Под знаком дубинки

Фантастическая сказка для детей и взрослых.

«От духа Его – великолепие неба.»
Кн. Иова, 26; 13.


Пролог

Поздним вечером Рыбак и Сын возвращались с рыбалки. В рюкзаке у них во-от такой чир, три пелядки и зеленая желтоглазая щука. Идти домой далеко, на полпути присели они отдохнуть на корень лиственницы. И спросил у Рыбака Сын:

- Папа, эта как называется звездочка, почти прямо над нами?
- Это Капелла, альфа Возничего.
- Что такое «альфа»?
- Самая большая звезда в созвездии и есть альфа.
- А те четыре, такие лучистые?
- Ты их знаешь: это сам «ковшик» Большой медведицы. А если смотреть по двум крайним звездам вверх – то вот она, Полярная звезда.
И Рыбак показал Сыну еще много звезд и созвездий и объяснил, что сам знал и помнил, и вдруг мальчик задал вопрос:

- А кто это сделал? И небо, и землю, и звезды, и всё-всё? И что было тогда, в самый первый день?
Рыбаку тоже когда-то было 12 лет, поэтому он сказал:
- Пойдем-ка, а то мама заждалась. По дороге объясню.


1. В самом начале.

Есть на свете Главный Конструктор. В давние времена построил он Вселенную и жил там себе с женой и детьми. Я бы не сказал, что это была очень уж большая Вселенная. Нет – обычная Вселенная средних размеров.
Когда выросли его сыновья и окончили школу Небесных Архитекторов, Главный Конструктор сказал им так:
- Тесно нам стало в нашем Небесном Доме. Вот вам каждому по новенькой галактике, дикой и неизведанной, летите, стройте свои дома кто как может, я потом проверю!

И одному из сыновей Главного Конструктора по имени Орион – видишь, во-он то созвездие, на поясе три звезды, а в руке дубинка –  досталось в наследство галактика Млечный Путь, наш с тобой звездный дом.

Как только Орион с женой прилетели на место, сразу же позвонили отцу с матерью: все мол, в порядке, нормально добрались. Затем Орион вытащил из рюкзака две таблички. На одной написал «зенит» и прибил её над головой. На другой написал «надир» и прибил её под ногами. И сразу стало ясно, где верх, где низ.
Определившись таким образом в Пространстве, Орион, не мешкая, построил созвездие Печи. В космосе холодно, поэтому танцуют и работают все порядочные люди именно от печки.

А его жена, красавица Кассиопея, видишь, во-он она, почти в зените, немножко похожая на букву «М», потому что была первой мамой в Галактике, зачерпнула молока прямо из Млечного Пути, завела тесто да напекла свеженьких горяченьких блинов: устали молодожёны в дороге и проголодались.
К Печи Орион пристроил четыре стены и получился дом!

Когда дом был готов, Орион сделал созвездие Овна, Козерога и Тельца. В созвездии Овна наловил он овец, в созвездии Козерога наловил коз, Кассиопея настригла с них шерсти и соткала себе и мужу теплые одежды.

Вскоре настал и торжественный день, когда Орион поймал в созвездии Тельца двух крепких быков, запряг их в плуг и вспахал поле. А поле засеял пшеницей. Мясо ведь даже охотникам приедается, а хлеб никогда.

И ещё Орион сделал созвездия Большой и Малой Медведицы, чтобы было на кого охотиться, и построил созвездие Рыб, чтобы было где рыбу ловить, и соорудил созвездие Гончих Псов, чтобы помогали ему в охоте. И создал Дракона, Орла и Жирафа, Кита, Рака и Скорпиона и множество других созвездий, всего числом 88.
И так был занят Орион, что и с сыном своим маленьким поиграть не успевал.

