степени выражалось стремление верхов, из низов сделать легкоуправляемый скот. Да и более того, сами наши учителя были этого же посева. Стереотипное мышление, шаблонные фразы, линейность поведения. В общем некое подобие закоболенных биороботов. На вопросы «что», «как», «почему» следовали ответы типа: «не задавай глупых вопросов» или «посмотри в учебнике» ну в общем как я считаю, что главная задача учителя – это не дать какую либо информацию, ну поскольку информации то много, и всю усвоить невозможно, да и не надо, главная задача учителя – это научить ученика думать самостоятельно, искать ответы на выпадающие жизненные ситуации, уметь решать больные вопросы современности. А что хорошего может дать ученику человек, который сам то этого всего не умеет. В общем класс учителей, был на довольно низкой социальной позиции, как правило – это были люди живующие не в самих быдло трущобах, а где-то на самых глухих окраинах центра, и вели учителя как правило такую тоже промежуточную жизнь между полным упадничеством и какой-то стабильной застоялостью. В чем это выражалось спросите вы меня. Ну, практически все учителя были женщинами, которые работали наизнос,  как лошади, с дебильными озлобленными детишками, применяли к ним физическое насилие, вымещали на них накопившуюся злобу от домашних забот и хлопот, когда дома их ждали их пьяницы мужья, которые в свою очередь к ним применяли насилие. Вот и сами наши школьные учителя, были таким полубыдлом, которое могло кинуть в ребенка тряпку, ударить указкой по голове. В принце все уроки в было классах и заключались в разборках и перебранках. Я не могу сказать что за эти два года в российской школе я язык то русский выучил, может я и выучил но не в школе, а в кругу моих друзей. 
Но как бы там ни было, когда нам исполнилось по 12 лет, были летные каникулы, и в общем то жить было нам терпимо. Почти каждый день мы собирались у меня дома и играли в компьютерные игры. Моим любимым жанром были стратегии. Компьютер был действительно каким то чудесным порталом, который уносил нас в другой мир и другое измерение, где мы были королями и властителями своих судеб. В общем то у каждого из нас был ноутбук, и сидя у меня в комнате, мы играли в какую-то средневековую стратегию, разумеется друг против друга. Довольно весело проходило наше лето. Мы тут чувствовали свое полное превосходство над нашими обидчиками в школе, ведь судя по их разговорам у не у каждого из них дома то телевизор был. А что такое компьютер они вообще и не знали и видели это чудо только по картинкам. Тут в отношении нас они были в каменном веке. Но мы в отношении наших европейских сверстников тоже сильно отставали, ведь как мы знали в Европе и Америке дети уже давно играли в трехмерные галлографические игры, но поскольку рынок России был убыточен, а покупательская способность тут отсутствовала, то новейшие технологии здесь появлялись очень редко, и то у довольно значительных шишек. Россия вообще была такой зоной, что-то вроде заповедника, для диких животных. Ну вот смотрите, если во всем мире, телевидение обанкротилось уже около десяти лет назад, из-за стремительной популизации интернета, то в России  телевидение было единственной формой получения информации, т.к. глобальная сеть, называемая интернетом здесь была под запретом. В общем отсталость технологического плана поддерживалась искусственным образом со стороны купленного Америкой правительства. В общем делалось все возможное, чтобы в России были одни только ущербные дикари-ублюдки, не способные к адаптации в современном технологическом обществе.
Так и шло лето, в иллюзорном мире компьютерных игр, нам всем скоро уже должно было исполниться по 13 лет, ну вроде как уже взрослые стали в какой-то степени. Дети рабочих в этом возрасте уже работали на станках и производили, детали, отрабатывая в школах обязательную повинность, это вроде как даже вознаграждалось: тем кто хорошо работал и вытачивал больше деталей, давали больше еды и как то старались разнообразить рацион. Тем кто плохо работал рацион урезали и кормили только овсяной кашей.  Ударники труда получали в качестве премии американские сигареты с фильтром, поскольку все курили в основном дешевую махорку, то сигареты с фильтром считались среди рабочих детей особым лоском. Еще одним стимулом хорошо работать на станках – была возможность закончить школу и получить диплом. В общем-то диплом играл роль не диплома об образовании, в общепринятом понимании этого слова, а так сказать лицензии на право работать на заводах и получать за это уже деньги. Ну школа по сути выполняла не образовательную роль, а роль своего рода, концентрационного лагеря, где дети получали навыки работы на станке и несли трудовую повинность. Ну и конечно же это был своего рода инструмент по нивелированию индивидуальных качеств каждого ребенка, ну то есть, всех превращали в некое подобие одного. Я не могу сказать что детям стирали индивидуальность, ибо индивидуальности как таковой у этих рабочих детишек не было, наследственность и дефективные гены алкашей родителей сделали свое дело. Как ни странно но дети были просто копией своих родителей, как будто их продолжением. Ну в общем жили они в рабочих трущобах, в пятиэтажных домах, коммуналках, т.е на пять однокомнатных квартир был один общий коридор, одна кухня и один туалет. Ну и можно себя представить атмосферу такого свинарника. Постоянная ругань брань ссоры. Семья из трех человек живет в одной небольшой комнате, за тонкими стенами живут другие такие же семьи. Все вынуждены делить между собой одну кухню. Крики, брань, угрозы убийством, нередкая поножовщина, и так росло не одно рабочее поколение. Система эта была основана еще, если не ошибаюсь, Императором Иосифом Сталиным, и была доведена до совершенства в наше время. В общем вы сами понимаете, что никакой хороший человеческий материал из этой гиблой среды выйти не мог. Действительно даже рабочие русские женщины были агрессивны и свирепы, на лицо они походили на каких-то орков, из компьютерных игр. Они дрались часто между собой, дика крича и осыпая друг друга бранными словами. Как-то драку устроили даже в школе, когда директор вызвала к себе матерей двух подравшихся детей. Там матери этих детей сами устроили драку в кабинете директора, затем продолжили ее в коридоре школе: дико кричали и бранились таская друг друга за волосы и царапая друг другу лица. Все сбежались посмотреть на это зрелище, мы в том числе. Я помню какая это была для нас забава: Бонифаций вместе с Патриком просто катились по полу от смеха. Я тоже смеялся, мне было любопытно видеть родителей этих детишек, которые над нами издевались. И меня повеселило, что родители этих диких детей, были такими же безумными как и они. Единственный кто не смеялся над дракой был Владимир, он как то не по детски задумчиво смотрел на это зрелище, которое всем нам казалось забавным, какая-то взрослая серьезность отражалась в его глазах. Я не знаю почему он так реагировал, может быть в свои 12 лет, он уже задумывался о чем-то серьезном и его угнетало то, что люди в его стране находятся на уровне животных, или просто он не находил насилие забавным, ну сказать сложно, но вот почему-то этот его трагический взгляд врезался в мою память на всю жизнь …. В общем, весь обман школ заключался в том, что работу за станком дети осваивали в 14 лет, то есть за год, но продолжали работать на таком же станке, до 18 лет, соответственно не приобретая никаких навыков. В общем с  14 по 18 лет, детей использовали как простую рабочую силу, принуждая работать только за еду. И только после окончания школы, т.е. выполнения определенной нормы выработки деталей, школьник получал диплом, который предоставлял право устроиться работать на завод. Где его ставили за такой же станок как и в школе. Вообще, к 14 годам у ученика уже были выработаны все навыки чтобы работать на заводе, но видимо правительство посчитало такую модель убыточной и решило извлечь из человеческого материала наибольшую для себя выгоду. Надо ли говорить, что уственное развитие школьников ограничивалось 13-14 годами, ибо после того как школьник вставал за станок, и проиводил детали все остальные гуманитарные предметы являли факультативными т.е не обязательными и на них никто разумеется не ходил. Учителя тоже останавливались в своем развитии, ведь преподавали они азы письма и чтения только для детей младше 14 лет. А дальше становились как бы и не востребованными. Да и навыки то чтения и письма приобретались ровно в том масштабе, чтобы будущий рабочий мог прочитать инструкцию и заполнить какой-либо простенький бланк отчетности. А большего от них и не требовалось.
Такая среда разумеется оставляла двоякие впечатления, разумеется мы интеллектуально всех превосходили, тем более были мы говорящими на двух языках, английский вообще считался языком элиты, так сказать передовым языком, ибо весь интернет работал на английском, все инструкции к современным товаром были на английском, да и вообще в Москве, столице России на русском говорили только рабочие и дворники. В общем даже в России русский считался чем то вроде языка для быдла. Да и если ты не знал английского, то вход на высокие должности был закрыт, ибо все переговоры в верхах шли на английском, вся литература была на английском, ну и как не смешно, но даже надписи на рекламных щитах были все на английском. Если я скажу что русский язык вымирал, то это будет не правильно. Русский язык выродился и уже бился в предсмертных конвульсиях вместе с последними, настолько же выродившимися носителями данного языка – коренными Россиянами или как они себя называли Русскими.  Так вот, в чем собственно было дело, лето как я уже говорил мы проводили за компьютером, и все было беззаботно, по вечерам мы гуляли во дворе нашего дома, ну или в соседних дворах, благо по счастливому стечению обстоятельств мы все жили в одном квартале, и наши дома стояли чуть ли не впритык друг к другу, поэтому все географически располагало к тому чтобы мы часто виделись. Но тут блин меня грызла мысль: вот почему мы позволяем каким то выродкам, без рода и племени нас угнетать и плевать в нашу сторону. И в общем сидели мы и играли в какую-то компьютерную игру, и тут я вспомнил что видел объявление об открытии новой спортивной секции в нашем квартале. Вроде секции по кик-боксингу. Но тут я и говорю, всем:
-Ребята, давайте займемся спортом, боевыми искусствами!
В общем все поддержали, кроме Патрика, он был самым физически слабым из нас, да и самым младшим: нам всем скоро уже должно было по 13 лет исполниться, а ему еще только через месяц должно было 12 исполниться. Ну в общем решили на следующий день пойти в секцию. Как и договорились, утром встретились у спорт зала. Это было огромное здание, в самом центре нашего района: там еще был ледовый каток, где проводились соревнования по хоккею. Но это нас мало интересовало, мы все вчетвером, направились в зал для боевых искусств. Как выяснилось пришли мы немного раньше, поэтому около часа дожидались пока спорт зал откроется. И вот, по моему часов в 10 утра к дверям зала подошел человек лет сорока, довольно атлетического телосложения, и не замечая нас зашел в спорт зал, открыв двери железным ключом. Это был тренер, мы в нерешительности зашли и устремились за ним.
-Здравствуйте, - сказал я в нерешительности.
Тренер скептически посмотрел на нас.
-Мы пришли заниматься, - снова со страхом я выдавил из себя.
-Ребята, - посмотрел с сомнениями на нас тренер, - это секция кик-боксинга, может быть вам лучше на фигурное катание?
- Нет, мы пришли именно сюда, - с какой-то взрослой решительностью проговорил Владимир.
-Ну что ж, хорошо, тренировка начнется через через пол часа, вы пока просто посидите, на скамейках и посмотрите как тут все устроено, и если вам понравится приходите завтра, в это же время, хоть я и тренирую взрослых, но могу поработать и с вами.
Нас это устроило, мы сели на скамейку, и целых два часа смотрели как тренировались более старшие ребята, лет по двадцать. Естественно нас заинтересовала спортивная секция, и на следующий день, мы уже пришли готовыми, заниматься, в спортивной одежде, и с оплатой за обучение. Для нас проблемой деньги не были, родители нам во всем сопутствовали, и то что мы решили заниматься спортом не вызвало ни у кого нареканий. Первая тренировка прошла довольно тяжело. Начали мы с разминки бегом и через минут десять мы уже устали. Нам было страшно, что нас засмеют более старшие воспитанники секции, но всем казалось было на нас наплевать нас даже не замечали. Потом мы разучивали удары руками и ногами, а под конец тренировки работали на груше. У нас конечно же ничего не получалось, мы быстро уставали и толком не могли ничего сделать. После тренировки тренер спросил у нас
-Ну что ребята, не передумали заниматься, спорт – это большие обязательства перед самими собой, и если вы не готовы победить свою лень и слабость, то вряд ли стоит дальше что-то делать.
Но никто из нас не выказал сомнений. И мы пришли снова, а потом снова. И так прошло все лето. Я могу заявить что это был самый важный период в наших жизнях, занимаясь спортом мы начали учиться перебарывать свои слабости и свою лень. Когда мы уставали, и валились с ног, тренер всегда говорил нам:
-Самый страшный ваш враг – это вы сами. Победите себя, и только после этого придет победа над противником.
Признаюсь я тренировался из всех сил ни капельки себя не жалея. Если для Патрика и Бонифация спортивная секция была чем то вроде интересного времяпровождения, где они могли бы побегать и покидаться друг в друга боксерскими перчатками, то я избивая грушу, всегда представлял лица моих обидчиков, и то как после каждого моего удара они падают на землю, истекая кровью. Действительно я могу сказать, что именно здесь, в спортзале, я познал новые грани самого себя, я понял, что ненависть – это страшная сила, сила, которая движет вперед, доводит до какого-то исступления и фанатизма в желании достигнуть своих целей. Эту силу нужно не подавлять в себе, а правильно направить, прежде всего на совершенствования самого себя. Кто-то из философов говорил, что главная движущая сила в жизни это Любовь, но в данный момент я так не думал, и сомневался что любовь могла бы меня заставить с такой яростью, быть беспощадным к себе и истязать себя физическими нагрузками до полного изнеможения. Казалось мои мысли разделял и Бонифаций, поскольку после каждой тренировки он заявлял:
-Теперь мы всех уничтожим! Эти уроды за все ответят.
Признаться я был настроен также, но только свои мысли держал в себе. Возможно Владимир тоже вынашивал планы мести. Но вот Патрика, казалось весь наш настрой не очень вдохновлял и ходил с нами он в спорт зал просто так за кампанию. Ибо ни энтузиазма, ни особого рвения я в нем не видел. Он больше думал как бы поскорее вернуться домой и продолжить свои достижения на поприще компьютерных игр. Вот примерно так и пролетело наше лето. Мы окрепли, обрели боевой настрой и мне кажется стали увереннее.
И вот пришло время нового учебного года. Все было без изменений, нудная школа, нудная учеба, которая мы не знали когда закончится, после школы мы собирались у меня дома и играли в компьютер, а три раза в неделю ходили в спорт зал. И неприятности как-то нас обходили стороной, все казалось шло безупречно, но в то же время весьма рутинно. Мы отучились еще пол года, в страшных мучениях от глупых и ненужных дисциплин.  Нам уже исполнилось по 13 лет, за исключением Патрика, которому было еще 12. И вот как то шел я один по школьному коридору, возвращаясь из столовой, где я задержался. И вот угораздило меня пройти мимо кабинета, где занимались пролетарские детишки, причем из моего прошлого класса. Разумеется они стали осыпать меня бранью и насмешками. Но я на это никак не реагировал и продолжал твердо идти по своему маршруту. Один из них, которого звали Игорь, а он был самым главным заводилось среди этих выродков и моим главным обидчиком, стал задирать меня с особой ненавистью крича мне в след:
-Эй ты, скотина нерусская, Американский выродок, ну ка подойди сюда, поговорим.
Но я как будто-то бы и не обращал никакого внимания и шел дальше спокойным шагом. Конечно я понимаю, что надо было бы подойти и как следует дать ему по башке. Но в душе я был все-таки серой и трусливой мышью, и я побаивался его, да и к тому же там их было много, поэтому в драку вступить я не решился. Но Игорь решил все-таки меня догнать и поэтому он отделившись от своих друзей пошел за мной ускорив шаг. Игорь был довольно уродлив внешне: сутулый, с кривыми руками, и каким-то звериным лицом, вечно наводившим на меня ужас. Он подходил ко мне, и я уже отчетливо слышал за своей спиной его шаги. Страх во мне усилился, и первое что я хотел – это повиноваться инстинкту и броситься прочь, как я это делал обычно. Но ненависть к этому ублюдку нарастала во мне подобно лавине. И вот он подошел ко мне со спины и схавтив за свитер потянул к себе.
-Ты что, урод, не слышал что я сказал, остановись, поговорим, - сказал он мне вызывающим голосом смотря мне в глаза своим наглым взглядом.
Я одернул его руку и сказал:
-Отвали! – затем развернулся и пошел и готов был уже пойти своей дорогой.
Но тут он совершил большую ошибку – он пнул меня. И в этот момент ярость во мне закипела и вырвалась наружу подобно извержению вулкана, в эту секунду, все мои навыки и которые я накапливал в спортазле, как бы сконцентрировались в одной точке и устремились к обидчику. Я развернулся и в бешенстве накинулся на него с кулаками. Один удар кулаком по лицу немного сконфузил его, но не дав опомниться я принялся дальше обрушивать на него удары. И вот я сам не заметил как он оказался на полу с разбитым носом, а я сидел на на нем сверху и продолжал его быть в каком-то яростном беспамятстве. Он уже валялся закатив глаза и во рту у него булькала  кровь, но я уже уставший бил его по лицу кулаками.  Но тут я поднял голову и увидел что пятеро его дружков спешат ему на помощь. Я мгновенно встал на ноги и побежал в кабинет к своему классу. Забежав внутрь я закрыл дверь на замок. Учителя в классе все еще не было и все взглды устремились на меня. Затем за дверью послышались глухие удары. Это мои преследователи колотили дверь, желая ворваться внутрь. В моем классе была тишина, никто не понимал в чем дело, но тут удары стихли, и за дверью послышался голос учителя по математике с требованием открыть дверь. Я с опаской это сделал, но опасения были напрасны, завидев учителя пролетарские детишки скрылись прочь.  Но это была лишь временная передышка. Я сел за парту и рассказал друзьям что случилось. Все испугались. Было понятно, что после уроков нас ждет что-то очень нехорошее. Ведь пролетарии захотят мне мстить. У моих друзей был выбор – либо вступиться за меня и всем вместе отразить нападение, либо бросить меня на растерзание дикой толпе и самим остаться невредимыми. Но если бы они выбрали второй вариант, то я бы не называл их друзьями, да и самого этого повествования бы не было. Ибо на этом история моих похождений бы благополучно подошла к концу. Нас было четверо, а противников ориентировочно пятнадцать человек и они должны были ждать нас у выхода из школы.
- Помогите мне, - обратился я ко всем, - они меня убъют, за Игроя будут все мстить.
Бонифаций с Патриком, которые сидели за моей спиной, пришли в замешательство. Но Владимир, сохранял невозмутимость, которой я до сих пор поражаюсь. Видимо он не знал что такое страх.
-Этого следовало ожидать, - сказал он, - но я думаю все пройдет сегодня хорошо, ведь мы же к этому готовились.
Его слова маленько воодушевили Бонифация, который уже казалось начал придумывать какие-то планы. И правда, его взгляд упал на швабру стоявшую в углу кабинета. Утот урок был последним, и поэтому шанса сбежать из школы у нас не было. После урока бонифаций, разломал пополам швабру, одну половину он взял себе, а другую дал Патрику. У нас с Владимиром оружия не было, да нам оно и было не нужно, мы полагались только на свои кулаки. Бонифация и Патрик спрятали оружие под школьные рубашки, и все мы четвером направились к выходу из школы. Я беголо посмотрел в окно, выходящее на школьный двор, и как и следовало ожидать у выхода нас уже ждали пролетарские детишки из моего класса. В центре их стоял Игорь, с разбитым лицом и что-то им рассказывал яростно маша руками. Не знаю как другим, но мне было очень страшно, мое воображение уже рисовало картины того как нас всех запинывают эти ужасные дети, дико крича и радуясь, а мы валяемся с разбитыми лицами и истекаем кровью. Это было жутко, я не знаю как я преодолел свой страх. Не знаю как с ним справились другие, но в этот момент мы совершили что-то большое: мы перешагнули через самих себя, усмирили внутренний голос, говорящий «ты слаб, ты ничтожен, ты ничего не можешь, твоя участь быть рабом» это была первая победа, и как выяснилось самая основательная. Когда мы вышли из школы, вторая победа не заставила себя долго ждать и далась уже гораздо более легко.
Как только мы вышли, сразу в нашу сторону полетели крики:
-Уроды, сейчас мы вас всех убъем!
Почему то первым в бой бросился Бонифаций ударив какого-то маленького урода палкой по голове. Палка была тонкой, поэтому пролетарский ребенок не потерял сознание, а лишь упал на землю и заплакал. Я был просто поражен в этот момент решительностью Бонифация, видимо ненависть в его сердце кипела неусмеримым пламенем, и долго ждала шанса прорваться наружу. Этот его шаг поставил всех в замешательство. Но Бонифаций не остановился, на отмашь ударил палкой второго выродка, курящего сигарету. Удар палкой пришел ему прямо в нос, отчего кровь брызнула фантаном, а в его глазах отразился нестерпимый ужас. Двое противников были повержены за доли секунд. Остальные стояли в нерешительности и смотрели на нас. Для них это было что-то новое, ведь они привыкли к тому что сопротивления от нас они не получали и поэтому видимо предвкушали легкой крови и в этом была их ошибка, мы прочно заняли преимущественную позицию. Вернее это был Бонифаций, который без разговоров бросился в бой, сметая все на своем пути. Эти детишки не были слабоками, ибо между собой они дрались регулярно, но перед дракой обменивались изрядной порцией взаимной брани и ругани. Но тут  все обернулось по другому. Видимо они планировали нас как обычно запугать, и рассчитывали что меня оставят одного им на растерзание. Но такого они не ожидали. Дальше в бой ринулся Владимир, спокойно и без слов он подошел к шокированной толпе и пнул кого-то из них прямым ударом ноги в живот, тот кого он пнул отлетел назад и свалился на асфальт. Но тут он подялся и снова устремился на Владимира, но следующий прямой удар ногой пришел ему уже в голову, после этого удара он уже не поднялся. В этот момент лучший друг Игроя, которого звали Иван, и был он довольно внушительных размеров, но весьма неуклюжим, подбежал ко мне и толкнул меня, ожидая что я упаду на земля. Но я выстоял на ногах, он толкнул меня еще раз, но я продолжал стоять. И тут он замахнулся на меня кулаком, но сделал это так медленно и неуклюже, что я его с легкостью опередил, и встречным ударом кулака в голову сбил его с ног. Неповоротливый ублюдок свалился на землю и пытался подняться, но подошел к нему и со всех сил пнул его в живот, отчего он скорчился от боли и на его лица образовалась гримаса страданий. И тут то я осознал одну важную вещь – никто из этих тупых выродков толком то не умел драться и если еще минуту назад я думал что идем на верную смерть и думал как бы более достойно принять поражение, то сейчас я ощутил вкус победы. И тут раздались вопли Игоря:
-Что вы стоите, нападайте на этих лохов!
