Скрипучий грохот старенького форда съедает большую часть слов моего нового попутчика. Уже третьего за пару дней, что я в дороге и без гроша в кармане.
Такой же старый и потрепанный, как его машина, сидит он за рулем уже больше четверти века. Дребезжащим, хриплым от бесконечного табака и крепкого кофе, но всё ещё насмешливым и по- детски добрым голосом рассказывает он мне всё, что уместилось в его сердце и в его памяти. Всё, что жаждет вырваться наружу. За последние три года единственный его собеседник в дороге - это собачка над бардачком, улыбающаяся и кивающая ему головой. Она то уж точно всегда его поймет. Я делал ровным счетом тоже самое. Приветливо качал головой, соглашаясь со всем, что мог расслышать.
Впрочем, мне удалось составить цельную историю. Вся его семья живет за счет тех денег, которые он зарабатывает, мотаясь туда сюда на машине, кажется, что-то перевозит. Благо, что семья не большая: он, да его пятилетняя внучка. Жена умерла давно, а дочь, кажется, отказалась от ребёнка. Круглые сутки колесит он на машине, не высыпается, сердце шалит последнее время. В бардачке одни лекарства, да сигареты, от которых уже не может отказаться. Прячет их, как школьник, в подъезде, в машине, не хочет, чтоб девчушка видела, как он курит. Тогда она сразу бросается, обхватывает ему ноги и плачет. Взрослая уже, знает, почему дедушка месяц в больнице весь в трубках лежал и молчал…Ему бы на пенсию, но ребенка воспитать это нынче дорого.
Но не было слышно в его голосе ни сожаления, ни злости, только усталость и бесконечная любовь к той маленькой девчушке с большими карими глазами, которая крепко обнимет его за шею, поцелует в колючую бороду и скажет, чтоб больше не уезжал.…А дедушка тихонько присядет, зажмурит глаза, придерживая руку у сердца, выпьет незаметно что-то на кухне и вернется рассказать маленькой сказку про чудесные королевства, которые видел, когда уезжал…