Свободна в своем полете. В мыслях. В чувствах. В действиях. Первая весна, которая оказывает магическое влияние. Свободна от собственных безумств.
Повсюду взгляды. Будто чьи-то руки нежно касаются меня, проводят по плечам, останавливаются на талии и… исчезают.
Иду по улице. Пахнет теплом и свежими булочками. Купаюсь в мужском внимании и ощущаю легкое головокружение. Теперь постоянно…
Самым ярким воспоминанием, наверно, будут дикие абрикосы у железной дороги: такой же приятный мягкий ветерок, будто обволакивающий разгоряченное тело, теплое солнце, запах раскаленной смолы, навечно въевшийся в камешки между рельс, и много страсти. Так много, что, пожалуй, избыток ее разливался в воздухе эфирными маслами, пробуждающими сексуальность… Нежно придерживая голову, касался длинных волос, перебирая прядь за прядью. Невыразимо ласково…
Почти не касаясь руками, повторял каждый изгиб, каждую ложбинку, дыша почти не слышно, боясь спугнуть воображаемых бабочек… И, словно в ярости, сжимал до боли в запястьях и груди, как зверь, оказавшийся на воле…
Принадлежать – значит отдавать не просто тело. Принадлежать – отдавать всю сущность, все сокровенное изнутри, неозвученные мысли, еще не сложенные стихи…
Есть какой-то особый шарм в том, чтобы быть самим собой. Сидеть на подоконнике с бокалом белого вина и рассуждать о любви.
Немного уставший, он снимет черное кашемировое пальто, затем сиреневую сатиновую рубашку и обнимет и поцелует девушку, которая стояла у окна… Затем разложит покупки и начнет готовить: руколла, спелые помидоры, моцарелла, лайм, специи. И все быстро, умело. А потом десертной вилочкой будет кормить ту самую девушку. И слизывать капельки оливкового масла с женской груди по случайности (счастливой?), падающие мимо… Она будет закрывать лицо ладонями и смеяться, он начнет целовать ее шею и плечи…
Кажется, так обнимает сама любовь…