Жара терзала город вторую неделю. Изменений в лучшую сторону не ожидалось, а сегодняшний утренний прогноз вообще сулил установление нового температурного рекорда.
Неспешным шагом я брел по теневой стороне улицы в сторону офиса. От раскаленного солнцем воздуха плавился асфальт. То же самое можно было сказать и про желание работать.
Я медленно тащился по Фурштатской и вспоминал вчерашнюю перепалку с женой.
— Вот не укладывается в моей голове, — сокрушалась Рита. — Почему у тебя нет друзей?
Разговор на эту тему означал одно – все остальные аргументы в нашем споре уже исчерпаны.
У входа в загс толпилась орава родственников, беспокойно ожидающая выхода молодоженов. Я вздохнул и перешел на другую сторону.
— А разве легко найти близкого человека? — продолжал я перебирать в памяти свои вчерашние доводы. — Согласен, меня трудно назвать альтруистом, более того, люди меня раздражают. Мне комфортно в обществе лишь тех немногих, кто считает бога удачной метафорой. Но такие встречаются редко.
— Что ты, атеист, можешь знать о боге? — скептически отмахнулась Рита.
— Бога я представляю себе попугаем. Крупной носатой птицей, вытаскивающей любопытным билетики с их судьбой. Уникальность крылатого прорицателя заключается в том, что ему принадлежит и авторство текстов записок.
— А кто в таком случае хозяин пернатого фокусника? — едко уточнила жена. — Кто содержит его, кормит и чистит? И кто раскладывает по карманам мятые купюры, уплачиваемые доверчивыми людьми за балаганное предсказание? — она на мгновение задумалась и добавила, — Всю жизнь мама учила меня, что мужчина в семье должен быть богом.
Не знающее пощады солнце, как будто, обрадовалось появлению на освещённой стороне новой жертвы.
Я расстегнул на рубашке пару пуговиц. Однако это не помогло: во рту пересохло, дышалось всё тяжелее.
Неужели Ритка так и представляет наши отношения? — не успокаивался я. — Ей, значит, надлежит крутить ручку шарманки, а мне блестеть яркими перьями, раскачивать головой и, не сбиваясь с ритма, тащить счастливые билеты? Нет, все её дёрганья от того, что у нас не получается завести детей.
Я взглянул на свой древний Ориент. В запасе оставалось около часа – именно столько времени отделяло самолет шефа до момента посадки.
Ожидать телефонного звонка в душном кабинете не хотелось. Куда приятнее расслабиться в хорошо кондиционированном заведении, решил я, перекусить чем-то легким, выпить холодного вина.
Меня встретили у самого порога. Симпатичная девушка провела за столик, вручила тяжелую книжку меню.
В кафе было немноголюдно. Еле слышно играла музыка, дышалось легко и свободно.
Определиться с заказом не составило труда. Не раздумывая, я остановил выбор на салате с любимой дижонской горчицей. Обычно её добавляют с неоправданной осторожностью, нужно будет попросить, чтобы не скромничали.
Дождавшись знака, ко мне подошла официантка.
— Бокал Пюлиньи-Монраше и микс из молодой спаржи с морепродуктами, — улыбнулся я красавице. — И пусть салат заправят хотя бы двумя ложками горчицы: я люблю поострее.
В ожидании заказа я огляделся по сторонам. За соседним столиком расположилась пара. Молодая женщина сидела вполоборота ко мне, хорошо были видны лишь её густые каштановые волосы. Подробно рассмотреть соседа тоже не получалось. Его место хоть и было напротив, однако лицо скрывала длинная челка. Мужчина таращился на спутницу горящими темно-карими глазами, огромными и прямо посаженными глазищами породистого бриара.
В кафе парочка сидела давно: пустые тарелки уже унесли, его бокал пустовал, а сока в её стакане оставалось на треть.
Соседи настолько увлеклись беседой, что им даже не приходило в голову, насколько хорошо их разговор слышен другим.
—Эта жара убивает любые желания, — томно сокрушался «бриар». — В такое пекло все мысли только об отдыхе. Давай слетаем на недельку к морю? Тебе сейчас особенно необходим чистый воздух.
— Я не умею плавать, — отрезала длинноволосая.
— А ездить на велосипеде?
— Что я скажу мужу, Антон? — в голосе женщины послышалось раздражение. — Мы же только-только вернулись с ним из Марокко. Ещё и месяца не прошло.