И оставшаяся масса из десяти человек, подчинившись приказу, двинулась на нас. Мы сгруппировалась, подойдя ближе к выходу из школы, образовав что то вроде боевого построения черепахой. Когда к нам кто-то подходил он натыкался на прямой удар с ноги, либо удар кулака в лицо. Бонифаций размахивал палкой, не подпуская никого к себе близко. Такой вязкий бой длился около пяти минут, они в нерешительности двигались на нас но мы их как-то отбрасывали назад. Преимущества сильного не было ни у кого, и даже те кто упал, уже снова начали подниматься на ноги и тоже стремиться как-то подойти к нам. Владимир, очень хорошо работал ногами, отпинывая наступающих, я стоял в закрытой боевой стойке и каждому нападавшему стремился попасть кулаком по носу, не всегда это получалось, особенно когда на меня лезли двое или трое, приходилось отступать назад, ближе к Бонифацию, размахивающему палкой. Хотя нас зажали в кольцо, но мы держали прочную оборону, вот только Патрик почему то, стоял и смотрел на все с разинутым ртом, в глазах его читался страх и ужас, а палка безвольно свисала на его опущенной руке. То что было сейчас было патовой ситуацией, с одной стороны нас окружили и нам некуда было бежать, но и приближаться к нам особого желания не было. Ведь они знали, что кто первым броситься в атаку, обязательно получит либо палкой по голове, либо кулаком по лицу. Если бы они действовали сплоченно и все как один двинулись на нас, подобно безудержной лавине они бы нас разумеется смяли. Но вот организации и в их рядах не хватало. Хоть Игорь и постоянно кричал на них, призывая броситься в атаку, они были больше похожи на стаю шакалов окруживших львов, но не знающих что с этим теперь делать. И тут я понял, что как-то эту картину надо ломать: я выхватил у Патрика палку и бросился с ней вперед, размахивая вправо и влево,  кому-то я попал прямо по голове, ибо услышал глухой удар, но ярость затмила мой разум, я не смотрел по сторонам, а устремился к Игорю. Прорвавшись к нему, я со всех сил ударил его палкой, удар обрушился сверху вниз, прямо уму в переносицу, отчего он схватился руками за лицо. Следующий удар я нанес по его рукам, отчего он закричал, я уже было замахнулся для следующего удара, но тут осознал что за палку мою кто-то держится. И тут я понял, что я был окружен врагами, взявшими меня в кольцо. Мою палку выхватили из рук, и с разных сторон в меня посыпались удары, затем я свалился на землю, и единственное что я помню, так это грязные ботинки пинающие меня с разных сторон. Я просто закрыл голову руками и лежал на земле пока меня пинали, я уже ощущал теплую кровь, струящуюся из моего носа и стекающую к моей шее. И тут внезапно удары прекратились, и кажется я услышал в отдалении топот убегающих прочь ног. О, да – это подоспела «кавалерия», Владимир и Бонифаций тут же устремились мне на помощь, раскидывая противников.
-Вставай солдат, мы победили, - услышал я голос Владимира, а потом увидел руку  протянутую мне чтобы я поднялся.
Я встал на ноги и оглядел поле сражений: вся земля вокруг была окроплена каплями крови, четверо наших врагов валялись у школьного крыльца, схватившись руками за окровавленные лица. Остальные убежали. Среди поверженных валялся и Игорь, который корчился от боли, прикрывая руками сломанный нос. Глаз его почти не было видно, его лицо опухло от ударов и казалось на нем не было живого места.
- Суки, суки, я вас всех зарежу, суки, вам не жить!!! - яростно кричал он, - но из-за булькающей крови у него во рту он звучал как-то жалко и убого, былая самоуверенность в нем уже прошла, и казалось это были крики отчаяния и безысходности.
Мы его не тронули тогда, не то чтобы не хотели его злить, опасаясь угроз, нет, нам в этот момент все было как-то все равно. Вкус пролитой крови пьянил, победа на противником окрыляла, а ведь это была наша первая победа, самая при самая первая в жизни. А такое не забывается. Мы пошли домой, с моего носа все еще капал кровь, но это была ерунда. Никто из нас не винил Патрика, за его нерешительность, хотя была какая-то на него небольшая затаенная обида, и еще в течение года, я не мог забыть, что он своей нерешительностью мог принести нам поражение, но открыто об этом никто не говорил. По дороге домой мы зашли в какую-то закусочную, на подобие американского МакДональдса, только хуже,  и сидя за столиком обсуждали нашу победу.
Я поделился своими страхами с остальными:
-Как думаете, они будут нам мстить?
-Наверное да, - ответил Бонифаций, поэтому лучше пока нам в школе не появляться.
-Правильно, согласился Патрик, - недельку посидим дома.
-Знаете, что? – продолжил Владимир, - у нас могут быть большие проблемы, если нас попытаются зарезать, ведь сегодня нам повезло что они плохо подготовились, они не ожидали от нас сопротивления.
-Что ты предлагаешь? – спросил я.
-Да все просто, нам надо позаботиться о технических средствах защиты, я знаю что по интернету можно заказать, средства самообороны, вроде перцовых баллонов, или электрошокера, ну что-то в этом роде.
Это предложение Владимира мне показалось странным. Следует сказать, что в России интернет был под запретом, ну пользовались им только важные шишки, для получения указаний от своего начальства, которое находилось в других странах. Да и те имели доступ только к ограниченным ресурсам. Все дело в том, что для того чтобы получить доступ на какой-то сайт, необходимо было писать письменное уведомление в администрацию города, обосновывая свою просьбу либо рабочими интересами, либо образовательными целями. После подачи заявления, сайт на который запрашивался доступ рассматривался комиссией, и если он признавался безвредным, то только тогда к нему открывали доступ. Доступ в интернет производился с беспроводного  модема, в который вставлялась личная карта, на которой строго фиксировалось, куда заходил абонент и сколько времени проводил на каких ресурсах. Только интернет провайдер. С разрешения администрации города мог открыть доступ абоненту к каким-либо сетевым ресурсам. Как видите все строго контролировалось. Поскольку мать Владимира возглавляла местный телеканал, у нее было разрешение к доступу в интернет, и она с очень большим трудом выпросила разрешение посещать игровой ресурс компьютерных игр для своего сына. Администрация города после третьего прошения удовлетворила ее просьбу, посчитаю, что если ее маленький ребенок будет играть по интернету с другими детьми в компьютерные игры, опасности это ни для кого не представит.  Но вот в чем был фишка. На игровом ресурсе, где мы играли в разные стратегические игры, соревнуясь в умениях с детьми со всего света, была возможность обмениваться сообщениями, и поэтому мы как-то общаясь в процессе игры с детьми из других стран узнавали что делается в остальном мире. Хотя фактически мы совершали политическое преступление, используя игровой ресурс для получения новостей,  никто, раскрыть это не мог.
-Так вот, продолжил Владимир, - я попрошу кого-нибудь из наших друзей с игрового сайта, просто сделать на нас заказ в каком-нибудь интернет магазине, и по почте нам придет нужный товар.
Все гениальное просто. Как выяснилось  это сработало. И через неделю Владимиру уже пришел по почте целый арсенал всевозможных средств для самообороны.
А этот день мы завершили посидев в кафе, заказав молочных коктейлей и разойдясь по домам. Я заперся у себя в комнате и когда пришли домой родители никуда не выходил, чтобы особо не палить свои синяки. Хотя уснуть мне удалось только под самое утро, бесконечно в моем сознании крутились картины прошедшего дня, и я просто задыхаясь от удовольствия прокручивал картину поединка, еще и еще раз, в своей голове, наслаждаясь каждым моментом. Ведь это был первый раз в жизни, когда я проявил героизм, пусть и побуждаемый страхом и ненавистью, но все же героизм. Ведь раньше я всегда убегал, а тут встретил страх лицом к лицу и победил его. Это было по истине божественно … В этот день произошло нечто по истине прекрасное и устрашающее – вчерашние робкие овечки превратились в хищных и свирепых львов.
На следующий день мы все вчетвером собрались в спортзале на очередной тренировке. Тренер увидев мое разбитое лицо, расспросил в чем дело. Мы ему рассказали историю, которая с нами приключилось. Он нас похвалил за то, что мы не испугались противника, и сказал мои друзьями что они правильно поступили, не бросив меня в биде, но предупредил нас, чтобы наши боевые навыки мы использовали только для самозащиты, потому что в противном случае мы будем не лучше тех, кто на нас напал.
-Сила – это большое искушение и большая опасность, - сказал тренер, - сила которой вы обладаете, может как служить вам на пользу, и на пользу остальным, и в такой же степени если ее не использовать мудро может обернуться против вас, и вас же уничтожить.
-Как правильно использовать силу,  чтобы она служила во благо, - спросил я.
-Будь чист сердцем и добр душой и не позволяй, ненависти и слепой ярости тебя разрушить, иначе твоя сила выйдет из под контроля и уничтожит тебя самого. Все кто стремятся обрести силу, ради превосходства над другими, потерпят поражение в схватке с сам собой. Все кто стремятся обрести силу, ради служения другим буду всегда победителями. Запомни это. Вы использовали вашу силу правильно – ты чтобы защитить себя, твои друзья чтобы помочь тебе. Если же вы будите использовать силу для других целей, то вы взрастите внутри себя тирана, который рано или поздно обернется против вас.
Мало кто из нас тогда понял, что хотел сказать тренер, но позже нам на практике удалось осознать всю мудрость его слов, хотя в тот момент было уже поздно. И я тысячу раз успел пожалеть, что именно в этот момент я не прислушался к словам более мудрого человека, а был занят больше восхищением самим собой и мыслями о предстоящих победах, которые как мне казалось будут венценосным знаменем сопровождать на до конца наших дней. Но в этом я заблуждался …
В обще начался наш вроде как беззаботный период в школе, когда мы явились на уроки, все на нас косились злобными взглядами, но никто уже не бросал в нас оскорблениями, видимо за неделю, что нас не было, весть о баталии разнеслась на всю школу, и остальные уже не хотели иметь с нами дело, а предпочитали как-то разбираться между собой. Мы шли по коридору, каждый из нас держал руку в кармане, где у нас были перцовые баллоны, используемые американскими полицейскими для усмирения буйных преступников, этими баллонами нас снабдил Владимир. Но использовать их так и не приходилось. Но все же мы блюдя осторожность носили их всегда с собой. Это было какое-то счастье, или я бы даже сказал временным затишьем каким-то. Спокойные уроки, беззаботная жизнь, слегка конечно овеянная страхом, но все же лучше чем раньше. Но тем не менее по коридорам школы мы в одиночку не ходили, а все время держались вместе. И вот  спустя пару месяцев про драку в школьном дворе уже как бы все и забыли, Игорь перестал на нас злобно косится, он кажется нашел себе новых врагов, на которых изливал свою ненависть, и избивал их, тем самым компенсируя свое поражение, но нам на это было плевать. Когда эти выродки разбирались между собой и резали друг друга, мы только радовались в душе. Но вот в один прекрасный день Бонифаций притащил в школу связку петард и сидя на каком-то скучном уроке, показал их мне, аккуратно сложенными у него в портфеле.
-Знаешь, что я придумал? – начал излагать свой план Бонифаций, - подожгем петарды и закинем их в чей-нибудь отсталый класс во время урока.
Не знаю почему, но мне почему-то идея пришлась по вкусу, я уже представлял себе как в дэбильном классе, детишки дегенераты вскакивают со своих мест, в ужасе от взрываемых петард.
-Давай, - заключил я.
Ну в общем мы вдвоем так поговорили, и решились не трогать класс Игоря, где я раньше учился, а прямиком закинуть эту связку с петардами в класс где учился Бонифаций. Так сказать привет от старого друга. Ну вот во время урока, мы с Бонифацием отпросились, под предлогом что мне стало плохо, а Бонифаций вызвался сопроводить меня в мед. пункт. Затем подошли к расписанию, посмотрели где был урок в его бывшем классе и устремились туда. Подойдя к двери мы ее немного приоткрыли и заглянули внутрь. Все было нормально. Все были на месте. Бонифаций достал связки петард из рюкзака, затем поджог фетиль зажигалкой, немного выждал, пока шнур догорит до середины, затем открыл дверь и резко бросил связки куда-то в середину класса. Связка с петардами попала к кому-то на парту, и уже через нескольку секунд за дверью послышались  взрывы и крики испуганных детей.
-Бежим, - прокричал Бонифаций.
И мы тут же помчались прочь, вдали коридора мы слышали хлопки и женские визги. Забежав за угол Бонифаций упал на пол и начал кататься по полу дико хохоча. Я тоже радовался удачно исполненной миссии.  Все казалось прошло прекрасно. Посмеявшись мы вернулись в наш класс, возвращаясь домой мы обсуждали хорошо прошедшую операцию. Рассказ Бонифация о случившимся то и дело прерывался его смехом, было видно, что он полностью счастлив. Глаза Патрика в это время горели пламенем восхищения.
-Вот это да, - сказал он, - а почему вы меня не позвали, я бы посмеялся вместе с вами.
-Да ладно тебе, - прервал его Бонифаций, - завтра я еще петард принесу, они тутпродаются в супермаркете неподалеку, можно еще купить.
-Ну тогда давай и в мой класс закинем, - предложил Патрик.
-Ребята, я думаю лучше нам не нарываться ни на кого, а спокойно закончить школу, - почему то трезво рассудил Владимир.
Но на это я среагировал выпадом в его сторону:
-Да не будь ты таким занудливым, да и к тому же этим уродам, которые обижали Патрика мы должны преподать урок, пускай знают, что они тут не главные. Мы как друзья должны отомстить за нашего друга.
Кажется я убедил Владимира и он замолчал. Но не желание мстить за друга руководило мной, а желание снова посмеяться над этими предурками и то как они боялись взрывающихся рядом с ними петард. По мне так то как мы с Бонифацием помирали от смеха за углом коридора, были самые счастливые минуты в моей жизни.
В общем на следующий день, все в четвером мы отпросились с урока, и принялись искать класс Патрика. А в это время у них был урок труда. Ну подошли мы к дверям кабинета, где они работали за станками.
-Давай я кину, - вызвался Патрик, выхватив связку с петардами у Бонифация.
-Да подожди ты, ты не умеешь, правильно кидать, нужно рассчитать чтобы фитиль догорел до конца, - предупредил Бонифаций.
-Да все я могу, - сказал Патрик выхватив связку из рук Бонифация.
Бонифаций поджог фетиль, Патрик дождался когда он догорит до середины, а затем приоткрыв дверь закинул туда связку с петардами.
-Все, бежим, закричал Бонифаций, - и потянул Патрика за рубашку.
-Подожди, сейчас посмотрю как они взорвутся, - сказал Патрик наблюдая за связкой петард.
Вдруг послышались взрывы и всесь кабинет озарился яркими вспышка. Это был для нас сигнал к бегству. Впереди всех бежал Бонифаций, я бежал за ним. Когда мы забежали за угол коридора, Бонифаций свалился на пол и громко хохотал, закрыв от удовольствия глаза. Я смеялся стоя, прислонившись к стене, мы смеялись так громко, что казалось не слышали того что говорил нам Владимир, он что-то кричал размахивая руками, но Бонифаций ржал как конь, поэтому слова Владимира, не долетали до моих ушей.  Но он схватил меня за рубашку, и смотря мне в глаза, снова уже громко прокричал:
-Где Патрик!!??
Я огляделся по сторонам, на полу в конвульсиях лежал, Бонифаций и дико смеялся. Передо мной стоял Владимир, но Патрика нигде не было. Вот это уже нас обеспокоило.
-Может он забежал в класс? – спросил я.
-Да как он мог куда-то забежать? Коридор прямой, по которому мы бежали, там негде было спрятаться, - проговорил Влаимир.
-Вот же черт, - проговорил я, осознавая что пахнет жареным и придется за ним вернуться. Признаться было маленечко страшно, идти на встречу этому растребушенному нами осиному гнезду.
Но все мои сомнения прервал Владимир, зашагав вперед решительным шагом, направляясь на место совершенного нами преступления. У нас с Бонифацием не оставалось другого выбора, как последовать за ним.  Уже подходя к кабинету мы увидели там столпотворение людей, и в самой середине стоял учитель по труду.  Из за угла уже выходили школьный охранник, видимо прибежавший на шум. Мы подошли ближе к кабинету, и у самых дверей увидели, Патрика с окровавленной головой, лежащего без сознания. Лицо его было порезано бритвой и из раны струилась кровь. Первой моей мыслью было то что его убили, но кода он прокашлялся кровью, я с облегчением вздохнул. И тут к столпотворению подошла директриса школы и смотря на окровавленного Патрика, лежащего без сознания, прокричала:
-Что тут произошло???
Но все молчали, дети пролетарии тут же устремились обратно в свой класс, желая скрыться от нависшей опасности. Но нам все было ясно: когда мы побежали, Патрик остался смотреть зрелище, затем выбегающие дети его схватили и избили, в суматохе переполоха, кто-то исподтишка резанул ему бритвой по лицу.
Через несколько минут приехала скорая помощь и полиция. Бессознательного Патрика санитары положили на носилки и увезли. Так закончился учебный день, мы забрали из класса свои портфели и зашали домой. По дороге домой мы молчали, нам можно было многое обсудить: кто прав, кто виноват, по чьей вине пострадал Патрик. Но мы молчали, и просто брели, каждый погруженный в свои думы, потому что мы знали, что то что случилось сегодня, означало только одно – ВОЙНУ.
В общем вернулись мы каждый к себе домой, я лежал на кровати, и сердце мое горело жаждой крови, я хотел мстить, мстить и еще раз мстить. Планы проносились вихрем в моей голове. Мы можем втроем ворваться в кабинет, может всех там поизбивать, но как быть с учителем, ведь его надо как то выманить из кабинета, но как? Можем по одиночке отловить каждого ученика того класса. Но не надежно, они могут быстро организоваться, ведь нас то только трое, поэтому надой действовать молниеносно. Идеальный вариант был бы поймать того, кто порезал Патрику лицо и выбить ему зубы. Только вот кто это был? Как найти нужного нам человека. В общем я остановился на том, что необходимо подождать расследования этого дела полицией. На следующее утро, в школу мы не пошли, Владимир позвонил родителям Патрика узнал в какой больнице он лежит и мы пришли к нему на прием. Зайдя к нему в палату мы увидели прискорбное зрелище, Патрик был в сознании но лежал под капельницей, на лицо ему наложили швы, говорил он с трудом. Мы почти не понимали его слов. Как объяснил врачь, Патрик перенес сотрясение головного мозга, и выйдет из больнице только через месяц, а пока будут лежать тут под наблюдением врачей. Мы были рады что ничего фатального с ним не произошло, и скоро он снова будет в боевом строю. Я подошел к его кровати и спросил:
-Ну как ты?
Патрик закивал головой, затем кое как из себя выдавил:
-Да нормально.
-Слушай, извини на что так вышло …
Патрик промолчал, и боль и груз ответственности за оставленного позади себя друга, рвали мое сердце хищным зверем ...
Убедившись что с ним все хорошо, мы покинули поликлинику.
Дальше все разворачивалось по следующему сценарию: было полицейское расследование, которое зашло в тупик, никто из того класса не признался что порезал Патрика бритвой, да и кто избил его тоже никто не сказал. Поэтому полицейские закрыли дело. Но на ждало еще и школьное разбирательство с директором касательно закинутых в класс петард. Конечно же мы все отрицали, хотя факты говорили против нас: и отсутствие нас в классе в момент взрыва петард, и странное нахождение Патрика у кабинета во время преступления. Но мы молчали, а Патрик сказал полиции что не помнит что там делал. И по идее мы должны были признаться что петарды закинули мы, ибо как то в противном случае все указывало на то, что это сделал Патрик в одиночестве. Но мы молчали, хотя сейчас я об этом жалею, Патрик, который больше всех пострадал и меньше всех был виноват, вызвал на себя главные обвинения. В общем я должен признаться, что тут мы все смалодушничали. Все за исключением, Владимира, ведь он и вправду как-то к делу причастен не был, ибо даже то и против был, и пошел с нами лишь за компанию. Следовательно и сознаваться то ему было не в чем. А вот мы с Бонифацием могли бы взять вину на себя, облегчив тем самым и без того нелегкие муки Патрика. Но мы этого не сделали, и это наш довольно постыдный поступок, за который я до сих пор раскаиваюсь.
После того как мы навестили Патрика, мы отправились по домам. По моему это было воскресенье, выходной день. Я планировал придти домой и поиграть в копмьютер. Я вошел в подъезд, поднялся на лифте на десятый этаж, и попытался открыть двери в квартиру ключом, но дверь была уже не закрыта, значит родители были дома. Я пошел в прихожую. Снял ботинки и и уже было собрался прошмыгнуть незамеченным в свою комнату, как только услышал голос своей матери доносившийся из кухни:
-Вильям, ну что навестили Патрика?
-Да, - говорю я, таким безразличным голосом, показывая, что не очень то хочу это обсуждать.
-Ну и зверства же творятся в вашей школе, хорошо, что открывается в нашем районе колледж, еще годик потерпи и переведем тебя на учебу туда.
-Да, говорю, я, - снова каким то безразличным уставшим тоном.
-Вот, смотри что мы с отцом купили, заказали из Японии.
И тут же откуда-то из кухни выехал маленький овальный робот, больше похожий на тарелку с колесиками. Только крышка у него была пластиковая, и горела фиолетовым цветом, и по размеру он был, как тазик для стирки белья, да и походил на него, только в перевернутом виде.