Да, к тому времени родился у них с Кассиопеей сын и назвали они его Цефеем. Видишь, во-он то созвездие, возле самой Полярной звезды? А родился он в самый Новый год под созвездием Козерога. И родители были очень рады такому подарку. И тут же сообщили о прибавлении семейства отцу с матерью, братьям и сестрам.
Орион сделал сыну серебряную колыбельку с золотыми колокольчиками, а Кассиопея для защиты от враждебного Космического Излучения соткала ему одеяльце из самого лучшего, самого чистого и самого теплого озона.

Стал мальчик расти не подням, а по часам и сказала Кассиопея Ориону:
- Ах, Орион, дорогой мой муж! Ты великий охотник и строитель. Делаешь ты солнца, звезды и созвездия и даже создал Магеллановы Облака! А у сына твоего нет приличной игрушки. И точно говорят: «Сапожник без сапог ходит»!
Крякнул тут Орион с досады, а ничего не поделаешь – правда!

Пошел он в чулан, достал кубики с таблицей Менделеева, отсыпал добрую горсть в ступку и хорошенько растолок. Толчет, а сам приговаривает:

- Игрушку им подавай! А я вот сделаю такую штуку, какой еще сроду не бывало!
Толчёнку эту он покрепче посолил, добавил воды и скатал колобок. Когда колобок подсох, он закрутил его наподобие волчка, размахнулся и запустил по орбите вокруг Солнца: вот сыну игрушка, пусть догоняет!

Когда же Орион вернулся вечером с работы, то увидел такую картину: новая игрушка (а это была планета, как ты уже догадался), вся потресканная, вращается, лежа на боку. Северный полюс у нее приплюснутый и даже орбита вся погнута и больше похожа на эллипс, чем на правильный круг.

- Что же ты, парень, наделал, а? – строго спросил отец сына.
- Да, папа, я хотел только посмотреть, что у нее внутри и почему она вертится. Она же вдруг треснула, лопнула, плеснула кипятком и обожгла мне палец!
На пальце у малыша красовался большой белый волдырь.
- Мда-а... – только и мог сказать Небесный Охотник.

Удивительное зрелище предстало отцу с сыном: из лопнувшей коры планеты вырывались облака пара, огонь и дым. Из всех трещин хлестал кипяток, вверх взлетали огромные камни, а в новеньких тучах уже перемигивались юные Молнии и пробовал голос молоденький Гром.

- Вот ведь что делает случай, – подивился Орион, – сам бы так ни за что не придумал! Чуть подправить и будет серьезная вещь!

Он засучил рукава и взялся за работу. Первым делом дал планете легкого шлепка по попке, чтобы приплюснутость стала равномерной. Затем залепил трещины, а огонь вывел наружу через жерла таких особых гор – вулканов, чтобы красиво, и чтобы мальчик  не обжигался, играя. А чтобы вода в океане лучше перемешивалась и была всегда свежей, сделал он четыре ветра: Северный, Восточный, Южный и Западный. И когда увидел, что все хорошо, достал из заветного мешочка Чудесные Семена и бросил в остывающий океан.
И тот час загудели шторма, заревели ураганы, бабахнул оглушительный гром и исполинские волны ударили в берега.

- Ой, папа, как страшно, я боюсь! – закричал Цефей.
Но Орион крепкой рукой прижал сына к бедру.
И оба увидели чудо: из пены морской, из волны голубой в грохоте прибоя и сверкании молний выползла на берег Жизнь.

Была она совсем новенькая, зеленая-презеленая, но такая нежная и слабая! Едва отползла от прибоя и раскинулась на прибрежных утесах, как подогнулись ее слабые лапки, и без сил опустилась на скалы. Мальчик первым догадался, в чем дело.
- Папа, – закричал он, – помоги скорее, она задыхается!

И Орион надул щеки и стал дуть: фффффффу-ххх! Дул, дул и надул в атмосферу столько кислорода, что и до сих пор хватает!

Окрепла Жизнь, налилась силой, зацепилась корнями за песок и за гравий, из тины, из глины шагнула в долины и превратилась там в свежую сочную молодую траву.
- А теперь, она кушать хочет, – сообразил Цефей.
И Орион сделал мягкий, жирный, вкусный чернозем и постелил его Жизни под ноги. И пустил с гор чистую, свежую, пресную воду.

