Судьба на роду начертана
Ч.III Снова вместе
Гл.2 На войне, как на войне
- Смотри сюда, - командир полка ткнул пальцем в точку на карте. – Вот здесь - автострада, ведущая к Берлину. Твой батальон должен её перерезать в этом месте и не допустить подхода подкреплений к осаждённому гарнизону Берлина.
Борис молча выслушал командира. Задача предстояла трудная: пройти насквозь сильно укреплённый лесной район, не ввязываясь в затяжные бои, выйти к автостраде, оставляя позади раздробленные, но вполне боеспособные группы фашистов.
Чтобы иметь более ясную картину о характере укреплений врага, Борис выслал разведчиков с заданием взять «языка»,разведчики задание выполнили, язык оказался ценным и, следуя его рассказу, ночью батальон почти без потерь вышел в заданный район.
Борис понимал, что передышки будет не более 2-3 часов, за это время надо укрепиться.
Через два с половиной часа первая группа фашистов, состоящая из нескольких десятков человек, вышла к автостраде и дружным огнём была уничтожена. Но это оказалось только начало. Из леса появлялись всё новые, хорошо вооружённые группы гитлеровцев, а по автостраде уже двигалась к Берлину танковая бригада из дивизии СС. Силы были неравные, над батальоном нависла угроза окружения. Борис послал в штаб полка троих разведчиков с пакетом, связи уже не было.
Батальон истекал кровью, всё меньше оставалось людей, способных держать в руках оружие. Борис, постоянно находился в боевых порядках батальона, переходя от одной траншеи к другой. В какой-то миг немцы оказались прямо перед расположением третьей роты. В неё только что пришёл Борис. Он понял, что промедление смерти подобно, ещё минута, и его батальон сомнут. Тогда он привычно прижал к себе автомат и крикнул:
- Рота за мной, вперёд! - и выскочил из траншеи.
Оставшиеся бойцы поднялись вслед за командиром. В ожесточённой штыковой атаке немцы были отброшены. Пуля зацепила голову Бориса, но вскользь, санинструктор перевязал, и теперь повязка пропитанная кровью, ярко белела, привлекая снайперов. Борис натянул поглубже пилотку, и воткнул в неё небольшие веточки деревьев.
Наступило недолгое затишье. Не продержимся, думал Борис, пока подойдёт подкрепление, от батальона ничего не останется. Надо идти на прорыв. Он собрал оставшихся в живых офицеров и обговорил план прорыва: передовая группа углубится в лес, завяжет бой с немцами, а основные силы обойдут их с фланга. Расчёт строился на том, что немецкие танки не смогут действовать в лесу.
- Начинаем по сигналу во время немецкой атаки, группа прикрытия обеспечивает отход батальона. Командование поручаю лейтенанту Морозову, сам остаюсь с прикрытием.
Борис решил остаться с людьми, которые наверняка были обречены на смерть. Эти люди уйти уже не успеют, но от них зависит успех прорыва. Лейтенант Морозов, был совсем молодым, но отважным и исполнительным офицером, недаром его назначили заместителем командира батальона. Борис вверял ему батальон со спокойной душой, он был уверен, что тот сделает всё, как надо.
Со стороны немецких позиций показались танки, за ними бежала пехота. Борис дал команду к прорыву. Батальон покинул позиции, осталось два десятка бойцов и «сорокапятка», единственная уцелевшая пушка из приданной батальону батареи.
- Один, два, три…четырнадцать…, да ну их к чёрту, считать, - Борис сплюнул и прильнул к прицелу пулемёта.
Cправа раздался пушечный выстрел. Перед головным танком взметнулся фонтан земли. Второй снаряд поразил цель, танк загорелся. Молодцы артиллеристы, подумал Борис. На позиции батальона стали рваться снаряды, немецкие танки стреляли на ходу, пытаясь подавить орудие. Но «сорокапятка» продолжала стрелять. Вот и второй танк загорелся. Орудие, выставленное на прямую наводку, расстреливало танки в упор. Из траншеи выскочил боец и, извиваясь, как змея, пополз навстречу наступающим танкам. Вот он привстал на колени и мощным взмахом швырнул гранату в бок немецкого танка, поравнявшегося с ним. Танк загорелся, а боец рухнул на землю, сражённый автоматной очередью.
Танки и наступающая пехота врага уже были совсем близко, Можно было различить лица немецких автоматчиков. Ну, пора, решил Борис, сейчас я уложу пехоту, а ребята пусть разделываются с танками. Внезапные, точные, короткие пулемётные очереди, срезающие немцев, заставили их залечь. Заговорила, умолкнувшая было пушка, и первым же снарядом поразила танк, ещё один танк остановился и загорелся, подорванный гранатой. Немецкие танки, не дойдя до траншеи батальона, попятились и стали отступать. Прижатая пулемётным огнём пехота врага, сначала медленно отползала, а потом, под прикрытием своих пятящихся танков, побежала.
