Вспоминая пятидесятые в Ленинграде...
Это было время, когда перед входом в Летний сад на решетке еще висела доска белого мрамора с надписью:
"На этом месте революционер Каракозов
стрелял в императора Александра II".
Первыми от входа в Летний сад скульптурными группами стояли симметричные фигуры "Похищения сабинянок".
Недалеко от памятника "Стерегущему", где в пятидесятых решили пустить из кингстона настоящую воду, но пока еще не открыли рядом кафе "Грот", находился уникальный туалет - с четырьмя входами: "Для мужчин", "Для женщин", "Для мальчиков", "Для девочек". Сейчас там - станция метро "Горьковская". На месте киноконцертного зала "Октябрьский" стояла Греческая церковь, название "Греческий проспект" так и осталось, как память о ней. На месте станции метро «Площадь Восстания» стояла еще Знаменская церковь. А первую линию метро открыли в 1955 году: «Автово» - «Площадь Восстания».
Помню, как дворники по весне поливали из шлангов улицы, а мы дразнили нашего дворника: "Дядяфедяоболей!" Он нас иногда и окатывал. Дворники зимой носили валенки с красными галошами. Потом дядя Федя перешел банщиком в Чайковские бани. И отец всегда уважительно давал ему двадцать копеек. Гардеробщику за подачу пальто платили обычно пятачок. А в бане были классы "Мать и дитя", куда можно было идти мыться семьей. В бане совершенно запросто можно было попросить незнакомого потереть спинку. А при входе в парилку обязательно нужно было спросить: "Ну, что, мужики, парку подбросить?" А отвечали: "Там с уголочка зацепи!". Еще на Чайковского был плотник Степан. Он был на все руки мастер. И когда нужно было нам сделать в комнате перегородку, а потолки были пять метров высотой, он, помню верхом сидел на коньке, а отец снизу подавал ему наверх доски.
У кондукторов в автобусах были прицеплены на груди катушки с разноцветными лентами билетов. Самый дешевый стоил двадцать копеек. А комплект из разноцветных билетиков - при поездке из конца в конец - дороже рубля. Оклад 600 рублей никого не удивлял. Реформа денежная была только уже в 1961 году, когда рубль превратился в 10 копеек. А вот коробок спичек, стоивший до этого 8 копеек, стал стоить одну копейку, т.е. по-старому - 10. Округлили. При названии цены все в то время добавляли: "Новыми деньгами".
У парней считалось обязательным умение вскочить на ходу в трамвай и на ходу же из него выпрыгнуть. Трамвайные площадки были открытыми, на них вели ступеньки. Нужно было разбежаться и набрать скорость, одинаковую с трамваем и, пробежав рядом пару шагов, можно было легко запрыгнуть на ступеньку, ухватившись за поручень. А спрыгивать на ходу нужно было так: встав на нижнюю ступеньку площадки и упершись ногой в стоящую впереди стенку, нужно было сильно оттолкнуться от нее в направлении, противоположном движению, это гасило инерцию. Если же просто спрыгнуть на ходу без этого отталкивания, то, пробежав из-за набранной инерции вперед, человек почти всегда падал носом.
После трофейного фильма "Тарзан" парни постарше стали отпускать длинные волосы, чтобы загибались сзади из-под кепки-«лондонки» (рябая кепочка из буклированной ткани с небольшим козырьком (как все пацаны говорили: "кЕзырем"), внутри козырька был не жесткий картон, а резина. "Лондонку" свернув, легко можно было засунуть в карман, они пришли на смену "восьмиклинкам" - моде еще довоенной...
Пацаны во дворах устраивали "тарзанки" - подвешивали крепкие веревки в проходах и качались на них. После мартовской амнистии 53-года многие парни, "работая" под амнистированных уголовников стали носить русские сапоги и "полуперденчики" - зимние черные полупальто с косыми карманами. Зимним развлечением было зацепиться проволочным крючком за борт грузовика и катится за ним в сапогах, скользя по снегу. Мостовые тогда от снега часто не успевали чистить. Это и был прообраз русских водных лыж!