Опустила Жизнь корни в воду – напилась, опустила в почву – наелась. Стала быстро расти и наливаться силой, побежала вширь и вдаль. Прошел час-другой, и зашумели по всей планете кусты, деревья и травы от южных пустынь до северной тайги, а в море заколыхались дивные водоросли.
И так увлеклись отец с сыном, что не заметили, как подошло время, как ты думаешь, чего?

- А мама, то есть, Кассиопея, позвала их на ужин!
- Точно! Пора было ужинать, но сначала они показали Кассиопее новую планету, и она долго любовалась ею и дала ей красивое имя: Земля!

Орион отложил на время свои полеты к далеким созвездиям и принялся обустраивать Землю. Времена года: Лето, Осень и Зима получились у него вполне пригодными, а вот с Весной произошла заминка: и небо не синее, и ручьи не звенят, и птицы не поют. Бился, бился Орион, перерыл гору справочников, но так и не нашел причину, почему Весна у него такая не по-весеннему унылая и решил, что лучше потом спросить у Главного Конструктора.

- Погоди, папа, а разве Цефей не помогал отцу?
- Конечно, помогал! Совсем забыл тебе сказать, что это ведь он сделал острова в океане. Наберет в карман камешков и бросает в воду – сколько раз подпрыгнут. Так много накидал, что через весь Тихий Океан можно на одной ножке проскакать! А там, где обронит горсточку или карман порвется, получается архипелаг – тоже неплохо!

Орион, между тем, сделал еще 9 планет: Меркурий, Венеру, Марс, Фаэтон, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун, Плутон, а также спутники для них.
М-да-а... А вот для Земли Орион сделал совсем особенный спутник. Отковал в кузнице 12 месяцев от самого узенького серпика до полной Луны, а когда заготовки остывали; он хватал их клещами, подносил к точилу и кричал сыну:
- Крути ручку!

Цефей крутил ручку, и сыпались от заготовок искры: белые, синие, желтые, красные. И все луны получились ровные да блестящие, хоть куда!
- Ой, как здорово! – радовался Цефей, – когда вырасту большой, тоже стану делать красивые луны, планеты и звезды!
Орион улыбнулся словам сына.
Но тут вышла на крыльцо Кассиопея и замахала своим мужчинам рукой:
- Идите скорее, телеграмма пришла!


2. Вселенский конкурс

Главный Конструктор приглашал сыновей на совещание. И Орион помылся, побрился, снял с галстука пылинку, попрощался с женой и сыном и полетел.
А когда Орион вернулся, а прилетел он тихо и незаметно, то долго сидел на лавочке возле крыльца и задумчиво теребил свою кудрявую бороду.

- Что, детинушка, не весел, что головушку повесил? –  спросила Кассиопея. – Не молчи, расскажи нам, какое задание получил.
Задание самое обыкновенное: объявил Старик конкурс на лучшую галактику, и тут, я думаю, мы в грязь лицом не ударим, я уже и схемку прикинул, – сообщил Орион. – Созвездия у нас пустоваты: контур из ярких звезд и все, а надо бы побольше маленьких звездочек наделать, чтобы увеличить звездное население.


3. Сын помогает отцу

Только если ты, сынок, думаешь, что сделать созвездие сложнее, чем звезду, то ошибаешься. С созвездиями ведь просто. Орион их быстро делал. Нарисует звездной краской на синей небесной бумаге, вырежет ножницами по контуру и приколотит к небосводу алмазными гвоздиками.

А одну крохотную звезду как приколотишь? Ее и пальцами-то трудно ухватить, того и гляди обожжешься или лучи поломаешь, кому она нужна потом, однобокая такая звезда? Да и гвозди все крохотульки, попробуй, попади по ним дубинкой!

- Папа, а что же это он? Сам такой соображучий, а сам не мог молоток себе придумать или даже совсем маленький такой молоточек, как у тебя в инструментах?