-Это робот для уборки квартиры, пылесосит и обрабатывает поверхность горячим паром, - пояснила мать.
-Мам, мне все равно, ты же знаешь, мне плевать на всякие там технические штучки, - сказал я, лишь бы от меня отстали.
Робот подъехал прямо ко мне и начал втягивать в себя грязь от моих ботинок. Работал он так почти бесшумно. Вычистив грязь он покатился в каком-то другом направлении.
-Видишь, как удобно, у него есть лазерный сенсор для сканирования поверхности, работает автоматически, да и аккумулятор менять надо только раз в год.
И правда, довольно функциональная штука. Только вот не радовался я таким излишествам, ибо считал, что они отупляют и делают человека ленивым. В Японии вообще, насколько я знал, все японцы такими лентяями стали. Все за них делают роботы, полицейские ходят с электрошокерами, ездят на всяких там навороченных машинах с гравитационной подушкой. Хоть в этой стране и была искорена преступность, но вот боевой дух тоже сошел на нет. Никто не занимался боевыми искусствами, ибо необходимости в них не было: за людей делали все машины. Поэтому среднестатический Японский мужчина был низкокого роста, худой и физически очень слабый. Да и к тому же Японские мужчины, красили волосы в разные яркие цвета: синий, зеленый, красный. Ну в общем были совсем как женщины. Когда смотрел фильмы про Японию и читал о них в журналах меня просто всего выворачивало на изнанку.  Кто-то говорил, что страна достигла технических высот, но я так думал что она была полностью порабощена всякими этими техническими разработками, и никто уже не мыслил свою жизнь без галографических телевизоров, сотовых телефонов, машин, делающих за людей всю работу. И вот тут я представлял себе, а что если вся эта цивилизация будет как-то разрушена, ну упадет метеорит, случится землятресение, и все эти интернеты, мобильная связь, роботы, ну все это отключится и придет в негодность, что тогда будут делать эти люди оставшись один на один с дикой природной средой??? Вот я то знал что я буду делать, я и бегать умел и прыгать, и драться умел, я бы не пропал, а вот они??? В общем я считал что все эти технические разработки – это костыли, заменяющие человеку его собственные навыки. Поэтому к техническим разработкам относился как-то холодно, не то чтобы не любил, но не позволял себе впасть от них в зависимость. Я бы так сказал, придерживался тактики золотой середины.
Я поднялся к себе в комнату, включил компьютер, ну и поставил себе кукую-то музыку для настроения. У меня был сборник французских песен, я ткнул какую-то наугад, и запела Эдит Пиаф, да как же я ее любил, такая сильная музыка, по настроению была похожа на французскую революционную Марсельезу. И сама Эдит Пиаф пела таким сильным голосом, пронизывающим мою душу, и наводящую какую-то воодушевляющую мечтательность, придающую смелость и решительность. Я прилег на кровать и наслаждался музыкой, и сам не заметил как задремал. Мне снился сон, это был именно тот сон который снился мне постоянно, уже на протяжении всего того времени, что я был в России. Сон всегда был один и тот же и не менялся в деталях. Сон был настолько реалистичным, что казалось это и была реальность.  Я был римским центурионом, начальником военного отряда. И мы сражались с варварами стоя на какой-то возвышенности. Я сидел верхом на белом коне, весь в сверкающих серебряных доспехах, за моей спиной развивался красный плащ, в руках я держал знамя римского орла. Мои войны сомкнули щиты и именно в этот момент отражали ожесточенное нападение, каких-то варварских ублюдков, с грязными волосами и размалеванными грязью лицами. Нас было около ста человек, а варвары все налегали и налегали, сокрушительными волнами бросаясь на римские щиты и намереваясь прорвать нашу оборону. И казалось мы сотня бойцов сдерживали сопротивление целой вражеской армии. Я объезжал на шеренгу моих войнов, в то время как они сдерживали натиск неприятеля, и подбадривал их криками:
-Держитесь братья, держите строй! От этого зависит судьба Рима!
Римские легионеры выстроили непробиваемую стену из щитов и кололи мечами наступающих неприятелей. Но омерзительных варваров было очень много. На каждого римского легионера приходилось по четыре безобразных варвара. И вот я заметил, что где-то в серидине строй начали прорывать, одного легионера убили, и в ряд неуспеший сомкнуться начали лезть враги. Я мгновенно устремился к бреши в обороне, и безжалостно начал резать мечом врагов. Убивать их было довольно просто, на них не было никакой брони, а их примитивные деревянные щиты раскалывались от двух-трех ударов мечом.  Раз, взмах мечом, и голова варвара отлетела с его плеч, а из шеи фонтаном брызнула вверх кровь, немного запачкав мой плащь. Второй взмах, и еще одна голова упала на землю. Третий варвар подставил щит, и начал отражать рубящие удары. Но колющий удар пробил щит и мой меч вонзился прямо в его шею. Я дальше принялся рубить прорывавшихся врагов. Строй наконец то сомкнулся снова. И я продолжил скакать вдоль шеренги дерущихся воинов. И тут я бросил взгляд на горизонт и к моему ужасу понял, что нападающих на нас около пяти тысяч человек, и рано или поздно эти дикари прорвут оборону. Дикий страх объял мою душу, но я думал лишь о том, как бы перед смертью поубивать побольше этих выродков, напирающих на нас подобно волнам цунами. Вот я увидел новую брешь в обороне, где упало замертво на землю двое римских войнов, я тут же устремился туда, и начал колоть врагов. Но их было много и они окружили моего коня, и как раз в тот момент когда я колол мечом одного, другой схватил меня за кольчугу и стянул вниз с коня, я упал на землю, последнее что я видел это обезображенное от гнева лицо свирепого дикаря, замахнувшегося на меня мечом. Я понял что это конец. Меня объял дикий, холодный ужас от встречи со смертью. И именно в этот момент я всегда просыпался в холодном поту от леденящего душу страха. Что это было, и почему мне постоянно снился этот сон вот уже который год? Я видел его чуть ли не каждый месяц. И почему этот сон был до ужаса реалистичный? Не такой как другие сны … Не знаю, я не находил объяснение, может быть я видел во сне свою прошлую жизнь? Хотя такими эзотерическими вещами я как-то не особо заморачивался …
Я проснулся уже под вечер. Вроде часов десять было, я открыл окно и в комнату подул свежий весенний воздух. Итак, - думал я про себя, - надо что-то делать. Ведь как говорится «кровь за кровь», и тут у меня созрел небольшой план. Я начал прорабатывать детали. Тревожные мысли не давали мне покоя и заснул я только под утро, в школу разумеется я не пошел, да и делать там было нечего, урока истории сегодня все равно не было поэтому я решил отоспаться, уже где-то днем я спустился на первый этаж и позвонил в дверь Владимиру, он тоже еще спал, видимо вчера тоже долго не смог уснуть. Затем я изложил ему свой план. После этого мы отправились к Бонифацию, который жил в доме через улицу и тоже с ним поделились:
-Но где мы достанем сотовые телефоны??? – спросил он.
-Да, я не знаю, где, это уже твои проблемы, где, пусть мать тебе купит. Но чтобы как можно скорее.
А телефоны сотовые в нашем городе можно было достать только под заказ по почте из других городов. Ну спроса на аппаратуру такого уровня в нашем городке, где жил в основном рабочий скот не было разумеется, а те кто жил в нашем престижном районе, все необходимое либо в интернет магазине заказывали, либо через знакомых.
В общем через неделю мы уже разжились такими модными японскими телефонами, и могли переговариваться друг с другом. Но был минус: меня постоянно доставали родители, чуть ли не каждой перемене звоня и спрашивая как там у меня делав школе. Я отвечал, что все тип-топ, и волновать не о чем. Мой план был прост как дважды два, и тем самым очень эффективен. Бонифаций должен был дежурить у туалета и вести наблюдением за тем классом извергов, дожидаясь пока кто-нибудь один из них пойдет в туалет, а потом он должен был позвонить мне и мы с Владимиром поймали бы его и устроили допрос с пристрастием. Так прошло около двух дней, без результатов, Бонифаций на каждой перемене бегал к их классу, прячась за углом и  карауля пока кто-нибудь один пойдет в туалет. Но как назло либо никто не шел, либо шли они группами. И вот сидим мы как-то в кабинете истории, как раз на перемене, и тут раздается звонок от Бонифация, я беру трубку:
-Один идет в туалет, - раздался его тревожный голос.
-Пора, - говорю я Владимиру.
И мы мигом выскакиваем из кабинета и спускаемся на первый этаж школы, затем забегаем в туалет, и видим там одного урода, как раз пытающегося расстегнуть ширинку. Я тот час же подбежал к нему и схватив его за равный свитер прижал к стене.
-Давай ублюдок говори, кто порезал Патрика, - закричал я!
Но он молчал, испуганно смотря на меня и Владимира и Бонифация. В его глазах читался страх. Еще бы, три бугая, зажали его в туалете и хотят вершить расправу. Но в то же время он не боялся выдать своего одноклассника, опасаясь расправы и с его стороны и вот сейчас он как раз решал кого стоит из нас больше бояться.
-Дай-ка мне перцовый баллон, - сказал я обращаясь к Владимиру.
Владимир достал из кармана баллон с перцовым газом и протянул мне. Я схватил баллон и брузнул зарядом перца прямо в лицо этому грязному ублюдку. Он яростно закричал схватившись руками за глаза.
-А теперь слушай сюда, - говорю ему я, - если ты сейчас не промоешь глаза, то тебе обеспечен химический ожог и ты ослепнешь, поэтому говори и я тебя отпущу.
-Хорошо, - взмолился он, - это был Денис, это Денис порезал вашего друга.
-Кто такой это Денис, как он выглядит? – прокричал я.
-Такой толстый и лысый, в клетчатой зеленой рубашке.
Я сразу же вспомнил эту наглую свиную рожу, так еще подленько улыбающуюся смотря на окровавленного Патрика, как раз в тот момент когда мы подбежали  к их кабинету. Следовало бы догадаться что именно он совершил это зверство.
-Замечательно, - сказал я, и отпустил этого маленького дикаря.
Он рухнул на колени и начал беспомощно махать руками, пытаясь нащупать раковину, глаза его изнывали от режущей боли, поэтому он открыть их не мог. Я потянул его за рукав, и дернул в сторону рукомойника. Он нащипал кран и начал лихорадочно промывать глаза водой.
-Что теперь? – поинтересовался Владимир.
Следующая ступень. Я достал телефон и позвонил в кабинет директора, представившись офицером полиции. Затем я заявил, что сына учителя по трудам, который в данный момент вел урок в том ублюдочном классе, сбила машина, и ему срочно надо явиться в поликлинику. То что у того учителя был сын, я узнал с помощью Бонифаций, который предварительно навел справки о каждом преподавателе, а мне осталось лишь уличить слабое место. Вот казалось и все.
-Бонифаций, мигом мчись к их кабинету и докладывай обстановку, - скомандовал я.
А мы с Владимиром пока оставались в туалете, и придерживали нашего пленного, чтобы он не вырвался и не предупредил остальных. Да он и не собирался убегать, ожог глаз был довольно сильный и он старательно мыл глаза водой.
Через несколько минут раздался звонок от Бонифация:
-Все нормально, в кабинет забежал школьный секретарь и учитель трудов пулей оттуда вырвался.
Теперь путь был открыт. Мы с Владимиром мигом рванулись к классу нашего врага. Подбежав к двери, мы увидели там Бонифация, который нас дожидался. Дверь в класс была закрыта, сразу было видно что дети еще не поняли почему вышел преподаватель, и ждали видимо продолжения урока. Я уже представил выражения их лиц, когда в класс ворвемся мы. Я подошел к дери и потянул нерешительно за ручку, мое сердце бешено колотилось. Дверь распахнулась и я нос к носу столкнулся с тем самым извергом Денисом, увидев меня он вначале вздрогнул, затем видимо сообразив что к чему, почему-то посмотрел на меня без страха, улыбаясь своей подленькой улыбочкой. В этот момент я готов был на все, чтобы стереть эту отвратительную улыбку с его лица. Но тут в его руках сверкнула бритва. И это меня испугало, мое воображение тут же нарисовало мне безрадостную картину как эта бритва проходится по моему лицу. Жах, жаз, порез, еще один, и из моих ран вытекает кровь. Я в страхе поятился назад, Бонифаций тоже увидел бритву и помчался прочь, спасаясь бегством. У меня в этот момент тоже был соблазн последовать его примеру, но что меня остановило, так это Владимир, который стоял у двери как вкопанный, ни капельки не дрогнув:
-Вот же храбрый сукин сын, - подумал я.
Его пример устыдил меня, и я тут же перестал пятится назад а застыл на месте, обдумывая как бы выбить бритву из его рук. Но в это время Владимир вытащил из кармана перцовый баллон, брызнул газом прямо в этого жирного выродка. Но он успел среагировать, закрыв лицо рукой. Правда в это время он немного отступил назад. Не теряя зря времени, я среагировал: разбежался и в прыжке ударил его ногой. Удар пришелся ему прямо в грудь, отчего он свалился на пол. Не дав ему подняться я подбежал и пнул его прямо в пах, отчего он как-то по звериному взвыл. Не дав ему опомнится я запрыгнул на него и принялся колотить его кулаками по лицу. Однако в его руке по прежнему была бритва, про которую я совсем забыл,  и вот тут этой бритвой он резанул меня прямо по левой руке. Я почувствовал острую боль, и тут же струйка крови потекла вниз по моей рубашке. Я вскочил на ноги, и зажал рану право рукой, скорчившись от боли. В этот миг в класс вбежали Владимир, и появившийся вновь Бонифаций. Владимир мгновенно выбил бритву из рук жирного урода, прижав его руку к полу ногой. И тут одноклассники Дениса, начали к нам потихоньку стягиваться, видимо тоже готовясь к драке. Я осмотрелся, и сказал:
-Следите чтобы никто не подошел к нам, а я займусь этим выродком.
Бонифаций, достал из кармана перцовый баллон и распылил его в направлении глубины класса. Через несколько секунд, едкий перцовый запах распространился на весь кабинет, и все начали кашлять, в том числе и мы. Но это было не важно. Я слышал что кто-то к нам попытался подбежать, а вслед послышалось его падение. Владимир с Бонифацием вели там потасовку, встречая ударами, субъектов которые к нам приближались, раздавались их крики и ругань. Но я был сконцентрирован на другом. Я хотел так как следует проучить этого отвратительного ублюлдка Дениса, валявшегося на полу и пытающегося встать. Я еще раз пнул его в пах, отчего он закричал. Но этого мне показалось мало. Я хотел чтобы охота резать бритвой людей отпала у него раз и навсегда. Я со всех сил, нанес удар, каблуком ботинка,  прямо по его жирным пальцам, еще совсем недавно державшим бритву. Послышался хруст, переломанных костей и его крики.  Он тут же одернул руку и прижал ее к груди, надрываясь от криков.  После этого я подобрал с пола его бритву, наклонился к нему и полоснул его бритвой прямо по лицу, специально, чтобы он почувствовал то же самое что, чувствовал Патрик.
-Это тебе за Патрика, - сказал я.
 Жирный ублюдок взвыл от боли.
-Отлично, - подумал я, - этот шрам останется у тебя до конца твоих дней и каждый раз смотрясь в зеркало, ты будешь вспоминать о том, что ты сделал с Патриком.
-Уходим, скомандовал я.
И мы все помчались прочь из этого кабинета. Рубашка Владимира была порвана. А из носа Бонифация текла кровь. Я только мог представлять какая там разворачивалась баталия за моей спиной, пока я вершил правосудие на этим жирным уродом. Забежав за угол я обратился ко всем:
-Сейчас приедет полиция, помните что говорить?
-Да, сказал Бонифаций.
-Разумеется помните, ведь мы столько раз это обговаривали: мы шли по коридору и на нас напали пытаясь зарезать.
-Все, я помню, - переводя дыхание сказал Бонифаций
День закончился довольно предсказуемо: приехала полиция, сначала допросили пострадавших, затем допросили нас. Мы упирались в нашу версию и настаивали что на нас напали, в качестве доказательства я показал порез на руке от бритвы. И в общем как-то полицейские склонились в нашу сторону, меня тут же отвезли в больницу, а Владимира и Бонифация еще до самого вечера допрашивали.  В больнице мне сделали перевязки, и порез оказался не очень то глубоким и я смог самостоятельно добраться до дома. Мы созвонились и обменялись нужной информацией. На следующий день, разумеется суматоха продолжилась: с утра ко мне домой приехали полицейские и снова допросили, потом родителей вызывали в школу. Меня бесконечно допрашивали. Но мы все втроем очень слаженно врали и держались отработанной версии. Ну потерпевшие детишки выродки, вообще из-за безграмотности давали бессвязные показания.  Но все закончилось, когда допросили Патрика и он узнал в Денисе того, кто его порезал. А это уже был самый весомый аргумент, чтобы убедить полицию и прокурора в том, что Денис представляет общественную опасность и кидается на людей с бритвой. Его отправили на четыре года в детскую трудовую колонию. Победа была за нами. Правда был неприятный инцидент, после всей это шумихи: отец  Дениса Иван, такой же выродок как и его сын, поздно ночью явился в нашему с Владимиром дому и попытался проникнуть внутрь, но поскольку наш дом охранялся, он был задержан охранниками. Ну и явился он разумеется в нетрезвом виде, еле стоя на ногах, да еще и держал в руках кухонный нож, и когда охранники попросил его убраться он набросился с ножом на одного из них и полоснул ножом охраннику по руке. Другой охранник мгновенно применил на этого выродка электрошокер, отчего тот потерял сознание и не приходил в себя до приезда полиции.  За нападение на охранника он получил десять лет работы в концентрационном лагере, откуда как я слышал уже не возвращаются. Одно нам было не понятно, как он узнал где мы живем??? Я так подозревал, что все-таки ему слила информацию директриса нашей школы, ведь она явно к нам не была расположена, и видимо имела основания желать нашей с Владимиром смерти. Ну а уж то что этот ублюдок пришел нас резать, сомнений ни у меня ни у Владимира не было. Версию, что он с кухонным ножом пришел к нам в гости на чай, мы не рассматривали.
После того как Патрик вышел из больницы, все изменилось, изменилось. Даже мы стали другими, мы смотрели на мир совсем по другому: нам казалось, что создан для нас, казалось что нас хранит какая-то неведомая сила, которая ни за что не покинет своих избранников. Мы ходили по школе одетые в синие рубашки, поверх которых мы носили красные галстуки. Это была моя идея, насчет красных галстуков, ведь красный цвет – это цвет победителя. Да и победу то мы добыли собственной кровью. После того как Дениса посадили в детскую колонию, все в школе даже отводили свои взгляды когда мы шли по коридору. Слава о нас была просто фантастической. Нас боялись даже старшеклассники, многим из которых было лет по семнадцать и восемнадцать. Хотя возможно нам так просто казалось. Но все же слухи шли по коридорам и классам школ, и кто-то говорил, что мы несметно богаты, кто-то говорил, что связи наших родителей настолько велики, что мы можем любого упрятать в тюрьму. Ну конечно же все это было на правдой, на самом деле мы были наивными и беззащитными и по одиночке каждый из нас мало чего стоил. Но тогда этого мы еще не понимали. Но тем не менее никто с нами связываться не хотел. Время летело беззаботно, до конца учебного года оставалось всего лишь пара месяцев. Шрам на лице Патрика затянулся и его почти не было видно. И о том случае все стали помаленьку как-то забывать. По утрам мы вместе шли в школу и по вечерам возвращались домой. Я приходил в свою комнату, открывал окно, вдыхал свежий весенний воздух, затем снимал с себя красный галстук и вешал его на дверь шкафа с одеждой, после этого снимал с себя свою любимую синюю рубаку и вешал ее аккуратно в шкаф на специальную вешалку. После этого надевал на себя свою домашнюю футболку и садился играть в компьютер, который уносил меня прочь из этого мира. Мы по прежнему посещали тренировки, хотя я стал их частенько прогуливать, поскольку занимались мы уже почти год, и я уже начал уставать. Иногда мы ходили к реке, протекающей вдоль нашего города и пытались там ловить рыбу, но вода была настолько загрязнена отходами, что рыбы там не ловилось. Вот и очередной учебный год подходил к концу, а планов на лето у нас не было.  Лично я мечтал куда-нибудь уехать … например на море, куда постоянно умолял меня свозить своих родителей. Ну и так получилось, что как раз в это время у них был отпуск и к моим просьбам было обещано прислушаться. В общем все было прекрасно, ничего меня не тяготило и можно сказать что я был в это время по настоящему счастлив: впереди себя я видел светлое и прекрасное будущее полное искренних и чистых надежд, которые как я был уверен сбудутся, а позади видел победы и достижения, и ничего не омрачало мой внутренний мир. В моей душе было светлое и чистое небо, в котором светило солнце и одаривало меня своим теплом и какой-то заботливой материнской любовью. Ничего не омрачало мой жизненный горизонт. Это по истине прекрасное чувство, когда ты не о чем не сожалеешь и веришь что все двери в прекрасное будущее тебе открыты, и ты сам хозяин своей судьбы, и поверьте нет более сладкого чувства, чем  это чувство безграничной свободы.