Парни пели песни про то, как "В нашу гавань заходили корабли", или "По морю несется шхуна, шхуна "Черная звезда". Но были и чисто питерские песни:
Летит по Невскому машина,
Летит по Невскому стрелой
Шофер с разбитой головою
Он правит левою рукой...
Это пелось на мотив «Вот мчится тройка почтовАя...» А еще была такая песня:
На экране новая картина,
А я хотел картину посмотреть,
Купил билетов пару, надеялся на шмару
Пришлось с какой-то цыпою сидеть...
Устраивали "дымовухи" - плотно скручивали рулончик фотопленки, сверху оборачивали его куском газеты, закручивали концы и поджигали. Только-только пленка начинала загораться - сразу кидали на землю и тушили ногой. От скрутки валил густой дым. Если это устраивалось на лестнице, то пройти из-за дыма было невозможно.
Еще было одно развлечение с карбидом кальция, которое называли просто "карбидом". Бросали его в лужу, сверху накрывали кастрюлей вверх дном, а в дне кастрюли гвоздиком заранее пробивали дырочку. Когда запах ацетилена становился ощутимым, поджигали его струю из дырочки спичкой. Кастрюля взлетала вверх. Чем дольше проявишь терпения, не зажигая спичку, тем больше накапливалось внутри газа, и тем выше взлетала кастрюля. Иногда выше четвертого или пятого этажа. Но однажды мне все-таки долбануло по лбу дном кастрюли, когда мы ждали долго, и я не успел голову убрать.
Парни постарше играли в "пристенок" и в "чхе - орлы - мои". В "пристенок" стукали ребром монеты о стенку так, чтобы, падая, она оказывалась поблизости от монеты соперника и если можно было дотянуться "пялом", т.е. вытянутыми пальцами - большой-мизинец от одной монеты до другой, то - выигрыш. А в "чхе" играли так: на кон ставилась стопка монет "орлами", т.е. гербом вниз. Кидали битку - каплевидный кусок свинца, обычно его в ложке столовой отливали, битка должна была упасть как можно ближе к черте, на которой стояла стопка монет, но не перелететь через нее. Степень близости определяла очередность последующих ударов по кучке монет. Попал за черту - на этот кон вылетаешь. А если попал в саму стопку монет, то перевернувшиеся монеты - твои. Потом по очереди били биткой по краю монет, стараясь их перевернуть.
Весной любимым развлечением были "прожигалки". Это обычные лупы, которые нужно было, направив на солнце, сфокусировать луч на чем-либо горючем - рукоятке перочинного ножа, карандаше и выжечь свое имя.
Еще было популярно такое озорство. Бросался на тротуаре привязанный за ниточку кошелек, не в середине тротуара, а чуть с краю. Парни, держа в руках другой конец нитки, садились на скамейку или ограду газона. Человек, заметивший кошелек, воровато оглядывался и незаметно нагибался за ним. Тут-то и было самое время дергать за нитку: кошелек улетал в сторону, а прохожий, поняв, что его надули, начинал кричать.
Еще делали так: двое-трое парней стояли посреди тротуара и, впериваясь взглядом в окно на третьем-четвертом этаже, застывали неподвижно. К ним присоединялись любопытные прохожие. Начинались разговоры, шел шепот. Когда народу набиралось достаточно, парни-заводилы тихо смывались и курили в сторонке, продолжая наблюдать за толпой зевак. Нередко к толпе подходил милиционер, выясняя, в чем дело. Другим вариантом такого же развлечения - это было собрать толпу у висевшей на стене старой газеты. Тут нужно уже было для начала собрать человек пять-шесть. Народ моментально начинал клубиться...
Играли во дворах, на улицу выходили редко. А в чужие дворы, даже соседние заглядывать было опасно. Тут же их юные обитатели, завидев чужаков, начинали задираться. Особым шиком считалось в то время знание проходных дворов.
У половины ребят во дворе кто-нибудь да сидел - отец или старший брат. Ведь сажали тогда за обсчет, за обмер, за обвес, за спекуляцию... Сидевшим готовили посылки, где обязательным был репчатый лук. Говорили, что если натереть подмышкой очищенной головкой лука, то поднимется температура, и тогда можно было увильнуть от работы.