- М-м-м... Видишь ли... великие люди тоже не всегда все вовремя сообразят... И потом, он ведь уже нарисован на небе с дубинкой в руках, значит, ему молоток нельзя!

Короче, мучился, мучился Орион, а под вечер случилось несчастье: стукнул себя по пальцу дубинкой, да так, что ноготь вмиг почернел!
- Уй-ю-юй! – закричал Орион и сунул палец в рот, а дубинку-то выпустил!

Упала она прямо на новенькую планету Фаэтон и расколола ее на астероиды.
Отскочила и дальше полетела! Так и летает до сих пор в пространстве, и, если стукнет по какой планете – пиши пропало! А если по звезде – вспыхивает сверхновая!

Когда палец немножко зажил, попытался Орион звезды приклеивать – тоже не сахар! Иная капля клея больше самой звезды! Да и то сказать, снизу или сбоку небосвода еще ничего, можно клеить, а вот сверху – сущее мучение. Клей капает вниз, за шиворот,  прожигает бороду, рубашку и штаны и разлетается по всему мирозданию, превращаясь в кометы, метеоры и метеориты.

Видит Орион, что дело не идет, сел опять на лавочку и крепко задумался.
- Папа, – сказал ему тогда Цефей, – не грусти, папа, вспомни, лучше, как мы те 12 месяцев делали, как их на круге наждачном обтачивали, чтобы ровные были, да блестящие.

- Помню, сынок.
- А помнишь, какие красивые искры от точила? Красные, белые, желтые, синие?
- Конечно, помню.
- Тебе ведь все равно новую дубинку делать. Вот как станешь ее обтачивать, пусть те искры и будут звезды. Красные, белые, желтые, синие! Они такие горячие и так быстро летят, что, где врежутся в небосвод, там и прилипнут, и прибивать не надо.
«Гениальный ребенок!» – подумал Орион, но вслух сказал только:
- Молодец, сынок! – и сразу взялся за дело.

Отковал он себе новую дубинку и, когда обтачивал, направлял струю искр на то или иное созвездие. Искры дружно вылетали, веселые и разноцветные, и накрепко припаивались к небосводу! Таким образом Орион без особых усилий увеличил звездное население Галактики в миллион тысяч пятьсот двадцать девять и шестьдесят две сотых раза.
И небо в нашей Галактике стало таким, как сейчас!


4. Ревизор

Прошло сколько-то времени и вот, однажды Цефей проснулся с необыкновенно радостным настроением. Потянул носом, и точно: матушка блины печет!
- А что, мама, разве у нас сегодня праздник?
- А разве блины только по праздникам пекут?
- Нет, ма, а все же, почему у меня такое настроение прыгучее?
- Праздник, сыночек. От дедушки телеграмма пришла: летит в гости!

Едва успел Цефей умыться, позавтракать и привести себя в порядок, как на востоке появилось ослепительное сияние. Из того сияния вынырнул ковер-самолет, а на нем был сам Главный Конструктор со своей свитой. Был он немножко похож на Деда Мороза. Такой же высокий, статный, с белой бородой и пушистыми усами. А в руке он держал большой чемодан.

«Наверное, подарки», – подумал Цефей.
Сначала немного оробел и спрятался за мамину спину, но потом смело выступил вперед и хлопнул своей рукой по крепкой дедушкиной ладони:

- Здравствуй, дедушка, я давно тебя ждал!
- Здравствуй, внучек, и я давно хотел тебя видеть!
И Главный Конструктор обнял внука, расцеловал, поднял на руки, высоко подбросил к небу, поймал и бережно поставил на землю.

А потом стал раздавать подарки. И сначала сделал подарки Кассиопее, потому что женщинам дарят в первую очередь.

И подарил ей оренбургский пуховый платок и теплые тапочки. И вязальные спицы, которые сами вяжут, стоит только сказать что. И еще подарил полуволшебную электрическую печку – включишь в розетку, сама варит! И еще подарил полуволшебную пылесобирательную машину. Включишь в розетку – сама пыль собирает и все чисто делает!
Кассиопея очень обрадовалась, зарделась вся и сказала:
- Спасибо, папа!

