Заполни шумом подсознанье,
так все картинки букваря
в письмовник слов и ожиданья
перетопила вдруг заря.
Он лишь на небе - проблеск красный,
кровь, синевея в глубине,
пророчествует о неясном,
почти знакомом по весне.
Вот-вот подступят волны эти,
и фиолетовый прибой
отяжелит песок бесцветий,
где след оплавится любой.
На складках пропасти лимонной
тень клинописная, на миг,
приотворит огонь бессонной
лампады созерцанья книг.