В последний день занятий в школе, нас попросили перенести парты в подвал, ну мы разумеется согласились. А подвал располагался во внутреннем дворе школы, и был закрыт толстой ржавой железной дверью. Вот меня всегда интересовало, что же находилось то за ней. Но когда учитель по труду открыл эту дверь я был просто поражен: подвал располагался в помещении бывшей библиотеки, которая уже лет двадцать наверное не использовалась. Вдоль огромного помещения, размером наверное с три обыкновенных класса на пятнадцать человек, стояли книжные шкафы с книгами, но книги эту были покрыты паутиной и многие из них уже сгнили от сырости, но многие по прежнему сохранили свой читабельный вид, ибо были сделаны из более качественной бумаги. По середине этого помещения валялись всякие ненужные предметы: лопаты для уборки снега, поломанные стулья, метлы и прочий хлам. Так вот когда мы куда-то в центр положили школьные парты, я подошел к одной из книжных полок, и взгляд мой устремился на какую-то книгу с красивой обложкой, на которой был изображен такой угрожающего вида пират в триуголке, с курительной трубкой в зубах. На книге было написано «Фенимор Купер. Собрание сочинений. Третий Том». Ну недолго думая я прихватил эту книгу и еще рядом с ней стоящие, а это были первый и второй том, того же автора. Когда я вернулся домой я перед сном решил посмотреть, что же в этих книгах такого написано. А все дело в том, что книги сейчас вообще были в диковинку, ибо книгопечатанием никто не занимался так как это было убыточно. Все книжные заводы разорились еще лет десять назад, и место книг заняла индустрия визуальных развлечений: всякие там трехмерные голливудские кино, разные ток-шоу, которые транслировались уже в галографическом формате в каждой европейской квартире. Ну и чем он подкупали, что любой зритель мог через сканер оказаться как бы участником ток шоу. То есть не просто дозвониться в прямой эфир, а спроецировать туда свой галографический образ. Вот это и подкупало всех. Я уже успел все это подзабыть но до сих пор помню, что когда я жил в Америке, такие интерактивные шоу занимали главное время досуга почти всех семей. Конечно не каждый мог попасть в эфир, претенденты выбирались случайно, но тем не менее всем было интересно за этим наблюдать. Хотя темы всех этих ток шоу были донельзя дебильными, в основном кто-то с кем то ругался из-за какой то скандальной темы. Вроде мать избивала ребенка, или отец бросил семью. Такие грязные темы народ любил, и они пользовались спросом, потому что люди видя то как у других все плохо, самореализовывались, говоря себе: «блин, кот какие дураки, а у меня то все хорошо, вот какой я классный». Ну на этой схеме человеческого мышления и развивалась вся индустрия развлечений – показать как у кого-то все плохо, чтобы простой обыватель мог порадоваться что у него дела обстоят лучше. Надо удивляться тому что в данной своеобразной технологически развитой экосистеме, места для книг просто не оставалось. Газеты и глянцевые журналы заменили людям книги. Которые в основном брали для того чтобы скоротать время при проезде в метро. Но это тоже было такое развлечение для бедноты. Более богатые люди использовали свой сотовый телефон, с выдвигающимся плазменным экраном, который заменял и книги и газеты, и по возможности ноутбук, ибо имел выход в интернет. Вот такая вот нехитрая обстановка была в Америке на момент моего отъезда оттуда.
По приходу домой, книги я разумеется забросил в дальний угол своей комнаты и как обычно сел играть в компьютер. Целый день проведя в вымышлено мире игр и уже собираясь ко сну, я бросил взгляд на одну из книг, и пролистал несколько страниц. Книга была о войне за независимость в Америке. Ну в общем начал с одной страницы, потом меня это заинтересовало и я провел за книгой до середины ночи, оторваться меня от нее заставил только одолевающий меня сон. Когда проснулся я первым делом спустился вниз на кухню, заварил себе чашку кофе, а после этого поднялся снова наверх к себе в комнату и принялся за чтение. Книга повествовала о войне за независимость а Америке, оказывается в конце восемнадцатого века, Америка была Английской колонией, которая из-за непосильных притеснений восстала и вышла из под контроля. Все это было для меня довольно занимательно, тем более что рассказ велся от имени офицера английской армии. Ничего так, по мимо того что он там воевал он еще и умудрялся какие-то личные любовные интриги решать, но на меня эта линия повествования наводила скуку, мне была интересна только война.
И вот тут в середине дня мое чтение прервал телефонный звонок, это звонил Бонифаций.
-Да! – ответил я в трубку, укорительным тоном.
-Выходи гулять, мы с Патриком тебя во дворе ждем.
-Да, блин, не охота! Скучно на улице!
-Да выходи! Мы тут такое место нашли интересное в городе! – с вожделением начал рассказывать Бонифаций, что я даже заинтересовался.
-Ну что там такое, рассказывай, - в нетерпении требовал я ответа.
-Выходи на улицу и мы тебе все расскажем.
Я нехотя напялил на себя светлые джинсы и синюю футболку, с надписью «Basketball Time» и поспешил на улицу. Около моего подъезда меня ждал уже друзья: Бонифаций и Патрик.
-Ну что такое, - в нетерпении заговорил я.
-В общем так, - прыгая от радости, чуть ли не крича начал рассказывать Бонифаций, - мы с Патриком на окраине нашего района нашли какой-то заброшенный кирпичный дом, который начали строить но так и не закончили, вроде как, похоже здание на кинотеатр, ну так вот, там оказывается наркоманский притон. Мы наткнулись на это здание случайно, просто исследуя местность, ну и увидев здание начали там бить стекла, потом зашли внутрь,  а на первом этаже в центральном зале, пять каких-то наркоманов сидело.
-И? – требовал продолжения я.
-Ну в общем мы их увидели, испугались и убежали, и вот хотим сейчас снова туда вернуться.
Идея признаться меня не воодушевила, я побаивался как-то наркоманов, все-таки они и убить могли, ведь это люди потерявшие человеческий облик, и ради дозы на все пойдут. Я разумеется высказал Бонифацию свои сомнения.
-Да ладно тебе, - можем и не заходить внутрь а просто побьем стекла в этом здании.
С одной стороны мне конечно же было интересно увидеть что за здание они там с Патриком нашли, да и побить стекла хотелось, и сидеть дома надоело, было охота прогуляться, ну а против аргументов я уже и не находил.
-За Владимиром заходили?
-Да, его дома нет, и телефон у него выключен, - сказал Патрик.
-Ну ладно, пойдемте, - сказал я.
Жарким лето мы втроем брели по улица нашего города, мы конечно моги проехать на автобусе но в пешей прогулке тоже был свой смысл, все-таки это было лето, прекрасная пора. Лето в нашем городе длилось только три месяца, поэтому мы использовали каждую возможность чтобы им насладиться по полной программе. За пол часа мы прошли уже половину пути и остановились у какого-то киоска чтобы купить попить кока-колы, ибо нас начала мучить жажда. Мда, нечего не было прекрасней, чем холодная кока-кола жарким летним днем. Мы подходили уже к пограничной зоне, где наш центральный район заканчивался, тут было больше деревьев, да и воздух был чище и приятнее. И вот за последними жилыми домами мы увидели такое большое серое недостроенное здание.
-Пришли, - сказал Бонифаций.
Такое, недостроенное серое здание, без крыши было окружено строительным мусором, и кучами из песка. Видимо стройка была на время заморожена, а трава и полынь росшая по периметру здания говорила о том, что в таком запустении это здание пребывало уже достаточно давно. И вот так вот мы стояли и смотрели. Заходить внутрь как то желания не было. Мы стояли у здания не доходя до него метров пятьдесят. И все-таки интерес потянул меня внутрь.
-Ладно, я зайду! – сказал я.
-Ты можешь идти, а я не пойду, - заявил Патрик.
-Ну как знаешь, - сказал Бонифаций.
И мы с ним так потихоньку прокрадываясь начали пробираться к зданию, в то время, как Патрик дожидался нас снаружи. Подойдя к главному входу, мы заглянули внутрь: повсюду был строительный мусор, лежали груды цемента, где-то валялись разломанные бетонные плиты, и громоздились кирпичи.
-В общем вперед по коридору, а потом налево, там наркоманы, - сказал Бонифаций.
Мы еле слышно, начали пробираться по коридору к месту назначения, готовые в любую минуту броситься бежать. И вот мы дошли до зала, где должны были находиться наркоманы, заглянув внутрь мы их и увидели: где-то у самой стены сидело несколько человек, в рваных свитерах и готовили на керосиновой горелке огне какое-то зелье. Лет им было, может быть двадцать, ну или двадцать пять, от силы, сложно так было определить. В зале, хоть он был и большой, стоял запах какой-то химической вони, а около наркоманов были разбросаны шприцы. Было видно что это их постоянное место для сходки.
-Ну все, пошли! – прошептал я Бонифацию.
Мы так же тихо развернулись и бесшумно начали пробираться по коридору на выход. Выйдя из здания мы увидели испуганное лицо Патрика, вопросительно смотрящего на нас.
-Ну что как? – спросил он, когда мы к нему подошли.
-Да, все нормально, там сидят наркоманы! – заключил я.
-Ну ладно, может быть уже по домам пойдем.
-Какой по домам, мы только что пришли! Еще надо стекла разбить! – закричал на Патрика Бонифаций.
-Да ладно, может не будем мне как-то не хочется, - разнылся Патрик.
Бонифаций вместо этого схватил с земли камень и заметнул его в самое верхнее окно здания. Окно с треском разбилось, а осколки блестящими каплями дождя, посыпались вниз. Я тоже взял камень, которых на земле было предостаточно и кинул в окно. Но не попал. И тут мы начали с Бонифацием по очереди кидать камни в окна, соревнуясь в меткости. Когда все окна на втором этаже были разбиты. Бонифаций схватил половину кирпича и подошел к зданию немного ближе, подойдя почти в притык он заметнул кирпичом прямо в окно той комнаты где гнездились наркоманы, и со счастливым лицом подбежал к нам с Патриком. Весь его вид счастливый отображал что он был доволен свои поступком. Мы предвидя недоброе отошли от здания еще на несколько шагов. И тут из здания вышел один из наркоманов, стоя у главного входа он озирался вокруг, а когда заметил нас, начал что-то кричать своим друзьям, видимо подзывая их к себе. Не долго думая, Бонифаций поднял камень и поразительно метким броском зашвырнул его прямо в наркомана. Камень попал наркоману прямо в глаз. От такой подачи наркоман, покосился и кое-как устоял на ногах, затем взвыл от боли и схватился руками за лицо, прикладывая их к своему подбитому глазу. Бонифаций разразился громоподобным смехом.
-Ага, га, га, га, ах, ха-ха, - кричал он, тыча в сторону наркомана пальцем и загнувшись от смеха.
Но секунд через пять к наркоману поспеши его дружки. Он еле стоя на ногах показал пальцем в нашу сторону. И те мгновенно побежал к нам. А мы мгновенно подорвались с места и бросили наутек, не помня себя от страха. Во время погони я постоянно оглядывался, смотря на каком расстоянии от нас наши преследователи. Но бегали они ни ахти как быстро, и поэтому мы с легкостью от них оторвались, и довольные впечатлениями пошли домой.
-Вот это было круто, - восхищался я Бонифацием, - метко ты ему камне в лицо закинул.
-Ха, ха, да, я такой! – немного с самоиронией заметил он.
Вернулись домой мы уже где-то под вечер, я забрел на кухню, заварил себе чашку кофе, сделал себе бутербродов, и поевши, пошел к себе в комнату читать книжку про английского офицера решившего примкнуть к  американским повстанцам. Читая  книгу я так рассуждал:  что сегодняшняя Россия – это по сути та же самая американская колония, времен восемнадцатого века, находившаяся под властью Англии. Ну и по сути если у американских колонистов хватило мужества восстать против своих угнетателей, вполне возможно что обстоятельства сложатся так, что в России могут начаться какие-то волнения. Хотя власть держалась довольно крепко, и если в Америке того времени английское влияние прослеживалось с явной долей очевидности, и поэтому восстание являлось лишь вопросом времени, то сегодня власть извлекла видимо ошибки прошлого, и старалась не так сильно палиться, и всю грязную работу вершить чужими руками, руками якобы народных избранников, которые разумеется были все куплены. Да и какой класс я представлял, как ни класс тех же самых наместников чужой страны в стране которую просто использовали как колонию, выкачивая из нее ресурсы? Да нет, вру конечно, какой же я был наместник? Да и мои родители, какие же они были наместники. Мы были так … обслуга наместников порабощенного населения. Но как бы там ни было, мое положение меня вполне устраивало. Жалости к россиянам у меня не было. Тем более я уже вплотную столкнулся с теми зверствами, которые они вытворяли и смог воочию убедиться в порочности их душ и черствости их сердец. Но вот кто такие были американские колонисты? Да ведь по сути, это были те же самые граждане Англии, которые приехали на новую землю. А вопрос угнетения Англией своих граждан я ставил под сильное сомнение. Возможно даже американская революция за независимость была не актом гражданской воли, а просто изменой английской короне. Ну собрались может быть такие воришки и предатели, желавшие отхватить от страны которую они стерегли кусок пожирнее и не желая делиться с Англией решили склонить людей к мятежу. Хотя это были лишь мои измышления, а правда, как всегда была скрыта под толстым слоем пыли истории. Просто я не верил в человеческую доброту, благородные порывы души, самоотверженность и все такое прочее, но зато верил в человеческую жадность и эгоизм, а также лицемерие, которое прикрывало все эти пороки красивыми словечками. Ну как бы там ни было, правду в ее истинном абсолюте узнать я думаю никому не дано. Да и сам то человек, совершая какое либо деяние, плохое или хорошее не всегда знает и понимает, зачем он это совершил и что им двигало. Не каждый признается в своей порочности, но зато многие будут стараться оправдать какие-либо нелицеприятные свои поступки благородными мотивами, которые ими якобы двигали. Пффф … в общем так я думал, и считал что искренне честных людей на земле очень мало. Да и потом, поскольку честность не приносит никаких благ, такие люди либо превращаются в закоренелых циников, и приспособленцев, либо просто умирают, не сумев приспособиться к отвратительным и жестоким реалиям этого мира, который заставляет и кривить душой и врать и обманывать, проявлять хитрость и изворотливость ума, если ты хочешь выжить, разумеется, и чего-то тут добиться. Был мне кажется, в этом мире один честный человек, который жил около двух тысяч лет назад, но над ним надругались, а потом распяли на кресте, а после этого еще и сочинили лицемерную сказку, что дескать он сам того захотел. Притворство … от которого меня бросало в дрожь. Но пример этого святого мученика, выступавшего за правду, доказал мне, что за правду в нашем мире лучше не выступать. Возможно, были еще порядочные люди, только сомневаюсь что история донесла до нас их имена, либо донесла но исказила до неузнаваемости, облив ушатами помоев. Уже в свои тринадцать лет я понимал, что правды в этом мире нет. Да и нужна ли она кому-то эта правда? Зачем люди пьют алкоголь? Разумеется чтобы уйти в забытье от реальных проблем. Так выходит не нужна им правда? И что самое трагичное, таких было большинство …
С книгой в руках и с этими нелегкими мыслями я уснул …
Утро вышедшее из тумана ночи принесло новый прилив сил и порыв вдохновения, как и обычно. По утрам всегда чашка кофе, как привычка, затем распахнутое окно, для свежего воздуха и разумеется какая-нибудь поэтическая музыка, для приятного настроя. И только я начал думать о том как бы поинтереснее провести день, раздался звонок ко мне в дверь, я спустился на первый этаж и открыл. У моей двери стояли Бонифаций и Владимир.
-Пойдем гулять, - закричал Бонифаций, - я уже рассказал Владимиру о наркоманском притоне.
Я посмотрел на Владимира и он выглядел довольно заинтересованным. Видимо рассказ о наших вчерашних приключениях вызвал в нем желания тоже испытать острых ощущений.
-Патрику звонили? – спросил я.
-Да, он что-то не хочет, - заключил Бонифаций.
-Ну чтож,  пойдемте тогда, - согласился я.
В общем дошли мы до этого дома, и как, ни мне ни Бонифацию не хотелось заходить внутрь, мы прекрасно понимали, что наркоманы не очень то к нам будут расположены, если поймают, скорее всего их бесчеловечные сердца горели ярким пламенем ярости. И мы как то стояли и издалека смотрели на здание.
-Внутрь будем заходить? – спросил Владимир.
-Да я как то не хочу, может просто стекла побьем? – предложил Бонифаций.
-Да, думаю может просто стеклами ограничимся, мы там уже были вчера, - сказал я.
-Ну вы блин, ссыкуны! – сказал Владимир и устремился внутрь.
Нам ничего не оставалось как последовать за ним. Зайдя внутрь мы также бесшумно прокрались по коридору, и дошли до комнаты где находились наркоманы. Все наши чувства были обострены до предела, нервы были взведены, мы вздрагивали от каждого хороха и готовы были бежать в любую минуту. С опаской мы заглянули в зал где сидели наркоманы, насколько я понял, этот за где они находились изначально в архитектурном проекте возможно был рассчитан как зал для показа кино. Но вот окна наводили на мысль, что возможно это было помещение для кафе. Ну в общем черт его знает, главное что наркоманы тусовались как и обычно в углу, и разложив на две бетонные плиты, лежавших друг на друге, свои шприцы, готовились принять дозу.
Бонифацию видимо вновь захотелось острых ощущений и он подняв с пола осколок кирпича зашвырнул его прямо в сборище наркоманов и кажется попал кому-то из них прямо в колено, отчего послышались вначале их крики, а затем не успев опомнится я уже увидел спину Бонифация бегущего по коридору прочь, мы с Владимиром разумеется тоже побежали. Выбежав из здания мы увидели уже Бонифация, собирающего камни с пола в левую руку и занимающего удобную позицию для обстрела выбегающих из двери. Мы подбежали к нему и тоже взяли каждый по камню. Выбегающих наркоманов долго ждать не пришлось. Они только подбежали толпой к стене, как прямо у виска одного из них пролетел осколок кирпича, ударившись громко об стену.  Пыль от расколовшегося кирпича, облаком повисла на головами наркоманов. Вслед за первым кирпичом, полетел второй, который тоже кинул Бонифаций, на это раз он уже попал в корпус одному из наркоманов. Далее камни кинули я с Владимиром, но мы промахнулись. Однако от такой подачи наркоманы забежали обратно к себе в притон. А мы продолжали кидать кирпичи и камни в сторону дверного проема, откуда они высунулись. От разбитых об стену кирпичей уже висело облако пыли, и поэтому что делалось внутри, мы едва ли могли видеть. И тут мы немного просчитались забыв, что у этого здания не один вход, а два. И я осознал эту ошибку, когда увидел приближающуюся к нам свору наркоманов, выбежавших из за угла здания.
-Бежим! – громко закричал я, указав пальцем в сторону приближающейся опасности.
Наркоманы были от нас почти в двадцати метрах, поэтому мы забыв даже про то что каждый из нас держал камень в руке бросились проч. Убегая мы постоянно оглядывались и когда наркоманы начали отставать от нас, видимо выдохнувшись, мы остановились, а Бонифаций у которого в руке оставался кусок кирпича заметнул его прямо в наркоманов. И бросок был настолько удачным, что камень, брошенный навесом упал одному из наркоманов прямо на голову. Отчего наркоман не смог устоять на ногах и свалился на землю дико крича, схватившись за голову руками. Бонифаций конечно же принялся дико хохотать. Его смех казалось был слышен на всю округу. Подбитый наркоман, немного покорчившись на земле, встал на ноги, даже издалека мы видели его окровавленные руки, видимо падающий камень рассек ему кожу на голове, а из раны хлестала кровь.
-Вам не жить, суки, слышите, вам не жить, мы вас всех прирежем!!! – завопил он таким страшным сиплым голосом.
От этого какого-то нечеловеческого жуткого голоса мне даже стало немного не по себе. Наркоманы были уже полностью обессилены за нами гнаться они уже не могли. Мы тоже заметно устали, да и нервное напряжение сказалось. Поэтом мы решили на этой радостной ноте завершить наше путешествие к этому страшному дому и вернуться по домам. Бонифаций шел довольной походкой. Сегодня он подбил трех наркоманов и по праву мог называться «Бонифаций – гроза Наркоманов». Нам всем было очень весело, не было на свете ничего прекрасней этих острых ощущений:  ощущений опасности, и удовлетворения от разрушений чего-то безобразного.
Довольные прекрасно проведенным временем мы вернулись домой. Я как обычно приготовил себе бутерброд с сыром, под моими ногами почти бесшумно ездил робот, проводя уборку пола.
-Как бы не наступить на тебя малыш, - подумал я, слегка удивившись тому как он неслышно ко мне подъехал.
Затем я приготовил себе кофе, и выходя из кухни, желая подняться к себе в комнату наверх, нечаянно наткнулся на мать.
-Ну как прошел день? – спросила она.
-Да нормально, так, гуляли во дворе.
-Только не выходите из нашего района, гуляйте только здесь, - предупредила мать.
-Хорошо, - сказал я и поспешил к себе в комнату.
Там я снова принялся дочитывать книгу, про революцию в Америке, я оторвался от книги только где-то в два часа носу. И решил спуститься вниз на кухню, чтобы сварить себе еще кофе. Тихонько, чтобы никого не разбудить, я спустился вниз, на первый этаж нашей квартиры. И зашел в кухню. Там, видимо распознав движение, заработал робот, загоревшись фиолетовым  светом, который в слабых и мягких тонах освещал всю кухонную комнату, так что мне даже не пришлось включать свет. Сварив кофе и прихватив каких-то бутербродов из холодильника я снова поднялся к себе в комнату наверх. Затем открыл окно, и всматриваясь в даль нашего города, в котором из освещения был только свет горевший в окнах некоторых квартир, погрузился в свои думы. Я не мог прекратить думать о том, что же послужило причиной таких явных успехов Америки, что она стала можно так сказать, владычицей половины мира. Мне кажется что все было заложено именно в революции за независимость. Но в то же время в России была около сотни лет назад такая же революция, но Россия, была полностью раздавлена и разорена. Но как я понял, тут суть была в другом, что дает революция. Если Америка после того как прогнала войска Англии, стала чем-то вроде свободного общества, с демократическими правами, дающими равные возможности всем, то Россия наоборот все права людей урезала, установив диктатуру, и поэтому из России тогда все здравомыслящие люди уехали. А в Америку, наоборот начали съезжаться люди с других стран. Ведь по мути кто туда съехался: авантюристы, всякие непризнанные гении, которые в своих государствах либо подвергались гонениям, либо были просто невостребованы, и к их мнению и идеям никто не прислушивался, ну были он там кем-то на положении дураков. А вот в Америке, на почве этой так сказать, политической целины, и всеобщих свобод, все эти непризнанные гении смогли себя проявить с лучшей стороны, разумеется, и самим обогатившись и принеся пользу государству. Вот мы и видим две революции, если после революции в царской России вся интеллегенция оттуда уехала, то после Американской революции, интеллигенция со всего света наоборот устремилась туда, потому что в этой новой стране эти люди были востребованы. Все просто, до гениального просто, люди решают все, страна – это как корабль, а люди матросы. Плохой корабль, если на нем будет гениальная команда, сможет дойти до бухты даже в шторм. Но посади необученную и ленивую команду в самый новейший и передовой корабль, так они его просто потопят.  Америка всегда ценила умных людей, и на протяжении всего двадцатого века, перекупала всех самых лучших специалистов со всех концов света, предоставляя им прекрасные условия для жизни и работы. Вот в этом ее успех. А быдлятская Россия, всегда открещивалась от своих самых умных представителей, и в результате, Россия лежит в руинах, и населена только тупым рабочим былом, от которого у меня просто мурашки по коже. Я конечно же радовался за успехи страны, гражданином которой я являлся, но какие-то тревожные мысли все-таки не давали мне покоя. Я чувствовал какую-то опасность, и ощущение что, что-то все таки не так, как должно быть.
