Да, «увы», потому что недели две назад одного из самых талантливых и буйных авторов Прозы ру на Прозе ру не стало. Не хочу углубляться в коллизии его удаления (надеюсь, временного). Врагов у него предостаточно, авторские самолюбьица и самолюбьища он не щадит (причем метко и тоже талантливо) — и вот…
Приходится выискивать его тексты на других ресурсах. Как вот этот:
http://litprom.ru/thread39519.html
Там есть еще его тексты. Гляньте, если любите литературу, а не себя. Рассказ о казни детоубийцы, полный холодной, деловитой жути и едучего сарказма. Несмотря на тугой винт действия, воздух этого текста ледяной и разреженный. И любой удачный текст Гарбера — такой; он, как минимум, царапает. Иные видят в этом слишком плотное влияние жесткого стиля Д. Лондона. Мне же кажется, для Гарбера просто органично ощущать жизнь именно как конфликт — он сам из тех, кто на конфликт воленс-ноленс душой и телом, и творчеством нарывается.
И думается, это не его частная проблема. Это лишь отражение в плане личной судьбы духа времени. Конечно, банальность — так говорить об авторе. Но уж очень своеобразно «фиклицирует» в нашем сознании этот вот самый «дух». Примерно как вести с Кавказа, где реально — война, или как вести о терактах и беззакониях — они проникают в наше сознание каким-то смутным, сонным эхо. (Я уж не говорю о том жесткаче повседневной жизни, который стал привычкой попросту бытовой). Всё это мы, вроде сытые, вроде многие и прикормленные, как-то не сводим в картину единого, одновременного с нашим бытия. Мы все похожи на людей, которых куда-то гонят, и есть смутное подозрение, что гонят куда-то ну совсем «не туда», но одновременно теплится и надежда, что все еще «образуется».
Мы не хотим царапаться о воздух своего мутного времени. И только художник не может позволить себе этой трусоватенькой роскоши. Потому что воздухом скрываемой от самих себя истины он, если творит, — ВЫНУЖДЕН дышать.
И как никто поэтому он ощущает кризис формы. Чтобы хоть чуть встряхнуть сонного телезрителя, В. Гай Германике понадобилось показать современную школу «небрежной» камерой артхаусного кино, перекосить и заставить дергаться привычно зализанную «картинку».
То же и в литературе. Ровная повествовательная интонация пахнет лживостью («в жизни не так»), всякая стилизация под уже обкатанные способы, жанры и стили ощущается досужей литературщиной. Попытка автора взглянуть на действительность широким взглядом эпика или остаться в затертой литературной колодке выглядит самозванством. Да, это, выходит, только игра, но современный «человек играющий» знает массу и более увлекательных игр-развлечений.
Не спасает и чистой воды лирика (хотя иные и пророчат новый лирический-поэтический взрыв — да, боюсь, придется ему подхватиться на гребень музыкальной волны, иначе извержение обернется не цунами, а тухлой кружковщиной).
Чтобы не быть только лишь высоколобым или попсовым развлекаловом, чтобы остаться чем-то живым и реально значимым, нашей прозе сегодня, мне кажется, просто необходимо соединить вот то самое, что завидно часто удается Алексу Гарберу, — агрессивный лирический (рОковый) запал и точный, жесткий, пророческий реализм.
«Пророческий» я выдал не ради красного словца: действительно возникает ситуация, когда еще сонный и уже испуганно полузажмурившийся наш современник тревожно пробует ноздрями воздух, вслушивается в шумы вокруг, пытаясь, не слишком раня сознание, определить, где же он все-таки и что там, дальше-то?..
Художнику тяжелей: во-первых, жмуриться-то нельзя, во-вторых, вовсю приходится ТРУДИТЬСЯ над новыми формами (так считают эстеты), а на самом деле наполнять любые формы своей энергетикой — и делать это честно, что в добровольно лживом обществе особенно нелегко.
Сперва Гарбер и авторы сходного с ним накала-запала и дарования представлялись мне этакими типами, что угрюмо, упорно месят в проржавелых котлах прежнее литературное тесто вместе с пугающе живыми ингредиентами, там мелькают глаза и шерсть, обломки зданий, осколки плоти. Потом замечаешь: в ход идет и сам котел, и вот они уже не повара, они — скульпторы.
Черт ведает, что выйдет из-под этих волчье когтистых, упрямых пальцев. Но думается, выйдет правда жизни, с которой, хошь не хошь, всем нам придется жить…
PS. Я бы назвал то, что кристаллизуется в вещах, подобных Гарберовым, литературой реального конфликта. Не бунта, поскольку взрывов не хочет никто, а ощущения и исследования конфликтности той реальной современной нашей жизни, которую (конфликтность) так долго подменяли тупоголовым безглазым экшном, солдафонски-ментовским, или (на поле, тесезе, «политическом») — пустопорожними дрязгами о нашем мрачняково-светозарном прошлом….
22.02.2011
© — Copyright Валерий Бондаренко