Мужчина положил руку ей на плечо.
— Вот уж не думал, что ты станешь придавать значение глупостям, — насмешливо произнес он. — Может, холодного шампанского? — он повернулся к стойке, возле которой сгрудились официантки. Поднял два пальца свободной руки над головой.
— Не хочу.
Когда к ним подошла официантка, мужчина с неохотой убрал руку с соблазнительно-загорелого плеча.
— Повторите мне вина, — попросил он.
Я повнимательнее присмотрелся к женщине. Она явно нервничала, её тонкие пальцы едва заметно подрагивали.
— Дрянная, дрянная птица! — вздохнула она. — Всё происходит именно так, как она напророчила.
— Что за птица? — поинтересовался Антон.
— Попугая-прорицателя мы увидели в Марракеше, куда приехали, чтобы полюбоваться на дворец Эль-Бади и минарет мечети Кутубия. После экскурсии нас отвезли прогуляться по площади Джема аль-Фна. — она на мгновение замолчала. Сделала маленький глоток и продолжила. — Несчастная птица сидела на запястье горбатого старика. Дряхлый жако отчаянно цеплялся когтистыми лапами за хозяйскую руку.
— Ты же всегда смеялась над доверчивостью людей, обращающихся к предсказателям.
— Гадать я не хотела: что может знать о будущем облезлое чудо в перьях. Муж разговорился с хозяином птицы, его в первую очередь интересовал пол тропического чучела. Старик достал разрисованный ящичек с крышкой, наполненный свернутыми в трубочку бумажками. Погладил сонного питомца по спине и что-то прохрипел тому в ухо. Сформулируйте вопрос, на который хотели бы получить ответ, — обратился араб ко мне, принимая от мужа купюру в двадцать дирхамов.
В этот момент принесли вино. Рассказчица замолчала, ожидая пока их оставят наедине.
Мужчина жадно глотнул из бокала.
— Любопытно-любопытно, — уточнил он, — И что за вопрос ты задала?
— Какая судьба ожидает мою любовь? — пытаясь обратить все в шутку, обратилась я к птице. Мне показалось, попугай внимательно заглянул мне в глаза. Гортанно крикнул, неторопливо опустился на ладонь хозяина и, усевшись на указательный палец старика, застыл. Потом, словно решившись, взмахнул крыльями и погрузил клюв в шкатулку. Араб отдал мне свернутую записку и попробовал уговорить на попытку моего супруга. Получив отказ, разочарованный принялся отсчитывать сдачу.
— Ваш микс, — официантка поставила передо мной тарелку, — и бургундское. Как вы просили, горчицы не пожалели, — добавила она с улыбкой. — Приятного аппетита!
— Рассчитайте, пожалуйста, — попросил я. — Через полчаса мне нужно убежать.
Девушка кивнула и направилась к кассе.
Пригубив вина, я с аппетитом принялся за салат.
Жалко не услышал, что нагадал пернатый ворожей, — переваривал я в голове чужую историю. — Впрочем, ответ на заданный вопрос известен заранее. Финал всегда один.
Я отпил из бокала и прислушался.
— Неужели ты всерьез считаешь, — сердито выговаривала своему соседу женщина. — Что для счастья достаточно просторной клетки и полной кормушки?
— Конечно, нет, — не сдержал улыбки мужчина, — необходимы также насесты красного дерева, множество игрушек, а лично тебе – ещё и замечательная купальня.
— При такой жизни единственным развлечением может стать поилка, — в раздражении бросила женщина. Она огляделась по сторонам и, заметив направляющуюся в мою сторону официантку, попросила, — Уговорил, закажи вина и мне.
Вернувшаяся девушка положила передо мной счет.
— Спасибо, — протягивая ей три пятисотки, поблагодарил я. — Сдачи не надо.
Та никак не отреагировала на широкий жест. Забрала деньги и отвернулась к моим соседям.
Какое-то время я был занят содержимым собственной тарелки: вылавливал и откладывал на край блюда, проросшие соевые бобы. Затем поднял взгляд.
Теперь женщина сидела так, что я мог рассмотреть её лицо. Выглядела она не очень: темные круги под глазами, отсутствие косметики и горькие складки в уголках рта делали её похожей на хищника, чудом спасшегося от облавы.