Утро, как всегда я встретил открыв окно и приготовив себе крепкий кофе. С утра поиграл в компьютер, потом спустился вниз на кухню и сделал себе бутерброды. В дверь раздался звонок. Я открыл. У моего порога стоял Патрик.
-Заходи, - говорю я.
Патрик зашел ко мне домой, а в руках у него были какие-то бумаги.
-Ну, что давай рассказывай, - говорю я, - чего там ты удумал.
Мы прошли на кухню, я налил ему крепкого кофе, Патрик сидя за столом, показал мне свои бумаги и принялся излагать свой план.
-Вот смотри, - начал он, - я тут подумал и решил написать письменную жалобу в министерство образования России, в Москву, где я рассказал о всех тех ужасах, которые происходят в нашей школе, что меня там порезали бритвой, в школе происходят грабежи и всякая там муть. Ну и разумеется наш директор за всем этим не следит, а наоборот только потворствует всему этому беспорядку.
Я даже задумался. Патрик был не ахти какой сильный, я бы даже сказал, что из нас четверых он был самым слабым, весь такой худой, и на первый взгляд совсем беспомощный. Но физическую слабость он с лихвой компенсировал, какой-то изворотливой изобретательностью своего ума. Идея конечно была хорошая, школу раздавить я тоже хотел. Но вот как-то писать жалобу от своего имени мне не хотелось, мало ли как задумает нам отомстить злобная директриса. Да и к тому же учиться нам то всего оставалось год. Закончить бы все это спокойней, да поскорее свалить отсюда. Но все таки надо было что-то делать. В общем я позвонил Бонифацию и Владимиру и пригласил их к себе на совещание. И вот мы уже вчетвером сидели за круглым столом переговоров у меня на кухне.
-Итак, - начал, я, - Патрик предлагает довольно неплохую идею о том как поквитаться с нашей директрисой, я поддерживаю идею и считаю, что нам надо бы написать коллективную жалобу. Вы с нами?
Недолго думая слово взял Владимир:
-Я против, потому что ты сам понимаешь, что эта жалоба ни к чему не приведет. Во первых, в министерстве образования, жалобу от четырех тринадцатилетних детей вряд ли рассмотрят всерьез, второе, после всего этого директриса будет нам мстить, и сделает все чтобы, мы не закончили школу и не получили дипломы. Я просто предлагаю потерпеть еще год, закончить школу, а уже когда мы поступим в колледж, уже тогда будем писать жалобу.
-Да, блин, - сказал Бонифаций, - я тоже так думаю, у нас в школе все довольно неплохо, на кой черт нам лишние проблемы?
Все эти слова повергли меня просто в ярость, как же я был на них зол. Ибо единственное что я хотел так это разрушить все это гадючье гнездо, где над нами издевались, и заставляли сидеть на тупых уроках, слушая этих безграмотных учителей. Конечно разумней было бы подождать, и не подвергать себя необоснованному риску. Но мне хотелось сейчас! Сейчас и только сейчас!
-Да вы что? – завопил я встав со стула, - зачем же ждать, если мы сейчас можем поквитаться?!
-Остынь, Вильям, - начал Владимир, - что вы с Патриком тут удумали? Зачем всех нас подвергать риску, если, блин, нам сейчас надо это не мстить, а просто получить дипломы и навсегда покинуть это гиблое место, а уже потом, когда мы от нашей полоумной директрисы не будем зависеть, вот тогда и дорога к планам мести открыта!
-Вообще ты прав! – согласился Патрик, - я думаю надо подождать.
Вроде бы аргументы Владимиры были в высшей степени здравыми, но черт возьми, я уже был как акула, которая почувствовала запах крови нашей директрисы, остановиться я уже не мог. Мое воображение уже нарисовала картины, как эту тупую жирную тварь увольняют с работы, и она покидает свой теплый насиженный кабинет, и идет на рынок торговать помидорами. Это было по истине прекрасно. Зло должно быть наказано. Ждать я просто не мог! Не в моей это было природе, я хотел действовать незамедлительно!   И тут мне в голову приходит еще более безумная идея.
-Ну чтож, говорю я, не хотите действовать в открытую, давайте вести партизанский способ борьбы. Предлагаю просто придти ночью к школе и поджечь кабинет директора.
-Как мы это сделаем, - вопрошал Патрик, - кабинет то на втором этаже, а школу ночью охраняет сторож, да и двери закрыты.
-Да все просто, - пустился я с энтузиазмом в объяснение, - под покровом ночи подойдем к школе, и просто закидаем окно директора горючей смесью. В бутылки нальем бензин и закинем туда.
-Вильям, да остынь ты! Хватит, - встрял Владимир, - ведь всем же будет понятно кто это сделал, и у кого больше всех причин ненавидеть школу!
-А вот и не будет понятно, - пламенно возразил я, - мало ли кто из пролетарских детей мог бы это сделать! Почему мы?
-А кто кидал в кабинет питарды? – не унимался Владимир, - ведь всем же было понятно, что это мы были! Разве не ясно? Доказать то конечно никто ничего не сможет, но вот следы снова к нам ведут, наш это стиль. У пролетарских детей максимум на что мозгов хватает, так это расписывать стены школы бранными словами. На большее они не годятся! Пойми же это! На кой черт нам лишние проблемы?
-Да, - согласился Бонифаций, - как то проблем мне не хочется.
-А ты Патрик, - посмотрел я на него, - ты пойдешь со мной? Вспомни как тебя порезали бритвой, шрам то до конца твоей жизни  останется? А директриса школы даже не хотела выдать полиции преступника. Пойми же никто не узнает, мы все тихо сделаем.
-Ну наверное да, пойду, - нехотя согласился Патрик.
-Да, подождите же вы, пока обучение наше в школе не закончится! – снова вмешался Владимир, - что так трудно год потерпеть, а потом все вместе и подождем эту школу.
Но год терпеть у меня не было просто сил, тяга к разрушению всего этого убожества называемого российской школой, подобно сирене, манила меня вперед своим сладким пением.
-Не будем мы ждать! – заключил я, - не хотите не идите, мы сами пойдем!
На том мы и порешили, я был безумно зол на Владимира и Бонифация, но в то же время понимал что они правы, а также понимал что подвергаю опасности не только свою жизнь но и жизнь Патрика. Но мне как то было все равно, во первых я верил в успех и безнаказанность, а во вторых считал что мы выступаем за правое дело, а перед это целью стоило и рискнуть.
На том и порешили, Владимир с Бонифацием пошли домой. А мы с Патриком пошли на ближайшую бензоколонку, чтобы купить бензина. Пока шли мы думали во что бы удобней его налить, ни и решили что самым таким идеальным вариантом будет пустые бутылки из под водки. Вначале мы купили два пятилитровых пластиковых бочонка, в которые нам залили бензин на бензоколонки, затем занеся эти два бока ко мне домой и поставив в мою комнату, мы отправились искать где бы купить водку. В нашем благополучной районе водку не продавали, посему пришлось идти искать ее за границами нашего района. Сев на автобус и уехав почти на окраину мы вышли на остановке, как раз, которая являлась как бы приграничной зоной.  Остановка располагалась прямо у реки, которая разделяла наш город пополам, и за этой рекой, через которую пролегал мост, как раз до самого горизонта протягивались трущобы, это зрелище было просто ужасно: частные дома, и полуразрушенные пятиэтажки тянулись вдаль и казалось не было видно им ни конца ни края. Там в дали стояли какие-то заводы, из труб которых валила серая копоть заполонившая собой все небо. Казалось это была какая-то проклятая зона, над которой висел завесой серый химический дым, и куда даже не попадали лучи солнечного света. Это уже мне казалось было каким-то другим измерением, каким-то чудовищным, унылым и зловещим. Хоть нас и отделяла от трущоб река, но мы слышали доносившиеся оттуда удары от которых вздрагивала земля – это работала машина, которая вбивала в землю сваи, строя какой-то новый завод. От заводов, тоже шел какой-то металлический стрекот работавших тем машин. И что самое интересное дома, были расположены чуть ли не впритык к этим ужасным громыхающим заводами, овеянных серой копотью. Вот так мы и стояли на возвышенности около реки, наблюдаю всю эту жуткую картину, открывшего нам доселе невиданного мира: серого, грязного, и окутывающего нас издалека какой-то аурой ужаса и беспросветного страха. Всем этим домам было уже около сотни лет, все они были какими-то пошарпаными, с отваливающейся штукатуркой и потрескавшимися стенами, новых и красивых зданий там не было. Видимо, благоустройством этого района никто и не думал заниматься, магазинов там тоже не было, кое-где вдоль улиц лишь одиноко стояли, почерневшие от грязи киоски. До нас доносился лай собак, а также еле улавливаемые ухом, среди всего этого механического шума, человеческие крики … В общем ничего более ужасного я не видел, после нашего радостного, солнечного и чистого района с такими белыми высотными зданиями, чистыми улицами и улыбающимися людьми, мне казалось что я смотрел в пропасть, на самый настоящий ад, а именно так мне кажется он и должен быть.  И от всего этого ужасного, грохочущего, грязного ада, нас отделял только, страшно подумать, мост через реку.
Вот так мы, в ужасном оцепенении,  стояли и смотрели, на эту жуткую картину. Я дернул Патрика за руки и сказал еле слышно:
-Вот она настоящая Россия …
Патрик, по прежнему стоял молча в ледяном оцепенении …
-Ну ладно, все, Патрик,  давай подумаем, где взять водку, оборвал я его задумчивость.
Но искать долго не пришлось, на другом конце дороги стоял киоск. Мы перешли дорогу и подошли к нему. На витрине мы увидели, в продаже разные сигареты, пиво, и водку. Водка тут стояла очень дешево, в два раза дешевле баночки кока-колы, и видать была тут самым ходовым товаром. Я постучал в дверцу киоска. Дверца открылась и на меня смотрело лицо продавщицы. Эту продавщицу лишь с очень большим трудом можно было назвать женщиной: пропитое кривое лицо, и какая-то отвратительная гримаса, свидетельствовали о ненависти и презрению ко всему живому и о стойком безразличии к жизни.
-Чего вам надо? – с тоном презрения спросила она.
-Пять бутылок водки пожалуйста, - сказал я.
-У меня осталось только четыре бутылки, всю партию расхватали уже сегодня – хриплым, недовольным голосом проговорила она, - вечно вам школьником только водку пить! Идите на завод работать! А то сильно умные стали! Как водку пить так вы всегда рады, а как работать так никто не хочет!!!
На это заявление мне сказать было нечего и я просто промолчал, дожидаясь пока она достанет нам наши бутылки. Видимо продавщица просто искала лишний повод поскандалить, и поэтому так на нас накинулась. Расплатившись за водку, мы с Патриком, отошли от киоска и вылили водку на землю, а пустые бутылки я бережно сложил себе в рюкзак. Постояв немного на остановке мы сели на грязный автобус, выехавший прямо из трущоб и поехали в наш квартал. В этом автобусе ехала по истине неблагодарная публика. Грязные, пьяные отвратительные рабочие, харкались и плевались прямо на пол, отпуская друг в друга грязные шуточки. Видимо они ехали на работу, или еще куда-то. Мы стояли у самой двери и поэтому слава богу внимания на нас никто не обращал. Выйдя где-то на окраине нашего района, мы пошли пешком домой, провожая взглядом автобос с рабочими, который укатывал куда-то вдаль, в неизведанное для нас еще направление. Вполне возможно что и в западной части нашего рода тоже располагалось какое-то рабочее поселение, такое же ужасное и унылое. Дойдя минут за тридцать до нашего квартала, я распрощался с Патриком, договорившись встретиться у моего подъезда ночью, и пошел домой. Зашел как обычно в квартиру, родителей еще не было дома, и поднявшись к себе в комнату начал изготовлять зажигательную смесь. Я наливал в водочные бутылки бензин, затем закупоривал их лоскутком ткани, которую я решил использовать в качестве фитиля. Водочные бутылки просто идеально подходили для моей задумки, тонкие  хрупкие, они должны были расколоться от малейшего удара, разлив бензин и устроив пожар. Через час работы все было уже готово. Четыре прекрасных бутылки с идеальными фитилями были укомплектованы и заботливо положены в мой портфель. Осталось только дождаться ночи, чтобы незаметно выйти из дома и пойти на дело.
И тут меня, что то начало клонить в сон, и сам не заметно для себя я задремал, лежа на диване. И тут мне приснился снова, такой грандиозный и до боли реалистичный сон, что я готов был поклясться что он был реальным. Мне снилось средневековье, и какой-то крестовый поход. Я в этом сне был рыцарем крестоносцем. Передо мной виднелась крепость, которую наше войско готовилось осадить, впереди крепости выстроился ряд мусульман – защитников крепости. Наше войско тоже было огромное я видел лагерь с палатками и войска копейщиков - пеших воинов готовящихся к атаке. Я был в отряде из примерно ста рыцарей. И тут ко мне подъезжает на коне сам рыжебородый Фридрих Барбаросса, в окружении своих рыцарей телохранителей, одетых в черные рясы, с вышитым поверх их золотыми нитками крестами. И Барбаросса, говорит мне что от того как будет сражаться мой отряд зависит успех осады крепости и что я должен обязательно прорвать оборону и расколоть войско неприятеля на двое. После этих слов он отъехал со своими рыцарями в тыл войска, а я выхватив меч и подняв его вперед устремился в атаку. На моем мече золотыми буквами была отлита надпись на латыни: «In nomine Domini». Я выехал вперед на линию атаки, за мной выстроившись клином, последовали, остальные рыцари. Вначале, лошадь шла медленно рысью, а когда клин рыцарей проехал на середину пространства отделявшего два войска, лошади помчались галопом что было мочи. Оглянувшись назад я увидел длинную шеренгу копейшиков и других пеших воинов, зашагавших нам в след. Наша задача была вклиниться в ряду врагов тем самым расколов войско пополам и посеять панику.  Уже на подходе к неприятеля я поднял голову вверх и увидел тучу стрел, выпущенных лучниками с крепостной стены, летящих прямо в нас. Стрелы со страшным визгом «Вжииих, вжииих» проносились около моей головы. Я посмотрел назад и увидел, что многие рыцари моего отряда уже были выбиты из седла, но строй клином по прежнему держался. И вот уже на подступах к неприятеля, мы увидели как они достали копья, ощетинившись ими в нашу сторону. Мой конь первый наскочила на копье, но железный нагрудник, спас его от смерти, обратив смертоносный удар вскользь по касательно доспехов. Я тут же обрушил удары меча на близ стоящий пикинеров. Мой конь еще сохранял силу бега, что многократно усиливало удары, и поэтому противник падал от даже небольшой силы ударов. За моей спиной послышался звон доспехов и страшный гул и крики, это остальные рыцари пробились через неприятельские ряды. Я не оглядываясь назад продолжал рубить всех мечом. Это было довольно легко. Тяжелый меч с легкостью проламывал головы врагов, а колющие удары входили в тела незащищенные доспехами, как нож  в масло. После нескольких минут сражений, в нашем районе образовался небольшой промежуток во вражеском строю, хоть половина рыцарей и была убита, но мертвых врагов, валявшихся под копытами конницы было значительно больше. Строй был нарушен. И тут я снова услышал зловещий свист. Затем послышался лязг рвущегося металла, и я ощутил ужасную острую боль. Опустив глаза, я увидел, что одна стрела пробила мои доспехи и вонзилась мне прямо в сердце. От холодного ужаса и острой боли, я тут же проснулся. Мне казалось что эта смертоносная стрела до сих пор торчала из моего сердца, потому что боль была настолько реальна даже пробуждения, что я с трудом мог отличить явь от сна. Посмотрев на себя я удостоверился что стрелы во мне нет. Но боль почему-то не проходила. Я вытер вспотевший лоб футболкой и перевел дыхание. Спустя некоторое время боль прошла. Я посмотрел на часы, была полночь. Я взял сотовый телефон и Позвонил Патрику.
-Ну, что ты готов? – спросил я.
Патрик вначале, помолчал, потом как-то без энтузиазма ответил:
-Слушай а может не надо, как то не охота мне.
-Да, ты что, - говорю ему я, - я уже сделал зажигательную смесь, нельзя же бросать дело на пол пути.
-Ну ладно, сказал он.
-Все, - подытожил я, - через двадцать минут встречаемся у моего подъезда и повесил трубку.
Накину на себя ветровку, и одев за спину портфель со снаряжением я устремился в путь. Еле слышно спустившись по лестнице вниз, подошел к двери. И тут ко мне подъехал робот и загорелся фиолетовым светом, освещая коридор.
-Прикольный, - подумал я.
Затем как можно тише открыл дверь и спустился вниз к подъезду, начав дожидаться Патрика. Он почему-то не шел. Я снова позвонил ему.
-Ну ты где, - спрашиваю я.
-Да все, уже иду, скоро подойду к твоему подъезду.
Минут через пять явился Патрик с заспанным лицом. Видимо я его разбудил. Мы сразу же двинулись в путь. Идти до школы нам было минут тридцать. Мы старались не выходить на проезжие улицы, опасаясь встречи с патрулем полиции, которые регулярно тут ездили, а шли как-то больше домами. Дорога заняла гораздо дольше времени чем мы думали, плутая по всяким закоулкам, мы подошли к школе только примерно через час. Тот пограничный район где располагалась школа нас немножечко пугал, ибо все-таки была опасность случайно натолкнуться на какой-нибудь пьяный сброд, бесцельно ошивающийся в округе. Но слава богу такое не произошло. Прокрались мы к школе, как двое ассасинов, вышедших на особо опасное задание. Окна в кабинет нашей безумной директрисы тиранши выходили на внутренний двор школы, и в этом была наша удача, ибо школа имело вид такого квадрата, и внутренний двор, а железные двери, открывавшие вход во внутренний двор по ночам закрывались. Мы обогнули школу и встали прямо под окнами нужного нам кабинета. Я бережно распаковал рюкзак и достал оттуда бутылки с бензином и поставил их около себя.
-Ну все, я готов, теперь можно поджигать фитиль.
Патрик как то нервно стоял около меня постоянно оглядываясь. Признаться я и сам заметно нервничал, но держал себя в руках. Я достал зажигалку и поджог фитиль на бутылке. Затем ловким броском закинул бутылку прямо в кабинет. Бутылка пробила стекло и разбилась на полу. Но фитиль потух и поэтому пожара не случилось. Тут же сработала сигнализация. Патрик занервничал.
-Быстрее бежим, - сказал он.
-Да погоди ты, - мы не завершили еще.
По моим подсчетам на то чтобы выбежать, сторожу потребуется около двух минут: пока откроет дверь в школьный двор, пока дойдет до железных ворот, потом еще наверное будет искать ключи. Возможно даже было больше времени. Полицейский участок располагался в десяти минутах ходьбы отсюда, поэтому время приезда полиции, куда уже поступил сигнал, примерно было такое же. Если только поблизости не будет патрульной машины, которая домчится сюда секунд за тридцать. Но это в худшем случае. Не теряя зря времени я поджог фитили у остальных четырех бутылок. И по очереди закинул из в кабинет. С этими бутылками проблем не было, все они долетели до цели и растекшийся бензин мигом вспыхнул, озарив комнату каким-то едким желтоватым светом. И тут вдали послышался вой сирен.
-Побежали, - сказал я Патрику.
И мы тут же устремились прочь, мы бежали сломя голову куда глаза глядят, и старались идти больше по дворам. И тут выходя из одного двора мы увидели полицейскую машину, со включенной мигалкой, катившую нам на встречу. Видимо эта машина ехала на вызов. И они нас заметили. Если бы мы побежали, то за нами бы мгновенно устремилась погоня. И поэтому я придумал как поступить.
-Притворимся пьяными, - сказал я Патрику.
И мы без страха пошли на встречу полиции, слегка раскачиваясь по сторонам. И когда машина подъехала к нам, и полицейский китаец уже посвятил на нас фонарем, я отвернулся и притворился что блюю. Полицейские видя эту картину просто проехали дальше, видимо приняв нас за пролетарских детишек, упившихся, и шатавшихся по городу. А таких тут было в избытке, поэтому полицию мы не заинтересовали. Когда полицейская машина уехала, мы опять таки окольными путями начали пробираться в наш район, и примерно через час благополучно добрались домой. Около моего дома я попрощался с Патриком, и зашел к себе в подъезд. Потом поднявшись на десятый пешком, лифт почему-то не работал, как можно тише открыл дверь в квартиру, и начал подниматься бесшумно по лестнице в свою комнату. Робот, снова уловив движение загорелся сине-фиолетов светом, как поприветствовав меня.
-Привет, - сказал я мысленно, как бы ответив ему.
Поднявшись в свою комнату, я завалился на диван и довольный собой тут же уснул.
Утро я встретил как всегда за чашкой кофе, это уже вошло в привычку. Вспоминая вчерашний день  я был вынужден признать, что все что я сделал внесло в меня чувство того, что я живу в этом мире не напрасно, что-то делаю, пытаюсь можно даже сказать изменить его внося какие-то преобразования. Знамениты слова одного скульптора звучали так: «я беру кусок мрамора и отсекаю от него все лишнее, после этого получается, произведение искусства», а может быть это стоило приложить и к нашему грязному миру. Ну просто взять и отсечь в нем все лишнее, чтобы он стал прекрасен. Сожженный кабинет директора я уже точно считал лишним, и до полного моего счастья не хватало только увольнения из школы ужасной директрисы, но этот вопрос я считал вопросом времени. Вот что самое радостное, так это то, что в кабинете и директрисы я видел не только разные кипы документов, но и дорогущий новенький японский ноутбук. Вот уничтожение его я думал нанесет ей довольно таки значимый удар. Через некоторое время, ко мне в комнату вошла мать:
-Вильям, завтра мы уезжаем на море в Крым. Отец, уже купил нам билеты.