По дворам ходили стекольщики и орали особым голосом: "Кому стёёёёёкла? А точильщики с ножным точильным станком кричали: "Ножи точу, бритвы праааавлю!"
В середине пятидесятых отменили ежегодные школьные экзамены. Они остались только в седьмом и десятом классах. Вот это была настоящая радость! Много парней ходило в форме ремесленных училищ - "ремеслух". В 1954 году объединили мужские и женские школы. И тут уже начались более романтичные развлечения.
Застолья в пятидесятых...
В отличие от каждодневных обедов, где, пожалуй, наиболее экзотическим блюдом был суп из снетков, для праздничного стола было характерно разнообразие закусок. Что же в то время выставлялось на праздничный стол? Обязательным блюдом была селедка под нарезанными кружками луком и обильно политая постным маслом. Делалась и рубленая селедка. Конечно, стояли тарелочки с нарезанной отдельной колбасой и сыром. Выставлялась и своя квашеная капуста с клюквой или антоновскими яблоками и грибочки соленые, запасенные еще с осени.
На маленьких тарелочках стояли открытые банки шпрот, с отогнутой крышкой и мелкий частик в томате. "Судака в томате" было не достать. А "Сайра в масле " появилась уже позже. Но самое интересное это то, что полки магазинов буквально ломились от банок с консервами из крабов - CHATKA AKO, но на них косо смотрели, запах не нравился. Да и тресковая печень популярностью не пользовалась - жирная слишком. Это много позже из нее стали салаты делать, а вместо натуральных крабов в пищу пошли крабовые палочки из папиросной бумаги. Баночная килька чистилась и закладывалась в сваренные вкрутую разрезанные пополам яйца. Если удавалось достать печенку, то делали паштет.
Самым сытным блюдом на столе был студень, его еще называли "холодец". Вываривали часов пять-шесть свиные или говяжьи мостолыжки , потом разливали бульон с кусочками разваренного мяса по суповым тарелкам, добавляя туда отварное яичко и морковь. Все это ставилось между окон, холодильники в ту пору были роскошью.
Мужики пили в основном "Московскую особую", редко "Старку", а для женщин для приличия покупался портвейн "777" или "33". Хотя большинство женщин тоже пило водку. Для детей стоял лимонад. Взрослые не пили за столом никакой минеральной воды. Часто в ходу были "складчины", когда каждой семейной паре заранее расписывалось, что готовить и приносить. А если собирались только родственники, то вся подготовка сваливалась на хозяйку, иногда и на ее мать или дочку. Когда отмечали Новый год, то в начале первого ночи поздравляли всех друзей и знакомых по телефону, кого не успели поздравить заранее.
После обильного стола обязательными были танцы под патефон. А потом начинались застольные песни. Особенно было удачно, если находились одна-две голосистых тетки, они и вели хор.
Как тогда одевались?
Как я помню отца, он всегда носил шляпы. Это были велюровые шляпы светлых тонов - бежевые, светло-серые. Причем на нем они выглядели вполне естественно и привычно. В отличие от партийных бонз, которые, боясь испортить дорогую вещь, надевали их прямо так, как купили в магазине, поэтому шляпы и выглядели на них как на корове седло, отец приминал ее верхушку, делая ямку, а спереди еще сминал такой мысик, за который шляпу, беря ее тремя пальцами, надевали и снимали. Мне особенно нравилось, как при встрече со знакомыми на улице отец в легком полупоклоне приподнимал шляпу. Он мне как-то объяснил, что отсюда и пошло выражение "шапочное знакомство". Это когда люди только раскланиваются на улице, не останавливаясь для разговора. Кстати, мне нравилось еще одно выражение, которое я часто от него слышал: "придти к шапочному разбору", т.е. явиться куда-либо уже тогда, когда все начали расходиться.