— Читаю сейчас древнегреческие мифы, — преувеличенно бодро рассказывал мужчина, — Специальное издание для взрослых. С интересом узнал, один из подвигов Геракла состоял в том, что за одну ночь сын Зевса сумел сотворить пятьдесят детей такому же количеству царских дочерей.
Его соседка никак не реагировала на фантастическое достижение грека.
— Что сейчас читаешь ты? — не дождавшись реакции, спросил он.
— Какая разница, Антон?
— А все-таки?
Женщина вздохнула.
— Ранние рассказы Хэмингуэя, — словно через силу, ответила она.
— Я больше так не могу, — Антон взял её ладони в свои. — Для чего ты всё это сделала?
— У меня семья, забыл? Мы не в Элладе, я не могу позволить себе рожать от пятидесяти разных мужчин.
— Зачем ты так?
— Вот так, это мой выбор, — резким движением женщина высвободила свои руки. — Хотя правильнее было бы убить себя.
Какое-то время соседи молчали. Словно только что заметив, она разглядывала разрисованную стену кафе. Мужчина уткнулся в свой бокал.
— Послушай, — наконец повернулась к своему спутнику женщина, — А ты боишься смерти?
Тот едва заметно вздрогнул, но сразу взял себя в руки.
— Нет, смерти я не боюсь, — твердо ответил он, — Материя и энергия не могут быть ни созданы, ни разрушены. Они лишь видоизменяются. Получается, смерть – это всего лишь трансформация.
Я улыбнулся про себя словам соседа. Мне уже много раз доводилось слышать подобные глупости.
— Разве можно стать счастливой, пока страх смерти не побежден? — размышляла вслух женщина, — И почему крыса живет в двадцать раз меньше слона?
— Страх смерти – это боязнь неизвестности, — уверенно заявил мужчина. — Я всегда буду заботиться не о том, чтобы жить долго, а о том, чтобы жить в достатке. Всё равно продолжительность жизни зависит не от меня, от меня зависит лишь её качество.
Соседка взглянула на говорящего с интересом.
— Знаешь, недавно я читала про одного сирийца. Он чувствовал себя настолько счастливым, что добровольно расстался с жизнью. В предсмертной записке так и написал, боюсь, мол, грядущей боли, поэтому ухожу на пике блаженства.
— Дурак он, этот твой сириец, — ответил мужчина, допивая вино из своего бокала. — Ещё галлы советовали, не умирай прежде смерти. Живые и здоровые люди должны сопротивляться уходу до последнего вздоха.
Словно маленькую девочку, он погладил женщину по голове. Потом торопливо и неуклюже поцеловал.
— Лично меня пугает смерть не как таковая, я боюсь того, в каком виде она пожалует, — решительно заключил мужчина. — Страшусь, например, мучительно умирать в постели, а перед тем стать обузой для близких.
Любопытство в глазах его соседки погасло.
— Смерть нужно любить. Потому что смерть – это всего лишь мера, — задумчиво произнесла она. — Мне плевать на собственную кончину. Ужасно только увидеть смерть близких людей.
А ведь она права, — подумал я, глядя на часы, — бессмертие ни к чему, ведь жизнь всего лишь уменьшенная копия вечности. Видимо это хорошо понимал тот византийский император, который ежедневно во время пира приказывал вносить в его зал гроб.
Я допил Пюлиньи и встал из-за стола. Задвинул на место тяжелый стул и направился к выходу. Сколько бы ни оставалось, много или мало, как бы ни было тяжело, — думал я, — никогда не стоит обманывать свою память.
После кафешной прохлады уличная жара показалась ещё невыносимее.
Возможен ли на самом деле фертильный подвиг Геракла? — сомневался я, понуро бредя в сторону офиса. — И что, интересно, напророчила глупая птица женщине из кафе?
Поразмышляв об этом ещё какое-то время, я достал мобильный телефон и набрал номер жены.
— Привет, Рита, — сказал я. — Давай, поужинаем сегодня в ресторане? Можно вдвоем. А можно, если хочешь, пригласить твою подругу.
Удивленная жена затараторила что-то в ответ. Я невнимательно слушал её сбивчивую речь. По позвоночнику лениво ползла капля пота.
— Что случилось? — перебил я Риту. — Ничего не случилось, просто мы не делали этого уже очень давно. И, кстати, пусть подруга захватит своего жениха. Вдруг у нас получится с ним подружиться.