И Главный Конструктор сделал Ориону подарок, о котором мечтает всякий мужчина: набор инструментов для работы и стройки. И были там всякие ключи и ключики, щипцы и щипчики, отвертки и отверточки, зубила и зубильца, тиски и тисочки, дрели и сверлышки, золотая и серебряная проволока и чего там только не было!

А не было там молотков. Ну, ни одного! А только разные по весу и величине дубинки – от самой большой дубинищи до самой малой дубиночки. И каждая лежала в своем гнезде, и на каждой был написан ее размер и вес, когда и для чего применять.
И Орион тоже очень обрадовался и сказал:
- Спасибо, папа!

И тогда Главный Конструктор подошел к Цефею и положил ему на руки большую красивую коробку с яркими картинками на крышке.
Цефей быстро открыл коробку и застыл, разочарованный: кроме тяжелых разноцветных брусочков, в коробке ничего не было.

- Ах, дедушка, у меня уже есть такой пластилин, мы с мамой зверушек лепили, – и чуть не заплакал.
- А это, внучек, не пластилин, а самая настоящая глина – материал благородный. Глиняные игрушки оживают, стоит на них подуть!

- Вот смотри! – Главный Конструктор на глазах у ребенка слепил двух птичек, голубя и голубку, посадил их на свою широкую ладонь и слегка подул. И комочки глины превратились в двух белых голубей, заворковали, заговорили друг с другом, поклонились Главному Конструктору и взлетели высоко в небо.
 
Туг Орион не выдержал, сунул два пальца в рот, да как засвистит!
Закувыркались, закружились в синем небе белые голуби. Кассиопея и Главный Конструктор заулыбались, а мальчик рассмеялся.

- Дедушка, дедушка! А можно, я тоже сделаю такую птицу? – Цефей от нетерпения аж подпрыгивал на месте.
- Конечно, ведь это твоя глина. Вот и картинки, смотри, да лепи! Только, скажу, сразу не получится. Сначала надо выучить науку биологию, да еще потренироваться на пластилине.
- Некогда мне учиться-тренироваться, – отмахнулся Цефей. – Я уже острова делал и ручку крутил, и везде помогаю, и папа меня хвалит. Я соображучий!
И он быстро, как попало, слепил птичку, всего одну, и стал на нее дуть, но та не шевелилась.

- А почему она не оживает, ведь я дую изо всех сил?!
- А потому, что нет в твоем дыхании силы и крепости. Когда вырастишь и станешь большой, как папа, и появятся в тебе Мужская Сила и Мужская Крепость, а способность к творчеству созреет полностью, тогда станут оживать дела рук твоих, стоит только тебе захотеть.
- А если ты, дедушка, подуешь, – оживет?
- Оживет!
- Так подуй!
- Не стану.
- Почему?
- А зачем ты одну птичку сделал? Одиноко и тоскливо ей будет под солнцем, а так нельзя. Видишь, я сразу двоих сделал, мужа и жену. Так и ты!

И Цефей сделал еще одного голубя н посадил дедушке на ладонь, Главный Конструктор подул на них – и птицы ожили, но это были совсем не голуби, а серые вороны. Каркнули они резким голосом и полетели в лес строить себе гнездо.

- Видишь теперь, внучек, что получается у неучей?
– Я стану учиться, дедушка, и сделаю много-много красивых зверей и птиц, и никто не будет на меня в обиде. Спасибо, дедушка! – и Цефей крепко прижал к себе драгоценную коробку.
- Пожалуйста! А теперь пора за дело!

С этими словами Главный Конструктор вынул из кармана шелковую нитку, приложил ее к небосводу и измерил кривизну пространства. Затем достал секундомер, весы и складной метр и давай все обмеривать, обсчитывать!