Мужская одежда пятидесятых годов была очень солидной. Пиджаки носили только двубортные, из чистошерстяного материала - "ударник", "метро", темных тонов. Грудь пиджака выделывалась холстом и волосом, подкладывались массивные ватные плечики. И пальто шили так же: холст, плечи. Грудь в пальто торчала колесом, как в генеральской шинели. Я видел, как непросто было надевать такое массивное пальто на такой же массивный пиджак, надо было вставить одни плечики в другие. В такой одежде и поведение, и все манеры должны были быть соответствующими. В те годы люди в сорок- сорок пять лет выглядели как сегодня в шестьдесят. Для взрослого солидного человека придти на работу в НИИ в куртке было просто немыслимо. Только в пальто, и только в костюме и рубашке с галстуком. Пальто носили лет по десять-пятнадцать, а то и по двадцать. В пальто очень ценился большой запАх, и получалось так, что постепенно пуговицы переставлялись, и через десяток лет запАх вообще исчезал, а пуговицы вшивались уже в самый край. Вот тут и приходила пора начинать думать о новом пальто: доставать отрез добротного материала, который можно было потом перелицевать, искать материю для подкладки: шелк дорого, а саржа плохо скользит... Холст, волос, ватин, подкладка - все это называлось "прикладом".
У отца было два "зимних" двубортных костюма - темно-синий и темно-коричневый и два летних - светло-серый и цвета маренго. Летние костюмы были однобортными. Когда у нас в магазинах появились гэдээровские легкие костюмы, он купил себе пару, но сразу после перехода с зимних чувствовал себя в них поначалу неуютно, как в пижаме. Уж очень они были легковесными и свободными.
Осеннее пальто ему пошили из ратина цвета голубиного крыла, а когда становилось теплее, он надевал светлый габардиновый мантель.
* * *
Расскажу о более интимных частях мужской одежды тех лет. Начну с подтяжек. Носили их в те годы многие. Брюки, особенно зимние, были широкими, с глубокими карманами, со множеством фурнитуры, материал на них шел плотный добротный, чистая шерсть. Поэтому удержать их постоянно на одном уровне, чтобы не спускались на ботинки или туфли с помощью только ремня было тяжело. Да и наличие живота тоже особым грехом тогда не считалось. Так что эластичные подтяжки, пристегивавшиеся к брюкам спереди и сзади на пуговицах (а позже - на металлических клипсах), были выходом из положения.
Теперь о носках. Летние носки были коротенькими и светлыми, носились они под сандалии или белые парусиновые туфли - остатки от обуви еще довоенной. Туфли эти "чистили" зубным порошком.
А зимой носки носили из более плотного трикотажа и высокие, почти под колено. Причем никаких поперечных резинок в то время в них не вплеталось. Закрепляли их на ногах на мужских подвязках. Такие подвязки из прорезиненной ткани застегивались под коленом на крючок. Имелось еще и приспособление для регулировки длины резинки, ведь икры у мужчин были разной толщины. К этой резинке была на кожаной накладке прикреплена металлическая клипса для пристегивания самого носка. Время от времени то клипса отстегнется, и тогда носок быстро сползать начинает к ботинку, то отстегнется сама резинка, и тогда носок падает вниз, но уже вместе с резинкой. Особенно было неприятно, если это произойдет на улице и совсем уж неприлично, если во время танца с воздушной партнершей...
На пляже в те годы, как правило, появлялись в "семейных трусах" - то есть в черных или темно-синих сатиновых "панталонах". Многие подкатывали трубочкой их края, чтобы загорела большая часть тела. Позже появились плавки. Из темного сатина, с завязками или пуговицами сбоку. Надевали их прямо под трусами, стоя посреди пляжа. Точно так же их можно было и снимать. Кабинок для переодевания на пляжах тогда почти не встречалось.
Позже вместо плавок молодежь стала носить детские трикотажные трусики, они были эластичными и растягивались довольно прилично - размеров на пять-шесть...
Большая коллекция старых снимков Ленинграда:
http://spbstarosti.ru/vidy-na-peterburg/dovoennyj-leningrad-glazami-amerikanskogo-puteshestvennika-brensona-deku.html