Борис устало откинулся от пулемёта и прислонился спиной к стенке траншеи. Потом поднялся и пошёл вправо туда, где стояла пушка. Вокруг орудия лежали убитые артиллеристы, валялись пустые ящики из-под снарядов.
- Товарищ командир.
Борис оглянулся и увидел сидящего на ящике парня с перевязанной левой рукой.
- Ты кто?
- Рядовой Иванько, заряжающий.
- А где ребята все?
- Та нет же никого, товарищ командир, побили усих.
- А кто танк подбил, последний.
- Та я ж.
- Молодец, представлю тебя к награде.
- Э-э, яка-така награда, нам вже осюдова не выбраться.
Борис всматривался в веснушчатое, совсем ещё детское лицо и какая-то боль оттого, что этому пареньку суждено здесь погибнуть, терзала его сердце. Нет, не бывать этому.
- Сколько тебе лет?
- Восемнадцать, ой не, вру, это я военкомат обманул, чтобы меня на фронт взяли. Семнадцать мне.
- Рядовой Иванько, слушай мой приказ: я сейчас напишу письмо, его необходимо доставить командиру полка. Пойдёшь ты.
- Не могу, товарищ капитан, боец не имеет права оставить командира в бою.
- Хорошо тебя научили, правильно, только бывают некоторые обстоятельства, когда боец должен выполнить приказ, чтобы спасти жизни людей.
- Не могу, товарищ капитан.
- А, ты не можешь, ты не можешь выполнить приказ командира, знаешь, что бывает за невыполнение приказа.
Борис уже почти кричал на парня, тот съёжился и втянул голову в плечи.
- Я сейчас дам тебе пакет, и попробуй не донести его. Пакет должен попасть только в руки командира полка. И умереть ты не имеешь права, надо обязательно доставить пакет. Пойдёшь сторожко, с немцами в перепалки не ввязываться, скрытно обойти все посты.
Борис достал из полевой сумки лист бумаги и карандаш и написал: «тов.подполковник, прошу после моей смерти назначить командиром первого батальона лейтенанта Морозова. Я его рекомендую и за него ручаюсь». И размашисто расписался.
Потом свернул лист в четыре раза и отдал парню. Тот сунул бумагу за пазуху и сначала медленно, а потом всё быстрее двинулся в сторону леса.
Борис прошёл по траншее. В живых осталось шесть человек, все ранены. Он пошутил с бойцами, подбодрил их, но у самого на сердце кошки скребли. Где же подкрепление? Неужели нельзя было посадить разведчиков на танки и перебросить сюда. Они бы мигом добрались, как когда–то к мосту через реку Великую. Он, конечно, не мог знать, что командир дивизии лично дал команду сформировать отряд, посадить на танки роту разведки, и направить в помощь окружённому батальону. И в это самое время отряд, встретив ожесточённое сопротивление в пути, теряя людей, пробивался к автостраде.
Ну, ближе, ближе, ещё ближе. Борис жадно докуривал цигарку, глядя на ползущие танки.
Пора. Треск пулемётных очередей потонул в грохоте танковых моторов. Только падающие фигурки немецких солдат выдавали зоркий глаз и твёрдую руку опытного пулемётчика. Справа и слева от Бориса слышались автоматные выстрелы. Но их становилось всё меньше. Вот танки уже рядом, Борис едва успел пригнуться и опустится на дно траншеи, как тяжёлая машина раздавила его пулемёт и закрыла небо над ним. Через несколько секунд лязгающие гусеницы переехали траншею. Борис поднялся, густой сизый дым из выхлопной трубы пахнул в лицо. Он достал гранату, выдернул чеку и швырнул в уязвимое место танка – моторное отделение сзади. Взрыв, и языки пламени весело заплясали по броне. В это время что-то толкнуло Бориса в левое плечо, и гимнастёрка сразу пропиталась кровью. Правой рукой Борис вытащил последнюю гранату, для себя припасённую - гитлеровцы уже были в нескольких метрах, мысленно попрощался с Алей, с маленькой дочкой, которую не видел и уже никогда не увидит, взялся зубами за чеку, но выдернуть не успел. Мощный взрыв снаряда швырнул его на дно траншеи. Усилием воли он поднял своё раздираемое неимоверной болью тело, опёрся на бруствер и увидел быстро приближающиеся родные силуэты «тридцатьчетвёрок», накрывших огнём пушек траншеи батальона, куда уже ворвались немцы.
Сознание померкло.