И первым делом проверил скорость света, формулы Энштейна и заряд электрона. И проверил универсальную газовую постоянную, постоянную тяготения, постоянную Больцмана и постоянную Планка. И нашел, что постоянная Хаббла непостоянна, а все остальные константы Вселенной сделаны хорошо и прочно.

Цефей все время крепко держал дедушку за мизинец. И хотя чувствовал, что немножко мешает дедушке, но знал и другое: дедушке так же нужна его маленькая рука, как и ему большой, грубый дедушкин палец.

Да-а. Так, значит, Главный Конструктор все измерял и записывал в свой блокнот и все весьма внимательно осматривал.
- Что это у тебя за дырка в небе, – вдруг спросил он Ориона.
- Нету, папа, никаких дырок, все небо плотно закрыто.
- Так, т-а-ак. А сколько у тебя по каталогу созвездий?
- Восемьдесят восемь.
- А на самом деле восемьдесят семь!

Орион пересчитал созвездия и обомлел: созвездие Тукана на месте, Южный крест на месте, Магеллановы облака на месте, а созвездия Золотой Рыбы как не бывало! А что если враждебное Космическое Излучение уже заметило эту черную дыру и направило сюда свои злые лучи?
- Сейчас, па, я мигом исправлю!

Орион быстро сделал и приколотил к небосводу созвездие Золотой Рыбы и уплотнил его колоссальной газовой туманностью и на страже поставил огромную, необычайную звезду «S» –теперь ни за что не сунутся сюда злые лучи!
Вот из этого созвездия, и пришла потом в сказки, игрушки и женские украшения Золотая Рыбка.


5. Кто чей папа?

Тут Цефей улучил момент, дернул отца за палец и спросил:
- Что ты его всё «папа», да «папа?», ведь это же дедушка!
- Это для тебя дедушка, а для меня – папа!
- А почему?
- Потому что это мой отец!
- А почему это твой отец?
- Потому что я его сын!
- А почему ты его сын?
- Потому что мы одной крови!
- А почему мы одной крови?
- Потому что... потому что мы родня!
- А почему мы родня?
- Слушай, отстань, а? Видишь мне некогда!
Цефей уже хотел было обидеться. Но тут пошли такие  интересные «почему», что мальчик весь превратился в слух.


6. И выявил Он недостатки...

Главный Конструктор всё не унимался:
- Почему у тебя вместо пятой планеты летают дребезги?
- Дубинку нечаянно обронил, – ответил, потупясь, Орион.
- А почему у тебя повсюду такая строгая, такая идеальная симметрия, что аж противно?

- Как учили... Все должно быть ровненько, аккуратненько, по ниточке-линеечке, левая половина должна быть равна правой и даже тютелька должна входить в тютельку так плотно, что комар носа не просунет.

- Э, нет, так не годится. Я всегда был враг однообразия и всякой серой одинаковости! – И Главный Конструктор взмахнул рукой.
И тотчас чуть-чуть, самую малость, изменилась симметрия этого мира, и галактика сразу стала сразу приятней для глаза, для уха и нежнее на ощупь.

- А почему у тебя ни одного исключения из правил?
- Как учили, – снова отвечал Орион, – все должно быть по закону, иначе будет неразбериха и хаос.
- И чему только учат нынешнюю молодежь! Неужели ты и воду на этой планете сделал правильной?
- Абсолютно правильной, па. Как и все тела в Галактике она расширяется при нагревании и сжимается при охлаждении.
- А вас учили в Школе Архитекторов смотреть в будущее?
- Все будущие времена мы еще на четвертом курсе проходили, - не без гордости отвечал Орион. – По всем будущим временам у меня были хорошие оценки!

- То есть, ты знаешь, что я не просто подарил внуку волшебную глину, и что он скоро с нашей помощью сделает не только зверей и птиц, но множество морских животных?
- Предвижу, папа.
- А вода-то нормальная! И станет она замерзать, и станет лед тяжелее воды и будет без конца замерзать всю зиму и опускаться на дно, и вымерзнут все моря и океаны и с ними все морские животные и все, кто ими питается?
- Вот это мы не проходили... Как же быть? – зачесал в затылке Орион.