И тут счастью моему по истине не было предела. Я дело в том, что, видел море последний раз когда мне лет девять было, в Америке, на пляже в Калифорнии. Я позвонил друзьям, и мы этот день провели просто гуляя во дворе, делясь впечатлениями от нашей с Патриком успешной операции. Я довольно был зол на Владимира и Бонифация, но не хотел омрачать этот прекрасный солнечный день какими-то ссорами. На следующий день мы отправились в путь, доехав на поезде до Москвы, оттдуда сели на самолет, летящий в Крым. Москву я толком то и не посмотрел, и кроме грязных и убогих вокзалов ничего не видел. Что меня поразило, так это огромное количество афро-американцев и кавказцев, находящихся в Москве и разгуливающий по вокзалам. Казалось их тут было даже больше, чем коренных жителей. Видимо это были переселенцы устремившиеся сюда в поисках лучшей жизни. Дело в том, что после того как в 2020 году в Америке урезали до минимума пособия по безработице, и недовольные круги начали экономически обрушиваться с критикой, на разные социальные программы, по поддерживающие тех, кто не работал. Было принято сократить пособия, до такой степени чтобы на них не возможно было прожить. А поскольку в то время, многие кварталы Афро-американцев жили исключительно на пособия, и причем довольно комфортно себя чувствовали, то им пришлось как-то меня свой образ жизни. Многие уехали из Америки, не захотев там оставаться, а те кто решили там жить, просто обратились к различным образовательным программам, и стали учиться, получая специальность. В общем такая мера как-то стимулировала активность людей, которые до селе сидели на шее у страны мертвым грузом. Конечно же без бунтов и протестов не обошлось, но что такое бунты и протесты в таком государстве как Америка? Не трудно догадаться чем все это закончилось. Но тут я полностью поддерживал правительство, я считал что социальные программы должны быть развиты хорошо, но злоупотреблять разумеется нельзя. Образование в Америке было бесплатным и любой желающий мог его получить, пособие на ребенка было таким что экономически было выгодно заводить более двух детей. На пособие я бы так сказал можно было безбедно жить, причем при рождении первого ребенка, семье выдавался кредит на который можно было купить хороший дом. А при рождении в семье третьего ребенка этот кредит полностью аннулировался. Хотя и тут были свои ограничения, вступать в брак мог только гражданин прошедший годовую военную службу в армии. Это был вроде как тест на пригодность и жизнеспособность. Ровно как и право голосовать на выборах приобреталось только после того как годовая военная служба была пройдена. Поэтому служба в армии рассматривалась как исключительная привилегия.
Я помню как я летел в самолете в Крым, весь полный радости и надежд. Прилетев мы остановились в какой-то гостинице с видом на море. Ну что я могу сказать месяц проведенный в этом прекрасном курортном городе был наверное самым счастливым в моей жизни. Как это было хорошо гулять по берегу моря, полностью уйди от остального мира и забыв про все свои проблемы. Крым наверное был самым прекрасным курортным городом на востоке. Раньше таким городом был Сочи, но после атаки террористов в 2014 году, с применением ядерного оружия этот город перестал существовать. А поскольку в этом городе должны были проходить олимпийские игры, то разрушение этого города очень сильно ударило по экономической инфраструктуре России, и полный ее захват Штатами был уже предрешен. Делалось это очень просто: банки давали жизненно необходимые кредиты, разумеется под большие проценты, тем самым вгоняя страну в полнейшую долговую яму, из которой России уже не суждено было выбраться. А дальше все шло само собой, правительство складывает свои полномочия, чтобы утихомирить народные бунты голодающих людей, и на место старого правительства, ставится другое, полностью подконтрольное стране выдавшей кредит. Ну и разумеется как следствие полнейшая диктатура, и народ поддержавший якобы пришедших спасителей оказывается сам в ежовых рукавицах. Насколько я помню из истории, так всегда производился захват стран, самый эффективный и бескровный метод.  А насколько рукавицы были ежовыми можно было судить по тому, что если в 2014 году население России было 140 миллионов, то сегодня население насчитывало около 60 миллионов, и то девяносто процентов были безграмотными алкоголиками а наркоманами. Людей сохранивших человеческий облик были единицы, в основном это были дети из богатых семей, такие как мой друг Владимир, ну и разумеется приезжие из других развитых стран, такие как я.
Днем я гулял по лазурному берегу моря, а вечером заседал за книжками Фенимора Купера. Читая рассказы про пиратов и следопытов.  Надо ли говорить, что прибывая в этом раю, мне очень не хотелось возвращаться обратно в мой город, снова в эту грязную школу, поэтому когда пришло время уезжать, я был погружен в глубокую печаль. Но так или иначе мне пришлось вернуться. К моему возвращению мне уже исполнилось 14 лет. Снова школа, унылая и безрадостная, где дни летели скучно и занудно, преподаватели с унылыми лицами, заставляющие зубрить страницы из учебников, разрисованные коридоры с отвалившейся штукатуркой, пьяные и грязные школьники шатающиеся по коридорам и все такое прочее. Так проходил наш последний учебный год, без каких либо потрясений. Я часто любил прогуливаться около директорского кабинеты, любуясь на опаленные стены около двери. Как потом выяснилось кабинет выгорел дотла, и поскольку пожарная машина не приехала, по каким то причинам, сторожу, вместе с полицейскими пришлось тушить его самостоятельно, но поскольку единственный источник воды был в туалете на первом этаже, до которого приходилось бежать со второго этажа, а там медленно заполняя из плохоработашего крана водой ведра, кабинет спасти не удалось. Все что было накоплане директрисой за десять лет, вся аппаратура, и дорогая мебель, все это сгорело. Моему счастью не было предела. И казалось все это сошло нам с рук. Но я был не прав, директриса четко для себя уяснила кто провел эту небольшую но сокрушительную диверсию, и не была намерена нас прощать. Но пока мы об этом не знали. Я все чаще и чаще задумывался о своему будущем: кем я буду, чем стану заниматься в жизни? Уехать в США мы пока не могли, по договору отец должен был отработать тут около десяти лет, и если бы мы вернулись то нас бы ждал судебный иск. Учиться здесь можно было, но в новом китайском колледже, который был единственный в нашем городе.  Но хоть колледж и был расположен чуть ли не в центре нашего района, учиться там мне как-то не хотелось. Хоть Патрику было и еще 13 лет, но он уже основательно увлекся живописью, и отсылал свои картины куда-то на международные выставки, Владимир профессионально занимался кик-боксингом, и даже один раз ездил в Германию на какие-то там соревнование. Бонифаций все как-то больше бездельничал и свободное время проводил дома сидя за компьютером, гулять его можно было вытащить с большим трудом, ибо ему больше нравился вымышленный мир, где он играл в новую фэнтэзи игру, с игроками по всему миру, и вроде как достигал там каких-то успехов, прокачивая свой персонаж, чем был безгранично доволен. Я же все свободное время проводил за книгами. Меня постоянно одолевали сомнения о том, родился ли я в свою эпоху. Ну мне бы больше подошла эпоха средневековья, или эпоха пиратов, где я мог проявить мужество и отвагу, участвовать в военных кампаниях. А тут, когда я выросту жизнь готовила мне участь либо офисного работника, как у моего отца, но это  в лучшем случае, либо в самом отвратительном случае участь работника на заводе. Брррррррр … от этих мыслей я открещивался. Я считал, что человек не для того рожден чтобы свою жизнь тратить на однотипную монотонную работу, выполняя изо дня в день одно и то же. Ведь живут то люди не так и долго, лет шестьдесят, и вот проводить эти годы прикованным к офисному столу, либо к рабочему станку я считал преступлением против моей человеческой природы. Хотя кому-то это нравилось, особенно российским пролетариям, которые даже гордились тем что за день, могли выточить больше деталей чем их сосед по станку. Но таких людей я и за людей то не считал, в моих глаза, все эти «работяги» были просто бездумным рабочим скотом. И по моему то что они за копейки работали, на более развитых людей, я считал чем то вроде божьего промысла. Я смотрел даже на наших школьников, ведь выработав норму по изготовление деталей, они были просто счастливы, другого им и надо было. Получив за хорошую работу в качестве премии пиво и сигареты с фильтром, а также двойную порцию еды в столовой, они радовались к жизни, ни к чему другому они и не стремились. Это была их цель. Во взрослой жизни ничего и не менялось собственно. Разве только что за работу они получали деньги, на которые покупали те же сигареты, пиво и рацион еды, необходимый для выживания, а на большее зарплаты то и не хватало. Но они себя комфортно чувствовали. Самоутвержались  в том, что избивали тех кто был слабее их, и хвастали своими победами. Вот такой вот скотский образ жизни, и что самое интересное этот образ жизни им нравился, менять его они не хотели. От таких зверолюдей меня просто тошнило. Без целей, без стремлений, с примитивными физиологическими потребностями и звериными желаниями …. Брррррррррр ….
Это уже было где-то в середине учебного года, ближе к весне, когда сне уже таял и на улицах стояла слякоть. Возвращаясь домой из школы я решил купить свежих газет, и как то со мной никто не захотел пойти. А киоск, где продавались газеты располагался за школой, в довольно неблагополучно месте, прямо около дороги, где проезжал автобус возивший пролетариев с работы и на работу. Подхожу я значит к автобусной остановки и собираюсь уже купить газету, и тут трое каких то пролетарских выродка, распивающих пиво на остановке заприметили меня. Им было лет по тридцать, и они не понятно как сюда забрели из своего района, видимо ехали с работы и решили тоже что-то купить в киоске и сейчас дожидались автобуса,  который бы увез их домой. Они были одеты в какие-то грязные рабочие костюмы, запачканные мазутом, руки их были разукрашены кривыми татуировками, с изображениями каких-то крестов. Они стояли, пили пиво и плевались. А я тут как раз такой весь причесанный, в опрятной синей рубашке с красным галстуком. Ну и эти трое видимо сочли своим долгом поиздеваться надо мной.
-Эй ты, - обратился видимо самый главный заводила из них, - сыночек маменькин, иди как сюда! Небось из школы домой идешь?
И тут стразу же из дебильных физиономий этих скотов вырвался такой отвратительный смех: Гы, ГЫ, Гы …
Они были в нескольких метрах от меня, но даже с такого расстояния я мог чуять страшную вонь, исходившую от этих грязных свиней. Видимо, они не знали что такое душ вообще.
-Ты что не слышал, - продолжил самый главный, с татуировкой в форме церковного куполов на руке, - я к тебе обращаюсь щенок.
И снова все трое захохотали, отвратительным смехом. От их свинских физиономий меня просто тошнило, какие-то перекошенные кривые лица, пустые и в то же время наглые глаза. Блах, в общем. Я стоял и молчал.
-Щенок вонючий, из богатенького райончика, - принялся оскорблять меня самый наглый из этих свиней.
Но я по прежнему его игнорировал. И тут он подошел ко мне , и дыша на меня своим зловонным дыханием схватил меня за галстук и потянул к себе.
-Мамочка наверное тебе галстук, да, купила? – со злобной завистью проговорил он. Затем с силой толкнул меня от себя и плюнул мне на брюки. После этого я его уже приговорил, однако решил немного покуражиться, прикинувшись овечкой. А он продолжал:
-Знаешь что в нашем районе делают с такими как ты?
И все трое снова по дебильному заржали …
-Таких как ты у нас опускают, ботаник чертов, хренов заучка! Посидел бы ты на зоне, сразу бы все понял, что такое жизнь …
И снова все трое заржали своим звериным хохотом. А заводила продолжил:
-Думаешь в школе учишься самый умный что ли? Да я таких как ты и твоих богатеньких родителей, как собак резал!
Все трое опять заржали. И тут он снова приблизился ко мне и схватив за галстук потянул к себе.
-Ботаник чертов! Иди на завод работай, хоть какая-то польза от тебя будет.
А вот эти слова уже были искрой от которых вспыхнула бочка с порохом. Его слова «иди на завод работать» произвели взрыв моей ненависти. Это было самым оскорбительным для меня, прировнять меня к такому же тупому и ни на что не способному гавну, как он и его друзья. И не успели эти трое заржать, как подобно ударам молота, я обрушил на него удары моих кулаков. Два прямых удара в челюсть, отбросили этого выродка назад. Но он был довольно крепкий по телосложению, и поэтому немного покосившись попятился в мою сторону. И тут я немного испугался, потому что руки его были довольно жилистыми, и от одного удара я мог потерять сознание. Но вместо того чтобы ударить меня он просто приблизился ко мне, схватил меня за рубашку, а затем повиснув на мне начал безвольно сползать вниз. Видимо, два моих первых удара, обрушившихся на него, напрочь отбили ему соображалку и он явно поплыл. Я добавил ему мощнейший апперкот в челюсть, после этого удара он отпустил меня и завалился на асфальт, в судорогах дрыгая ногами. По истине, этот наглец, в данную секунду был просто жалок. Я пнул его напоследок носком ботинка прямо в лицо, от этого удара он как-то всхрюкнул и закатил глаза, беспомощно дергая ногами.
-Ну что господа? – обратился я к двум его друзьям, - кто-нибудь из вас еще хочет удовлетвориться подобным образом?
Но двое его друзей, сидели молча. А я поспешил домой.
Дальше все продолжалось своим чередом, никаких особо интересных событий не было в моей жизни.  И вот мне казалось что учебный год будет завершен замечательно. Я старался держаться от неприятностей подальше. Но вот одно меня пугало и настораживало – это как Игорь на меня смотрел, когда я встречался с ним взглядом в школьном коридоре, какой наглый и вызывающий взгляд. Было ясно что он что-то удумал. Вообще про школьников могу сказать следующее, хоть им и было по 14-17 лет. Все они были гораздо ниже нас ростом, и вообще выглядели как какие-то гремлины из фильмов ужасов: уродливые и безобразные. Видимо курение с детства и потребление алкоголя плюс дурная наследственность, сказались на них очень сильно, если мы вчетвером за эти четыре года в школе выросли, то наши прежние одноклассники как то остановились в своем развитии на уровне каких-то двенадцатилетних уродливых детей извергов. От их безобразного вида меня просто мутило и бросало в дрожь. Все они были какими-то скрюченными, грязными, бросали на нас свои хищнические взгляды … в общем жуть. Про то какой образ жизни они вели говорить много не приходится: некоторые из них выкуривали в день по три пачки сигарет, и выпивали в день по семь литров пива. Некоторые мочились прямо в школьных коридорах на переменах, поэтому при входе в школу в нос бил просто едкий запах мочи. Вообще пиво было положено выдавать только с четырнадцати лет, и то за хорошую работу у станков. Но мне нередко приходилось видеть как даже десятилетние дети пьяными ходили по коридорам, многие из них блевали прямо в стенах школы. А один раз я даже споткнулся об одного школьника, валявшегося пьяным на лестнице, в луже собственной мочи. Параллельно с пьянством эти маленькие чудовища регулярно устраивали между собой разборки, били друг друга, резали друг друга бритвами. Очень часто приходилось видеть в коридоре, крупные капли крови. Причем надо заметить, что храбростью то никто из них не отличался, их любимым занятием было впятером запинать одного.  В общем школа деградировала прямо на глазах. Не знаю почему, но с каждым годом количество пива, выдаваемого за хорошую работу увеличивалось. Если два года назад, ударникам труда наливали по два литра пива, то теперь в день можно было при хорошей работу получить семь литров. Особо трудоспособные дети задерживались в школах у станков до самого вечера. За час хорошей работы им наливали литр пива. Поэтому при должной выдержки в день можно было заработать семь литров. К чему многие и стремились. Лично я не испытывал никакой жалости к этим ужасным детям, и когда я видел их пьяными или курящими я был счастлив от того что эти бесчеловечные черти сами рыли себе могилу.  Игорь тоже сильно изменился, если раньше он виделся мне таким страшным и злым орком, то теперь он отчетливо превратился в какого-то сутулого, горбатого, от постоянного сидения за станком, уродца. Но вот только выражение его лица стало еще более зловещим и ужасным.
Это было в самый последний день обучения, нам выдали дипломы и мы должны были с ними раз и навсегда покинуть эту кошмарную школу. Идя по коридору к выходу мы заметили, что в школе как то подозрительно тихо и в коридорах никого не было. Да и день то выдался какой-то мокрый, холодный, сумрачный. На небе грозным знамением сгустились тучи, и по стеклам еле заметно моросил дождь. Ох и чуяло мое сердце, что что-то предвещало беду. И в этом я не ошибся. Выйдя на улицу во внутренний шольный двор, мы увидели у железных ворот, группу школьник, стоящих рядом с кучей промышленного мусора, где были сложены осколки кирпичей и различных размеров камни. На самом верху этой кучи мусора, стоял Игорь, зажав в руке каменный булыжник. Сделав шаг вперед, я увидел злобную улыбку на его лице. И тут я все понял. Нас решили закидать камнями, и это было хорошо спланировано и организовано. Видимо они знали когда мы покинем стены школы. Я непроизвольно сделал шаг назад к школьным дверям, приняв решение, отсидеться в школе и вызвать полицию, ибо бежать нам было некуда, мы были как в ловушке, по правую и левую стороны от нас были школьные стены, и единственным выходом из этой мышеловки были железные ворота, около которых нас ждали. Когда я подошел к двери в школу и дернул за ручку, то сразу же с ужасом понял, что дверь за нами закрыли, видимо сразу же как мы вышли из школы. Мышеловка захлопнулась. И тут сразу же около моего виска пролетел кусок кирпича брошенный Игорем, и с грохотом ударившись о железную дверь, открыть которую я пытался, рассыпался в пыль, которая осыпалась мне на голову и попала в глаза. Ничего более серьезного и в то же время пугающего, чем смерть пролетевшая в нескольких сантиметрах от тебя, не было в этом мире. Однако сильного страха я почему то не ощутил, раз опасность была уже позади. Но вот школьники начавшие подбегать к куче с мусором, чтобы схватить камни наводили ужас. А к этой мусорной куче сбегали все кому не лень. Мне казалось все школьные учении собрались там желая нашей смерти, там были даже и российские девочки, такие же страшные и свирепые как мальчики. И вот весь этот дружный коллектив, схватил и заметнул в нас залпом. Один камень попал мне в ногу, другой в плечо. Патрику камень попал прямо в колено, отчего он подкосился на одну ноги и закричал, рассеченная камнем ткань его брюк покрылась алым цветом. Владимиру камень попал в голову, но прошел по касательной, отчего произвел лишь небольшое рассечение на виске, из которого заструилась кровь, заливая ему правый глаз. Владимир приложил руку в окровавленному виску, а затем с ужасом смотрел на свою ладонь испачканную кровью. Бонифаций закрыв лицо руками, на подобии блока обнаружил, что кожа на левой руке, от попавшего острого куска шифера, была рассечена до мяса. В этот момент на его лицу было выражение какого-то обреченного ужаса. Я понял что надо срочно что-то предпринять, и мгновенно среагировать, ибо злобные дети уже подняли камни готовясь ко второму залпу. Я тут же вспомнил, что по правую сторону от нас расположен в библиотеке школьный склад с хламом. И метнулся в его сторону.
-За мной, - скомандовал я.
И бросился к двери, надеясь что она не заперта, ибо в противном случае нас бы ждала смерть. Я бежал впереди, за мной бежал Бонифаций, а следом ковылял хромая на правую ногу Патрик. В след нам опять полетели камни, один из которых ударился мне прямо об кость правой ноги причинив жуткую боль, которую я постарался проигнорировать и сделал все возможное чтобы устоять на ногах. Добежав до двери я протянул к ней руку. Вы не можете представить сколько чувств пронеслось в моей душе в этот момент, мысль о том, что она может быть закрыта, острием меча пронзала мой мозг, ведь это бы означало для нас мучительную смерть. Но дернув за ручку двери, я обнаружил что она не заперта. Я открыл дверь и забежал внутрь. Следом за мной вбежали остальные. Когда все забежали внутрь я закрыл дверь, об которую послышались глухие удары, камней и осколков кирпича. Отлично, временное убежище нам было предоставлено, но надо было решать, что тут делать. Заперев дверь изнутри на защелку, я осмотрел своих друзей. Правый глаз Владимира был полностью залит кровью, правая штанина Патрика в районе калена была окровавлена и  порвана от удара камнем, и сам он еле мог наступать на правую ногу. Правая рука Бонифация тоже была окровавлена, а из раны текла кровь, рассечение было очень глубоким и причиняло ему ощутимые страдания. Первое что я сделал так это достал телефон и попытался вызвать полицию, но как на зло телефон в этом подвале не принимал сигналы, да и черт возьми, я не знал телефон местной полиции. Надо было придумывать другой план ибо я уже услышал топот ног, приближавшихся к двери за которой мы стояли, а через мгновение услышал как в дверь начали долбить желая ее выломать. Я взял сотовый телефон, и освещая светом исходившим от его дисплея тусклое помещение, огляделся. Вокруг нас стояли шкафы с книгами, а по середине валялась куча с каким то барахлом. Подойдя к куче с мусором я обратил свой взгляд на какие-то куски железа изнутри по периметру обитые деревянными палками. Палка, прибитая по середине видимо выполняла роль захвата, для более удобной транспортировки этих металлических листов. Я подошел ближе к этим железным листам. Их было около шести штук и они являлись частями некогда разобранного рекламного щита «Кока-Колы» , которые располагались вдоль дорог. Я поднял за прибитую деревянную палку один из этих металлических листов и обнаружил что он достаточно легок и закрывал меня почти полностью, да и вообще был очень похож на щиты которые использовали римские легионеры и даже были также окрашены в красный цвет.
-Ребята, - подозвал я всех ко мне, - примерьте-ка эти металлические щиты, мы можем использовать их как защиту.
