Сегодня мы были в гостях у великого поэта. Это было очень весело – я и не знала, что можно ходить в гости к человеку, который давным-давно умер. Наверное, во времена оледенения или чуть позже, я как раз про это энциклопедию читаю.
Учительница сказала, что у нас культурное мероприятие, и потому мы должны быть тихими, чистыми и послушными. Может, нам лучше пойти в цирк? – спросил Тимыч, мой лучший друг и сосед по парте. Но нет, оказалось, не лучше, и мы поехали к Пушкину.
Ехали мы ужасно долго и успели зачахнуть от рассказов учительницы про поэта, его родовое гнездо и няню Арину Родионовну. Но когда наконец приехали, взбодрились. Учительница продекламировала:
"Под голубыми небесами
Великолепными коврами,
Блестя на солнце, снег лежит".
А вокруг было действительно так: и небеса, и ковры, и даже свиристели. Штук сто или даже миллион! Они сидели на кустах калины, ели красные ягоды и у каждого был хохолок! Столько красоты вокруг! Столько холода! Наш автобус уехал, а мы стояли и крутили головами в поисках гнезда Пушкина. Но увидели только одно маленькое, из сухих травинок.
Учитель физкультуры, который помогал учительнице справляться с нами, сказал, что знает короткий путь к усадьбе, ведь он был здесь со старшеклассниками. И повёл нас к старым железным воротам. За ними начиналось русское раздолье с редкими следами снегоходов и мамонтов. Мы решили ступить на этот опасный белый путь, потому что всех свиристелей уже распугали, ягоды оказались мерзлыми и невкусными, а мороз начал пробираться в варежки.
Учительница построила нас парами и пошла вперед. С каждым шагом она погружалась по колено в снег. Он налипал на ее рейтузы и казалось, что у нее пушистые меховые ноги. Мы страшно завидовали, нам тоже хотелось играть в белого медведя. Я даже топнула ногой, но все равно не провалилась.
- Это потому, что учительница носит каблуки, - сказала Яна, наша главная модница и воображала.
Все завздыхали, потому что мы тоже смотрим телевизор и да – если у тебя есть каблуки, есть и веселье. А мамы почему-то не хотят покупать нам туфли из рекламы, особенно Тимычу с Вовкой! Но и без каблуков можно было показать, как ходят модели. И это было классно, особенно когда мой сапог полетел вверх и оказался далеко в снегу. А я осталась прыгать на одной ножке. Прибежал учитель физкультуры, и мы заметили, что он, как и учительница, проваливается в снег, хотя носит кроссовки. "А ну-ка, ровно и без разговоров в строю!" - Закричал учитель физкультуры, у него изо рта валил густой белый пар, как у лошади.
И все снова пошли ровно, а я поехала на учителе физкультуры. Я стряхивала снег с носка и вдруг поняла, что дело вовсе не в каблуках, а в тяжести. И закричала: "Надо больше есть!" Тимыч немедленно съел свой шоколадный батончик. И пожалуйста, не успел он пройти и пяти шагов, как провалился по пояс. Остальные кинулись его поднимать, и получилась куча-мала. Учитель физкультуры хотел закричать, но не смог, а только повторял: "Ну-ка! Ну-ка!" Хотя так говорят обычно всадники, а всадником была я, а вовсе не учитель физкультуры.
Наверху было здорово! Почти как на спине лошади, только пахло не так вкусно. Было видно далеко вокруг: и следы, и учительницу, похожую теперь на медведя, которого ранили охотники, и самих охотников, изнуренных преследованием своей жертвы. И тут я заметила сбоку в лесу расчищенную дорогу и завопила об этом во всю глотку. Все обрадовались, особенно учитель физкультуры, который наконец опустил меня на землю, и учительница, губы которой были совсем белыми, когда она читала:
"Играйте, пойте, о друзья!
Утратьте вечер скоротечный;
И вашей радости беспечной
Сквозь слезы улыбнуся я."
В глазах у неё и правда стояли слезы. А Яна неожиданно заплакала, сказав, что она устала и хочет домой. Другие девочки тоже стали плакать и даже некоторые мальчики. Наверное, все боялись утратить вечер, потому что непонятно, как можно играть ночью в снежном поле в окружении мамонтов и медведей?
За всеми слезами никто не услышал, как перед нами остановились сани. Это они оставляли следы, по которым мы шли. А следы мамонтов оставляла лошадь. Дедушка в меховом пальто следов не оставлял, потому что он сидел в санях, завернувшись в попону. "Заблудились? – спросил дедушка. – Залезайте-ка скорей!" И повез нас в усадьбу, которая оказалась совсем в другой стороне.
Когда мы подъехали к дому поэта, навстречу нам заспешила старушка. И так как мы помнили, что у нас культурное мероприятие и надо быть вежливыми, то закричали хором: "Здравствуйте, Арина Родионовна!" Няня очень удивилась, представилась Галиной Николаевной, и позвала всех пить чай. Не знаю, может, у Пушкина их было несколько, нянь этих. Няня Галина Николаевна оказалась очень хорошей, потому что усадила нас вокруг стола, дала чая и пряников с повидлом.
Потом она отвела руку в сторону, как делает учительница музыки, когда хочет, чтобы мы запели, и произнесла: "Воздух, которым дышал Пушкин!" Мы все сделали глубокий вдох. "Я расскажу вам о юности поэта". Мы снова сделали глубокий вдох, и няня начала рассказ. Только никто ничего не запомнил, потому что в тепле мы все пригрелись и заснули. Даже учительница, которой от этого сделалось очень неловко: она стала суровой и перед отправлением много раз нас пересчитывала. Зато на обратной дороге она снова развеселилась и пообещала всех сводить в цирк.
- Ну, про что рассказывали на экскурсии? – спросил папа.
- Что-то про воздух, ковры и мамонтов, - ответила я.