Друзья подбежали ко мне и каждый взял в левую руку по металлическому щиту. Щиты идеально нам подходили, ибо закрывали нас полностью.
-Здорово, - сказал Бонифаций.
-Да осталось только подыскать что-то вроде оружия, - сказал я.
И тут же взгляд мой упал на велосипедную цепь, лежавшую рядом со мной, которую я незамедлительно подобрал. Мои друзья схватили какие каие-то палки, разбросанные по комнате. И вот вооружившись и прикрывшись импровизированными щитами, мы подошли к двери, в которую продолжали колотить. Я отодвинул защелку, и тут же резко ударил цепью одного из пьяных школьников колотивших в дверь. Велосипедная цепь безжалостно полоснула по его лицу, рассекая кожу. Раненый школьник свалился с ног, а затем попятился прочь, схватившись рукой за окровавленное лицо. Остальные в страхе последовали его примеру и побежали к куче со строительным мусором, на которой возвышался Игорь, командовавший парадом. Закрывшись щитами мы вышли в школьный двор. И снова в нас железным дождем полетели камни, однако закрывшись щитами, мы были в относительной безопасности.  И вот мы стояли в школьном дворе, прислонив стенкой друг к другу щиты и прячась за ними. Камни ударяясь о металлические щиты, производили громкий звук: «Бах» «Бах» «Бах», на месте попаданий образовывались вмятины, но удары щиты держали. Мы начал медленно продвигаться вперед к мусорной куче, надеясь прорвать оборону и выбежать из школьного двора. Отскакивая от наших щитов, камни и осколки кирпичей падали нам под ноги. Я поднял один из них, и высунувшись из под щита заметнул в противников, хоть я и не в кого ни попал, однако трое человек отпрыгнули от моего камня в стороны. И тут камень поднял Бонифаций и метким броском заметнул его во врага. Брошенный им камень попал какой-то уродливой девочке стоящей рядом с Игорем прямо в лицо. Отчего страшная девочка свалилась с ног и заплакала. Игоря это сильно взбесило и он закричал на нас:
-Сейчас суки мы вас всех, поубиваем!
Затем схватил целый кирпич и кинул в нашу сторону. Удар кирпича пришелся прямо в середину моего щита, образовав сильную вмятину, немного порвавшую металл. От давления кирпича щит сильно отдернуло назад,  и прогнутое железо ударило довольно сильно по моим пальцами. Я чуть было не уронил его, но стерпев боль продолжал что было мочи сжимать в руке, этот спасительный кусок металла. И тут я увидел новую опасность пять школьников, схватив огромные кирпичи побежали прямо на нас, видимо желая приблизившись к нам вплотную нанести как можно больше урона. Один из них подбежал к нам чуть ли не в упор и заметнул кирпич в Патрика. Хоть щит его и спас, но от сильно удара, Патрик не смог устоять на ногах и упал на спину. Затем, подняв голову, я увидел еще одного, пьяного школьника,  бегущего прямо на меня. Я сделал шаг в его сторону, и ударом щита выбил кирпич из его рук, а рассек ему лоб велосипедной цепью. Владимир и бонифаций тоже встретили приблизившихся к ним врагов ударами палок. Четверо раненных школьник упали на землю. Однако остальным удалось бросить кирпичи прямо в нас. Один кирпич образовал огромную пробоину в щите Владимира, а другой кирпич брошенный почти с упора ударился Бонифацию прямо в бок, и по его жуткому крику я понял, что видимо ребро у него было сломано. Надо было что-то делать. Оглядев противников я увидел что их около пятидесяти, и такого напора мы не выдержим.
-Вот что, - крикнул я, - собрались и забыли о боли! Иначе мы умрем. Итак, план такой, двое кидают кирпичи, а двое в это время передвигаются вперед.
Бонифаций и Владимир, подняв с земли по камню, кинули их в кучи наших врагов. Отчего они растерявшись отпрыгнули в стороны, а мы в это время с Патриком сделали несколько шагов вперед. Дальше, камни кидали мы. А Владимир с Бонифацием перемещались ближе к нам.  И так шаг за шагом, прикрывая перемещения друг друга камнями, которые скорее оказывали пугающее воздействие, мы уже постепенно приблизились к куче мусором. И тут поняв, что стратегическую току они могут потерять, Игорь закричал:
-Берите все кирпичи и с упора кидайте в них.
Многие последовали его приказу. И тут началось что-то невообразимое. Со всех сторон на нас бросились эти маленькие изверги, в руках у каждого был либо кирпич  либо острый кусок шифера. Тут сложно вспомнить как все было, ибо я был настолько опьянен сражением что  действовал больше на автомате. Помню я все рывками: вот на меня бежит несколько человек, я закрывшись щитом пытаюсь бортонуть одного из них, вот один хватается руками за мой щит и заносит кирпич над моей головой, но его опережаю и встречаю его ударом велосипедной цепи в голову, отчего он падает на землю с криком. Вот я смотрю, что на Патрика упавшего на землю и закрывшегося щитом налетели трое человек, и пытаются отобрать у него щит, а один из них долбит по щиту кирпичом. Я бегу к нему на помощь, отталкиваю одного щитом, другого ударяю велосипедной цепью по лицу, сломав ему нос и выбив зубы. Тут Патрик встает, но кто-то кидает мне кирпич в спину, отчего я падаю на землю. Но тут ко мне подбегает Владимир, и ударами палки отбрасывает врагов, окруживших меня. Бонифаций стоит где-то сбоку,  вдали от нас, и закидывает всех камнями. В общем ожесточенная схватка продолжалась минут пять, и в результате нам удалось забраться на самый верх кучи с мусором. И вот мы вчетвером, все окровавленные, и грязные стоит на вершине. Вокруг мусорной кучи в страшных стонах валяются около двадцати человек, которые еще несколько минут назад пытались на убить. У меня страшно ноет нога. Лицо Владимира на половину затекло кровью. У Патрика образовалась гематома, под левым глазом, видимо от попавшего камня, и он с трудом мог стоять на ногах правая его штанина была полностью залита кровью, говоря о сильном кровотечении. Бонифаций сильно согнулся и с гримасой на лице, прижимал локоть к сломанному ребру. У меня сильно ныла нога, а посмотрев на руку державшую щит, я увидел что она сильно опухла, видимо была сломана. Высвободив руку я скинул щит и только после этого ощутил в руке острую пронзающую боль. И вот среди убегающих врагов я разглядел Игоря, пытающего скрыться.
-Бонифаций, - обратился я, - пусть этот твой бросок будет самым метким в жизни.
Бонифаций, поняв о чем я, поднял осколок кирпича и зашвырнул им прямо в убегающего Игоря, попав ему прямо в затылок. Игорь от удара слегка подпрыгнул а потом свалился с ног. Я тут же ринулся к нему. Подбежав я запрыгнул на него, а затем рукой, на которую я намотал велосипедную цепь, принялся колотить ему по лицу, нанося удары. Во рту у него уже булькала кровь, верхних зубов не было, а лицо превратилось в кровавое месиво. Но я не мог успокоиться. Не знаю, может быть я и убил бы этого выродка, если бы не Владимир, подбежавший ко мне о стащивший меня, с мерзавца.
-Успокойся! – закричал он на меня, ты же убъешь его.
И тут я посмотрел на Игоря, он валялся в луже собственно крови без сознания. Лицо его было страшно изуродовано. Первая моя мысль была что он мертв, и я почувствовал себя убийцей. Это было очень неприятное чувство, какое-то холодное безразличие поползло по моей душе, сжимая сердце серым, хмурым негодованием. Но я в это время не чувствовал ни тоски, ни жалости, ни сожаления. Просто было ощущения, что я опустился во мрак и перешел какую-то черту, вернуться за которую было уже нельзя.
И тут внезапно, сплевывая кровь, Игорь как-то булькающее, тихо закашлял.
-Слава богу, - подумал я, - он живой.
И мне показалось, что из низов какого-то удушающего мрака, моя душа вновь поднялась к солнечному свету. Я чувствовал себя спасенным.
Что было дальше? Да всякая бюрократическая муть, вначале приехала полиция, потом скорая, нас увезли в больницу, раненных школьников тоже. У меня была сломана рука, у Патрика треснута коленная чашечка, у Бонифация было сломано ребро, Владимиру зашивали рассеченную бровь.  Некоторое время мы пролежали в больнице.  Полиция всех допрашивала. И выяснилось, что на момент нападения на нас, в школе была директриса и также школьный сторож, который кстати и закрыл за нами дверь. Далее после того как пришел в себя, Игорь сознался, что директриса школы, подговорила его устроить над нами расправу. Конечно же, ее ждал судебный иск, но хоть она все и отрицала и вина ее не была доказана, тем не менее ее уволили, чему мы все были безгранично рады. Так закончилось мое детство, за каждый день своей жизни мне приходилось вести тяжелую борьбу, и мне кажется, что из этой схватки я вышел победителем. Когда мы закончили школу, нам всем было по 14 лет, кроме Патрика, которому было всего 13.

ТРИ.

-Ну, ты что такой заспанный, давай же собирайся и поскорее! Ты же не хочешь опоздать в колледж, - сказал Владимир, стоящий у меня на пороге.
-Да, неохота, понимаешь, не хочу я идти, на кой черт мне все это надо! – лениво ответил я.
-Да ладно тебе, еще пару месяцев осталось доучится и мы закончим первый курс.
-Ай, а что потом, второй курс, третий курс! Да сколько же можно это все терпеть?
А надо заметить что терпеть все это было по истине невозможно, да я не в коем случае ни в каких самых жутких и страшных мечтах не мог представить себя переводчиком китайского языка, на которого меня так старательно учили. Да выбора просто иного не было! Этот колледж был единственным в нашем городе и вот он выбор, либо продолжаем обучаться в школе и к 17 годам получаем рабочую специальность и идем пахать на завод. Либо колледж, где нас учили на переводчиков китайского языка. Хоть это и было наименьшее зло, но тем не менее зло, и я понимал какая это трясина. Уж я то с ужасом повергающим меня в полную апатию представлял себя сидящим в каком-то темном кабинете и разбирающим всякие там листовки, составляющим переводы, и слушающим назидания моего начальника идиота. Хуже жизни такого забитого офисного планктона я и представить себе не мог. Ведь я не был для этого создан, человек, воспитанный на книгах Фенимора Купера, человек, которого манили приключения и опасности, человек хотящий жить полной жизнью и самореализовываться … да как такой человек вообще мог  мыслить себя проводящим свою жизнь в четырех стенах! Ведь жизнь это вроде как дар, сокровище, это время которое нам дано свыше! А тут такая подача! Трать свое время, дарованное тебе судьбой, на какую-то нудную однообразную бюрократическую работу, зарабатывай какие-то там вонючие копейки и каждый день трясись от страха, как бы тебя не уволили, ведь если уволят, то твоя семья, сопливые кричащие детишки, жадная до денег стерва жена, сотрут тебя в порошок! И вот так изо дня в день, работа - крысиная конка за очередной денежной подачкой. Тьфу! Это был не мой путь! Ведь я как никак личность, человек мыслящий, хотящий большего от жизни, чем роль какой-то обслуги зажравшихся управленцев.
-Плевать я хотел на этот сраный колледж! Ты слышишь меня! Плевать я хотел! Нас там все равно ничему не учат кроме этого вонючего китайского языка, который мне нахрен не здался! – чуть ли не закричал я.
Владимир разулся, скинул на пол рюкзак и зашел ко мне в квартиру. Затем проследовал на кухню и налил себе кофе. Да, вот так вот просто. Тут он чувствовал себя как дома. Ведь моя квартира была чем-то вроде места для наших постоянных тусовок. А стол на кухне вообще был похож на круглый стол короля Артура, за котором мы подобно рыцарям проводили разные совещания.
-Послушай, ведь ты понимаешь что будет если ты опять будешь показывать свой характер! Ведь это не шутки, мы тут все под китайским диктатом! И ты знаешь как за неповеновение они могут наказать.
А я это очень хорошо знал. Помниться на первом курсе, меня так все взбесило, что я просто устроил что-то типа митинга протеста против системы образования! Ну вышли мы все вчетвером ко входу в колледж с плакатами «Долой китайскую тиранию, дайте нормальное образование». А до этого Патрик написал еще несколько жалоб в министерство образования России, с требованием ввести в колледже какие-нибудь предметы, кроме китайского. Ибо какая система то получалось, что после окончания этого колледже мы могли только переводчиками работать, да и то облагались трудовой повинностью сроком на пять лет, в соответствии с которой мы должны были это установленное время отработать на китайские власти. Видите, как сдавлена была удавка на наших шеях. Я после того как закончил бы этот колледж даже домой в Америку то уехать бы не мог. В общем наша небольшая протестная акция закончилась полным фиаско. Российским продажным властям вообще было пофигу на то, что происходит в нашем городке, и что образования тут нормального нет. И соответственно заступать за нас никто не стали. Просто приехали китайские полицейские, запихали нас в машины, и увезли в отделение. После того как узнали кто зачинщик протеста, остальных отпустили, а со мной поговорили на понятном языке – прошлись по мне хорошенько дубинками, чтобы я понял, что бесполезно тут что-либо менять. И я понял, на самом деле я очень хорошо понял в какой стране я живу. А главное ощутил свою беспомощность что-то изменить. Кем мы были в этой тиранической системе? Бесправными насекомыми? Рабами, для обслуги элиты? Это было именно так, и вот если всем было наплевать, то уж я то был тем, кто с таким положением вещей мириться, ну никак не хотел.
-Да я плевать на все это блин хотел! Но так дальше продолжаться не может, мы просто обязаны все это как-то изменить! Если мы сейчас что-то не сделаем, а просто смиримся со все что происходит, то можем превратиться в безликую серую подавленную массу, коей является большинство, в массу, которой блин все равно! Все равно что с ней делают! Была бы еда в холодильнике сегодня, и жить можно! У меня есть еда в холодильнике, но не хлебом единым жив человек! Мне нужен простор! Понимаешь меня, Владимир!? Все живут только одним хлебом, фигурально выражаясь! А я хочу быть свободным и независимым! Я хочу быть творцом своей судьбы! И я плевал на то что мне говорят и на то что якобы надо делать! Я хочу сам решать! Я хочу чего то большего от жизни чем какие-то там туманные перспективы стать переводчиком китайского языка и всю жизнь пахать на каких-то уродов, облаченных в мантию власти!
-Слушай, - спокойным тоном заявил Владимир, - мне кажется ты просто банально ленишься пойти сегодня на учебу! Ты хотел бы весь день проваляться на диване или играть в компьютер, или читать свои книжки!
Непонимание Владимира меня просто выбесило, я давно так не выходил из себя как сейчас.
-Да о чем ты черт возьми думаешь?! Ты вообще думал что тебя ждет в будущем?! Кем ты будешь после того как окончишь этот колледж? Да ничерта хорошего тебя не ждет! Будешь работать за какие-то копейки, и если повезет, то под конец жизни накопишь себе на машину и хорошую квартиру. Но это не жизнь! И дело тут не в том что я ленюсь, просто я представил себе будущее, и это будущее меня ничерта не радует! Эта страна не может мне дать того что я хочу! Да и тебе думаю тоже! Если конечно тебе повезет, то можно уехать в Америку, но черт возьми, быть и там переводчиком китайского языка, нет уж! Этот долбанный колледж ломает нам жизнь, нас учат тому что мы вовсе не хотим знать и то что нам не надо! Мне вот этот язык ничерта не нужен! Меня тошнит от него! Я не могу его запомнить! Да и не стараюсь даже! И меня бесит, что у нас выбора не было и все решили за нас! Но дальше вот так терпеть я не могу просто! Я просто не могу!
-Во первых, - сказал Владимир, - у нас правда нет выбора, если мы не пойдем в колледж, могут отчислить и сам знаешь что будет, без образования ты даже сейчас на завод не сможешь работать пойти, ибо ты даже школу не закончил! Ты не будешь никому нужен, ни здесь ни в Америке. А так смотри, закончишь колледж, отработаешь на китайцев за пять лет трудовую повинность, потом   уедешь домой, и там хоть какая-то работенка будет обеспечена.
Хоть рассуждения это были здравые, но мне не хотелось так бездарно тратить свою жизнь, три года еще учиться, а потом пять лет отрабатывать повинность, и только после этого я мог бы считаться относительно свободным.
-Ну его к черту, - сказал я, - сегодня я никуда не пойду, а ты иди!
-Смотри аккуратнее с этим делом, у тебя и так много пропусков, смотри как бы не отчислили!
Я знал это, но мне как то было наплевать, я просто, смешно сказать, верил в судьбу и считал что, что бы я там ни делал, провидение не допустит моего провала. Я считал, что рожден на этой земле для чего-то великого, с какой-то важной миссией и у меня обязательно будет шанс проявить себя, да так проявить, чтобы мое имя запомнилось в веках.
Не пойдя в свой долбанный колледж я решил немного прогуляться по улице. Одев свою любимую синюю рубашку я вышел на улиц а начал бесцельно разгуливать по нашему району. Вот шел я по дороге вдоль домов, видел проходящих мимо меня людей, все куда-то шли спешили, и никто не обращал на меня внимания. И тут я представил себе такую вещь, что меня и как бы и нет на этом бело свете и не было никогда. И что измениться? Люди будут также спешить по свои делам, магазины будут так же работать, поезда будут отъезжать со станций, деревья будут также цвести весной, солнце также будет одаривать всех своим светом. Что изменится если меня не будет? Да ровным счетом ничего. И выходит мир будет точно также жить и без меня. Выходит я тут лишний? Выходит никому не нужный и ничего от меня не зависит и никто и не заметит то что меня допустим завтра меня не будет … Понимать это мне было очень больно. Я никто, я пустое место.
Так я брел и брел и дошел уже до какой-то западной части где заканчивался наш район, впереди себя я увидел стройку, где строился новый дом. Стройка была огорожена такими белыми бетонными плитами, ещё никем не разрисованными. Да и вообще похоже что в этой части квартала никто не жил и люди то тут редко появлялись. Вокруг строящегося дома росли деревья и уже покрывались зеленными весенними листьями. Скоро их тут не будет, скоро люди их вообще вырубят, а всю землю закидают мусором. Но пока мусора тут не было я наслаждался этим небольшим островком девственной природы, вдыхая чистый весенний воздух, в то время как ветер обдувал мои волосы.
-Нет мне места в этом мире, я не хочу жить по его правилам, не хочу … - так думал я, возвращаясь к себе домой.
И вот иду по чистеньким улицам нашего нового района, весь погруженный в свои печали. И тут вежу что нагло, без зазрения совести по нашему району идет какой-то грязный панк, держа в руках бутылку пива и о чем-то громко кричит. А рядом с ним идет его подружка. Я сразу понял что это обитатели рабочего района. Подружка панка была на голову ниже его и вообще вся была какая-то страшная, больше похожая на гремлина. Надо заметить, что российские женщины были довольно страшными, низкого роста, плоскогрудыми, узкобедрыми и с отвратительной внешностью и вообще они больше были похожи не на женщин а на каких-то среднеполых существ. Панк был одет в черную куртку с металлическими клепками, волосы его были покрашены в синий цвет, он нагло вышагивал и изливал из своей глотки грязные ругательства, объясняя своей подружке, то сколько людей он избил и вообще какой он крутой. В общем вид этих двух животных просто вывел меня из себя. Подобное быдло я вообще не считал за людей. Я подошел немного ближе и стал идти с ними вровень.  Следующее свое действие я предпринял довольно спонтанно, мне очень хотелось проверить мои боевые навыки и вообще чего я стою. Я подбежал и отвесил этому панку пинок под зад. Отчего он пролил свое пиво и уронил бутылку на асфальт. И тут только он перевел взгляд на меня, как я ударил его по лицу кулаком. Грязный панк впал после этого в ярость и схватившись за мою рубашку повалил меня на землю. Мы сошли во время падения с тротуара и валялись в грязи, причем положение у меня было не из самых хороших. Я постарался вырваться и встать на ноги. С трудом высвободив из его захвата руку, я нанес ему удар в район почек, затем оттолкнувшись от земли ногами, сбросил его с себя. И опираясь ногами на скользкую землю, кое-как поднялся на ноги. Панк тоже встал и вышел на тротуар заняв боевую стойку.
-Вот сейчас начнется, - подумал я.
И тут только я к нему приблизился, как получил удар тяжелым ботинком прямо в ногу. Стараясь не обращать внимания на боль я немного приблизился к нему и постарался ударить его кулаком. Но он увернулся от удара сделав шаг назад. Тут я понял, что передо мной противник не такой как прежде. Этот видимо имел неплохой боевой опыт, и к тому же был значительно выше меня ростом, к тому же его тяжелые ботинки представляли опасность, ибо запросто могли, при удачном попадании повредить мне калено.  Он начал снова наступать на меня, но его продвижение я встретил ударом ноги в живот, противник отлетел назад, но снова пошел на меня. Он попытался еще раз пнуть меня, но от его медленного удара я смог запросто увернуться. Вот в этом была его слабость – он был медлительным.  Я выбрал довольно неплохую тактику. Я подбегал к нему и ударял ему по ноге лоу-киком, а затем отпрыгивал назад. После пяти моих ударов я заметил что он хромает на левую ногу. Шестой лоу-кик, давершил начатое. От резкой боли он подкосился и свалился на землю. Я тут же подбежал к нему и прижав его голову к сырой земли, несколько раз ударил его кулаком по лицу. Но вот, взвыв от боли, он вырвался из моих рук и побежал прочь. Я крикнул ему в догонку:
-Чтоб я тебя здесь больше не видел!
После этих моих слов он остановился посмотрел в мою сторону и закричал:
-Я убъю тебя, ты понял, тебе не жить, я встречу тебя и убъю!
Я не ответил, а просто сделал шаг в его сторону. Видимо думая, что я собираюсь преследовать его, панк обернулся и помчался прочь.  Догонять его я не стал, я был достаточно доволен результатом, а просто развернулся и весь перепачканный грязью, пошел домой.
Надо заметить что среди бедноты очень было распространено движение панков, они называли себя отмороженными ребятами, говорили, что им плевать на законы, и моральные устои общества, что они идут против системы и выступают за анархию. А на деле эти дегенераты просто собирались группами, бухали, часто ломали стекла магазинов по ночам и устраивали между собой драки. Годам к двадцати пяти они уже спивались и ничего из себя не представляли, многих отправляли в колонии за убийство кого-нибудь из своих друзей в пьяном виде. В общем жалкое зрелище.
Вернувшись домой я засел в свою комнату и включил музыку Джо Дассена и начал размышлять о прошедшем дне, я понял что без сомнения мои боевые навыки нуждались в неком усовершенствовании, я искренне пожалел что уже около полугода не посещал спорт зал, ибо в этой гиблой стране России опасность могла подкарауливать на каждом шагу. Я решил незамедлительно усилить нагрузки. Я повесил на гвоздь, прибитый в стене моей комнаты, свою весеннюю джинсовую куртку и получил что-то вроде макивары и принялся отрабатывать удары руками. После примерно часа тренировки, когда кулаки мои болели и были избиты в кровь я почувствовал некое облегчение.  Приняв душ, я снова улегся на свою кровать. И стал размышлять о жизни, с одной стороны меня просто тошнило и бросало в пот, я не знал что делать, ощущение безысходности грызло мою душу, с другой стороны я понимал что необходимо придумать что-то, ну что-то радикальное чтобы изменить ситуацию.  Я позвонил Владимиру, но он сбрасывал мой звонок, видимо был еще в колледже. Я решил немного почитать, а вечером отправиться в спортзал. В это время я увлекся поэзией и сочинениями английского писателя Джонатана Свифта, эта легка сатира приводила меня просто в изумление, я был уверен, что если бы Джон Свифт жил в наше время, то писал бы он по другому, ведь гнет церковной цензуры, висящий над ним дамокловым мечом, не давал ему в полном объеме отразить свои мысли и сказать то что он хотел. Вот этот человек и был вынужден крутиться и изощряться в остроумии, сочиняя разные сказки. Дождавшись вечера я взял спортивные принадлежности и пошел в спорт зал.
-Так, так, так, - сказал тренер, глядя на меня, - а почему это мы тренировки прогуливаем?
-Да неохота мне надоело все, устал от жизни, и к чему-то стремиться не вижу смысла, ведь какой смысл что-то менять в себе, прикладывать нечеловеческие старания, если в итоге мы все равно умрем, и то что мы накопили в жизни останется может и невостребованным.
-Ты эти мысли брось, - твердо сказал тренер, - камень за камнем мы стоим себя, подобно кирпичной стене. И выдержит эта стена бури и штормы, или развалится от легкого дуновения ветра - зависит только от нас. Все что мы делаем отражается на нашем характере. Спорт – это прежде всего дисциплина. Умение подчинить свое тело, своему духу.  Если ты и не будешь каждый день драться, то это вовсе не значит что боевые навыки тебе не нужные. Боевые искусства -  это победа духа над твоим телом. Способность управлять собой, и подавлять в себе пороки и слабости, такие как лень, печаль, отчаяние, грубые материалистические желания. Пойми, что каждый день в тебе идет борьба, тебя хорошего с тобой плохим. Хорошая часть тебя стремится к лучшему, стремится поступать правильно, честно благородно, самоотверженно. Плохая часть тебя ищет легких путей, она склонна к эгоизму, зависти, лицемерию, лени и лжи. От того сожжешь ли ты научиться управлять собой, зависит то какая часть тебя победит, темная или светлая. А теперь нанеси удар по темной стороне своей личности, называемой ленью и отожмись сорок раз, а потом пробеги двадцать кругов вокруг зала.
-Так точно! – согласился я и принялся к спортивным упражнениям.
Под конец тренировки тренер поставил меня в тренировочный поединок с Владимиром. Надо заметить что Владимир дрался лучше меня и я с трудом уворачивался от его кулаков, а от прямых ударов ногами я отлетал в другой конец ринга. Видимо он был прирожденным бойцом, и по настоящему любил спорт, раз отдавался ему со всей душой. После тренировки я снял боксерские перчатки и шлем, и сел на край ринга о чем-то задумавшись. Владимир уселся рядом.
 -О чем думаешь? – спросил он.
- Да сам не знаю, грустно что-то.
И на самом деле какая-то едкая меланхолия грызла мое сердце, причину я понять не мог, вернее мог, но на деле получалось что я ничего не могу изменить, и возможно где-то я сам себя обманывал и не хотел себе признавать, что я был в этом городе как кролик в клетке из которой выбраться не было шансов.
И тут ко мне подошел тренер и положа руку мне на плечо спросил:
-О чем таком грустишь?
Я не знал что ответить и как словами выразить то, что было внутри меня:
-Понимаете тренер, я не могу свое место в жизни найти, я не знаю что и зачем я здесь, я чувствую себя подобно в темной комнате и не знаю как найти выход.
-Хм, - задумчиво сказал тренер, - даже находясь в темной комнате, если ты будешь не сидеть на месте а двигаться, пусть даже на ощупь, то рано или поздно ты найдешь выход … И главное, верь в будущее. Тогда ты станешь победителем!

На следующее утро я встал очень рано, часов в семь утра и встречая рассвет открыл в своей комнате окно, затем двадцать раз отжался от пола и принялся долбить макивару. Мысли как то не лезли в мою голову, там был мрак и пустота. А я как на автомате, бил и бил кулаками стену своей комнаты. После того как совсем устал я прилег на диван.
-Наверное надо все-таки пойти сегодня в колледж, - заключил я.
Одевшись я уныло поплелся на учебу. Да и колледж то какой! Вроде там учились дети из нормальных семей, все из нашего благополучного района, но ни с кем я сойтись не смог, все мне как-то были чужды. Так и оставались мы все вчетвером, друзья со школы. Те кто там учились были ну, я бы сказал не такими как я. Или это я был другим. В общем никто не задавал лишних вопросов, «что?» «как?» «почему?» они учились и все. Вернее глупо и бездумно зубрили этот китайский язык, и казалось были довольны. Они даже не задумывались о будущем, а жили сегодняшним днем. Все их пустые разговоры сводились к каким то новым шмоткам, как было у девочек. А парни болтали о какой-то ерунде, вроде того сколько зарабатывают их родители, и куда, в какие санатории и места отдыха они ездили. Но что вообще происходит? В какой стране мы живем? В каком мире? Куда мы все движемся? Да и что будет с нами через двадцать, а то и пятьдесят лет. Неужели только меня это волновало? А то какое нам дают образование, и что это вообще не образование, а из нас делают просто каких то мелких бюрократических работников у которых бы отсутствовало целостное мировоззрение. Ведь предметы то какие были узкие, в основном китайский язык или китайская лингвистика. А если и была история, то ее преподавали как сухой набор цифр и малозначительных дат. Но это же не история, как в каком то году был принят такой-то закон, или в каком-то году такой-то никому не нужный министр подал в отставку. История – это человек, который эту история творит, ибо творец то всех процессов это человек, который держит в руках власть. Если в каком то году случилось война, то я плевал на то что эта война случилось тогда-то, гораздо более важнее какие силы и факторы обусловили эту войну. Но я повторю, все были покорными, и получали хорошие оценки, лишь чтобы снискать благоволение своих родителей и заслужить либо поездку в дом отдыха, либо на море, либо какие-то там шмотки из Европы. В общем все дети были как заводные игрушки: заведешь их пружинный механизм ключом и они безмозгло бредут вперед, пока во что-нибудь не врежутся, или не разрядится их пружина. А я то врезаться не во что не хотел, да и не хотел идти вперед по продуманному за меня кем-то маршрутом. Я то хотел быть хозяином своей судьбы и капитаном своей души.
После нудной лекции я отправился в столовую, заказав китайскую лапшу и зеленый чай, я поедал свою еду. Надо сказать что наш колледж был довольно таки приглядный: белые стены, мраморные лестницы, везде были горшки с цветами, вход охранялся китайскими полицейскими, а на белой стене в самой середине столовой висел портрет китайского императора. Вокруг шныряли учащиеся, которых было не так кстати и много, ив се они были разных возрастных групп. Самому старшему студенту, видимо запоздало сюда поступившему, было около тридцати лет. Такой вот колорит. И тут ко мне за стол подсел Патрик. Он достал из рюкзака свои рисунки и разложив их на столе начал показывать мне:
-Смотри, вот это я рисовал море, вот лес, а вот архитектурное сооружение, которое я сам придумал.
И действительно его рисунки можно было назвать рисунками, в отличие от всяких там бездарей экспрессионистов, торгующих своей бездарной мазней, Патрик хоть и рисовал акварелью, но рисунки его были довольно таки живыми и близкими к реальности.
И вот тут вот к нам подошел на классный руководитель, который скорее выполнял роль надсмотрщика - китаец лет сорока, в кителе очень похожим на военный, с широким кожаным ремнем охватывающим пояс.
-Вильям Бёрнс, - обратился он ко мне, на ломаном русском - ты почему не ходишь на занятия уже две недели?
-Вы знаете, мистер Сун, - начал я оправдываться, - я просто не важно себя чувствовал и приболел.
-А справка у тебя имеется?
-Ну вы знаете, я не хожу в больницы, а лечусь народной медициной.
И тут он в приступе ярости схватил меня за рубашку двумя руками и наклонился прямо к моему лицу:
-Не ври мне щенок! Ты знаешь, что с такими как ты делают в китайской армии? Там бы я тебя быстро уму разуму научил. Отхлестал бы плетками и посадил в одиночную камеру на трое суток.
И тут его взгляд упал на рисунки Патрика.
-А это еще что?
Мистер Сун взял рисунки Патрика и сделал вид что рассматривает, затем порвал их и бросил на стол.
-Все вы здесь, чтобы учить китайский язык, и потом служить императору Китая! Вам тут не школа для рисования! Маленькие бездари!
После этого он развернулся и строевой походкой зашагал прочь.
-Урод, - прошептал я ему вслед.
-Я целый месяц эти рисунки рисовал, а он порвал просто, - еле сдерживая обиду, проговорил Патрик.
Патрик был очень расстроен из-за своих рисунков. Было видно, что он вложил в них душу, и они много для него значили.
-Да ладно, тебе Патрик, не расстраивайся, новые нарисуешь, еще лучше этих! Ты знаешь не факт что это были твои самые гениальные картины. Лучшее в творчестве – всегда впереди! Если конечно ты творишь не на потребу глупой публике, а ради искусства, повинуясь зову души. Но ты же ради искусства рисуешь?
-Да, я даже на выставку в Америку  хотел отослать свои картины!
-Вот новые и отошлешь!
И тут к нам подбежал Бонифаций. Пять минут назад я видел его в углу столовой, где продавались кексы и разные газированные напитки. Он стоял в кругу своих новых друзей, которых он уже успел тут завести и вмести он над чем-то смеялись. Было видно что в новой обстановке колледжа он чувствовал себя как рыба в воде.
-Эй, - закричал он, - я видел тут к вам Мистер Сун подходил, ну он и зверь, лучше ребята не нарывайтесь на него, я слышал как он избил одного студента резиновой палкой. И как вы думаете? Да ничего ему не было за это! Он гражданин Китая, и судить его могут только по китайским законам. А в Китае избиение студента не считается преступлением, если конечно студент не умрет или не будет покалечен. Так вот, родители избитого студента написал жалобу, директору колледжа, а тот ее просто порвал, пригрозив исключением. А это уже все! Потому что если выгонят из этого колледжа то идти то некуда! Вот и приходится терпеть! Так что уж вы лучше не злите его!
-Да, вот так попадалово! – воскликнул я.
Но вообще-то после школы, весь этот чистеньки и опрятный колледж казался просто раем. Поэтому такой урод как Мистер Сун, не мог испортить мне пребывания в этом заведении. Вообще тут был спортивный зал с тренажерами, плавательный бассейн, библиотека с выходом на кое-каие образовательные ресурсы в интернете.  Да и вообще весь колледж был таким радостным и солнечным, с широкими окнами впускающими сюда лучи света, что даже когда я шел по коридорам душа моя просто радовалась. Сам колледж был построен на деньги Китайских властей, вроде как пробный проект для внедрения в Россию образовательных китайских программ, и носил характер такого экспериментального заведения. Однако за обучение тут платили наши родители, хоть сумма и небольшая, в которую включалась наша кормежка, взносы за ремонт, и тех обслуживание оборудования и всякие мелочи, но тем не менее только дети из богатых семей могли здесь обучаться. Коммерческая основа была чем-то вроде барьера от всякой черни, которая возможно попыталась бы сюда просочиться, ибо вступление сюда предполагалось без экзаменов, но по согласованию с правительством России одно условие все-таки было – это аттестат о неполном школьном образовании. В общем по всей России уже шло строительство целой сети таких колледжей. А поскольку наш был самым первым то за всеми нами пристально следили, изучая не только наши навыки в заучивании китайского, но и наши психологические повадки, и то как мы реагируем на методику обучения. В каждом классе были установлены камеры и каждый учитель каждый месяц писал доклад о психологических особенностях студентов и изменениях в их поведении при усваивании программы. Очень часто нас заставляли писать всякие тесты, на подобии того, что нам нравится или не нравится в обучении, что бы мы хотели изменить. Так же были и идеологические вопросы, вроде того как мы относимся к режиму в Китае и симпатизируем ли Императору, хотели бы работать на Китай, и все в этом роде. За реакцией и поведением каждого из нас пристально наблюдали. Ну в общем мы были экспериментальными кроликами и на нас проверили работоспособность новых образовательных проектов. Я всегда старался саботировать все эти тесты и писал там всякую муть, на вопрос «симпатизирую ли я Китайскому императору», я отвечал что очень сильно симпатизирую, и жалею что я не родился китайцем. Хотя в душе мне вообще было наплевать на этого Императора, и я вообще не знал кто он такой и откуда он родом.
После колледжа мы все вместе возвращались домой. И тут как обычно мне пришла в голову неплохая идея.
-Знаете что? А давайте снимем репортаж о наших быдло-райнах, ну сходим туда с камерой, заснимем все это дело и отправим репортаж куда-нибудь на Американскую телекомпанию?
-Да ну! Ты что, опасно туда ходить, еще прирежут, - возразил Бонифаций.
-Да брось ты, хватит бояться, донесем до всего мира, как тут дела в России обстоят! – продолжил я.
-Ну почему нет? – сказал Патрик, - только вот надо осторожно как-то пробраться туда.
-Тебе опять приключений захотелось? – спросил Владимир.
-Да захотелось! Почему нет!? – ответил я, - к тому же наш репортаж покажут, если снимем хорошо, станем известными!
-Не ребята, я не пойду, мне это не надо! Рисковать собой, и ради чего? – не унимался Бонифаций, - мне и так жить сейчас нормально, усложнять все я не хочу.
-Да к черту! Все нормально? Разве тебе не интересно как там люди живут? Мне вот интересно, поэтому давайте все пойдем на выходных!
-Ладно я подумаю, - сказал Владимир.
До выходных оставалось три дня всего, и для меня эти три дня тянулись очень медленно, я уже горел своей идеей отправиться в поход в неблагополучный район и если повезет найти себе приключений, да и изведать новые территории в городе было не лишним. Вот такой расклад меня радовал.
Это было субботнее утро, и встав, по обычаю сделав двадцать отжиманий и открыв окно я любовался городской панорамой. Нет ничего прекрасней весеннего воздуха, это сложно описать, весенний воздух с запахом цветов, это по настоящему прекрасно, такой сырой воздух, теплый и дружественный, манящий твои мечты куда-то вдаль, к прекрасным и неизведанным берегам жизни. Вот именно в весну, подобно цветам на деревьях в душе распускаются и оживают самые возвышенные и смелые надежды.
Я звоню Патрику:
-Ну что ты в деле?
-Да.
-Встречаемся у моего подъезда.
Дальше звоню Владимиру:
-Ну как, ты готов к тур. Поездке?
-Готов.
-Хорошо, возьми с собой технический девайс и устремимся в путь. Встречаемся у моего подъезда. И оденься победнее, чтобы тебя за франта из богатого района не приняли.
Под техническим девайсом я имел ввиду различные принадлежности вроде электорошокера и перцовых баллонов.
Через десять минут ребята уже были на месте. Я прихватил с собой новенькую видеокамеру. Одеты они были нормально. Владимир надел старый свитер с торчащими из него нитками, а Патрик явился в потрепанных джинсах и футболке с надписью СССР. И где он такую только откопал? На мне был надет старый пиджак, который я предварительно порезал в некоторых местах и хорошенько прошелся по нему грязными ботинками, так что создавалось впечатление, что этот пиджак я получил по наследству от моего дедушки коммуниста. Но вот одно выбивалось из колеи. Это светлые волосы Владимира. Это был яркий контраст, со всеми темноволосыми российскими рабочими. Светловолосых парней в России среди рабочих не было, а поэтому он мог поймать на себя косые взгляды окружающих.
-Я сейчас, - сказал я и скрылся за дверью в подъезд.
Через пять минут я вышел из подъезда со старой пролетарской кепкой в руках. Эту кепку я заприметил еще год назад, она валялась на помойке, поэтому я решил принести домой и приберечь для удачного случая. И вот этот случай выпал именно сейчас.
-Одевай кепку, - сказал я Владимиру.
-Зачем?
-А вот блин, ты уж с неприкрытыми светлыми волосами уж больно на скандинавского викинга похож, так что вот тебе кепка, примерно такая же была у Ленина.
Владимир брезгливо посмотрел на кепку, а затем нехотя ее одел. Теперь оставался последний штрих. Я взял с земли грязь, растер ее в ладонях, а затем прошелся грязными руками по одеждам всех тут присутствующих. Вот теперь то уж точно, мы, измазанные в грязи, одетые как бомжи, были похожи на российский пролетарский криминальный скот.  Я напоследок проверил свою камеру, лежащую во внутреннем пиджака, Владимир вручил мне и Патрику по перцовому баллону, на случай боевых действий, и теперь то уж полностью готовые ко всякого рода неожиданностям мы устремились в путь.
Примерно через час мы добрались до остановки, откуда следовало ждать автобуса, едущего в пролетарский быдло-район. Стояли мы на остановке не долго. И увидели вдалеке автобус едущий в нашу сторону. Зайдя во внутрь мы увидели что он пустой. Видимо автобус развез всех рабочих по заводам и устремлялся обратно. То что утром он уже возил рабочих и видимо выгрузил их у заводов говорило многое: пол заплеванный и забросанный бычками от сигарет, нестерпимый запах дыма, пустые бутылки от водки и пластиковые стаканчики разбросанные по всему автобусу. Было такое ощущение, что тут перевозили не людей, а стадо свиней.  Пока автобус проезжал по знакомому нам району на было довольно спокойно. Но вот тут он начал подъезжать к этому страшному мосту, пересекавшему реку и являвшего собой что-то типа перехода в совершенно другое измерение. Западный район трущоб. Уже находясь где-то на середине моста мы услышали страшный шум от работавших заводов. Ноющий стрекот, каких-то рабочих станков. Удары от машин вбивающих в землю сваи, от которых вздрагивала земля. Переехав мост мы воочию убедились в том, что ад на земле – это реальность: пошарпанные дома, стоящие чуть ли не впритык к друг другу, вокруг которых громоздились горы с мусором. Что самое интересное, так это то, что мусор валялся прямо у домов людей, видимо они выбрасывали его прямо из окон. И никто все это не убирал. У одного дома, окна первого этажа уже были наполовину закрыты мусором. Везде валялись пластиковые пивные бутылки, тротуары были разрушены, деревьев нигде не росло. В общем я не знаю как передать ощущение от всего увиденного, сказать что это помойка было мало, я бы сравнил этот район с Ленинградом после трехлетней осады. Вот только тут не было высотных зданий совсем. Были либо частные дома с перекошенными заборами и просевшими в землю домами, либо двух этажные дома, похожие на бараки, либо пятиэтажки. И все это было каким-то хмурым и серым. Очень часто вдоль дороги, по которой мы ехали, встречались небольшие двухэтажные обшарпанные заводы, с выбитыми стеклами и разрисованными стенами от которых уже давно откололась черепица и были видны красные кирпичи из которых эти заводы были сделаны, и первый взгляд издалека мог бы указать что они заброшены, но приблизясь ближе и слыша шум, идущий от них, а также видя сквозь выбитые стекла искры от сварочных работ, мы понимали, что жизнь там кипела. Изредка вдоль дороги нам встречались пьяные люди, бесцельно бредущие куда-то своей шатающейся походкой. Но по большей части улицы были пусты.
-Все на работах подумал, - я.
Проезжая около очередного пятиэтажного дома, который стоял к нам лицевой стороной, т.е. мы могли видеть его подъезды и двор, мы обратили внимание на маленьких детей игравших во дворе. А детской площадки там не было, поэтому дети играли около уже давно переполненных мусорных баков. Дети сидели в груде из пивных бутылок и бросались друг в друга мусором. Да и от самого то вида этих детей меня перекосило. Лица их были не очень человеческими, какими-то застывшими, с мертвыми туманными глазами. В общем, мне стало жутко.
Я не знаю сколько мы ехали. Но автобус остановился уже на нескольких остановках, на которых было пусто и никто в автобус не заходил, поэтому мы прибывали тут одни.
-Ну может быть выйдем уже, - сказал Патрик.
-Да давайте, - согласился я, - а вообще, сколько мы едем?
-Да минут сорок уже, - пояснил Владимир.
И вот автобус подъехал к очередному мосту и остановился у его подножия. Мы выскочили, а автобус поехал дальше. Но это был не мост через реку. Под мостом пролегала железная дорога и стоял поезд с вагонами угля. Сразу за мостом угрожающим колоссом возвышался завод с трубами упирающимися в небо, из труб выскакивали полыхания огня и валил едкий химический дым. Небо над заводом было даже не серым, а каким то черным с оттенками фиолетового. В воздухе стоял запах химикатов и регулярно были слышны клокотания машинных установок работающих на этом заводе.



НУ А ДАЛЬШЕ КНИГА УДАЛЕНА, ИБО *** ВАМ ВСЕМ А НЕ КНИГА, ЗА ГОД НИКТО НИ КОПЕЙКИ МНЕ НА ВЕБ МАНИ НЕ СКИНУЛ - поэтому обламывайтесь, халявщики!