- Надо ж и своей головой думать, а не все по учебникам! Сделай воду исключением из правил! Пусть она хоть немножко да расширяется при охлаждении и станет лед легче воды и будет плавать сверху, а подо льдом спасутся от мороза все животные, рыбы и моллюски и проживут до новой весны!
- Да будет так! – сказал Орион.

И взял молекулу воды и слегка раздвинул в ней атомы водорода и кислорода относительно друг друга. И с тех пор вода стала «ненормальной», при охлаждении она расширяется, превращается в лед, а лед укрывает собой все живое до новой весны.

Но Главный Конструктор все не унимался:
- А почему твоя планета, да и вся Галактика, такие беспринципные? – опять спросил он у сына.
- Что это за принципы такие? – обескуражено отвечал Орион, –  законы и то все не упомнишь, а тут – на тебе! – еще и принципы подавай!

- Ах, сыночек, Вселенная без принципов, что дом без фундамента. Мы ведь знаем с тобой, что в будущем на Земле появятся люди, поэтому давай и вложим в Галактику вселенский принцип антропности, чтобы людям было удобно жить на такой планете, в такой Галактике, и в такой Вселенной.

И он вынул из своего чемодана коробку с принципами, а из той коробки тихонечко, двумя пальцами (принципы требуют осторожного обращения) извлек принцип антропности, отделил его от других, тоже неплохих принципов, выпрямил, заострил, размахнулся и бросил его в пространство, да так ловко, что он проткнул Землю и все планеты Солнечной Системы, все звезды и созвездия в Галактике и даже вышел на добрых полтора метра с той стороны!

- Вот и чудненько! – порадовался Главный Конструктор и закрыл свой чемодан. – А теперь мне пора! Еще много у меня дел у других сыновей. Ваша Галактика ничем не лучше, но и не хуже прочих, к Конкурсу она допускается, окончательный итог подведем после, через семь лет, когда я прилечу вновь.

И он распрощался с невесткой и сыном, а внуку сунул в карман шоколадку, сел на ковер-самолет вместе со всей свитой своей, включил скорость и растворился в небесном сиянии.
- Папа, научи меня науке Биологии, покажи, как правильно делать зверей и птиц, как высчитать точные их пропорции, как определить силу и способности каждого и каждому назначить свое питание и свой дом. Я хочу, чтобы наша Галактика была самой разнообразной и красивой, – попросил Цефей.

И Орион показал сыну и научил его, а сам пошел и сделал себе кисточку из хвоста Козерога. И обмакнул ее в восход и закат, и в синюю звезду Бетельгейзе. Хорошенько растер краски, привстал на цыпочки и провел по всему небу разноцветную полосу. Кисточку он мыл под дождем, капельки воды упали на краски, и в небе засияла великолепная Радуга!

- Вот это да! Какой ты, папа, большой мастер! – восхитился Цефей.
- Макай кисти в Радугу, в какой цвет тебе надо, и крась своих зверушек. Это живые краски, они не линяют не выгорают и не тускнеют со временем.


7. Опять за работу!

Вот так и появились на нашей Земле обитатели ее вод и лесов, птицы и насекомые. Большой это был труд. Сын делал тех, кто поменьше, а отец, тех, кто побольше: львов, тигров, бизонов и буйволов, акул и китов. Кассиопея и Цефей раскрашивали их красками Радуги.

На это ушло у них семь лет. Так что когда Главный Конструктор прилетел во второй раз, он с трудом узнал внука, так он вырос, возмужал, стал сильным и крепким.

– Ба! Внучек! Да ты уже настоящий мужчина! И голос совсем как у отца... Науки-то изучаешь?
- Изучаю, дедушка, хочу поступить в Школу Небесных Архитекторов, – смутившись, ответил Цефей.

Планета тоже изменилась неузнаваемо: в рощах гнездились и пели всевозможные птицы, в лесах жили различные звери, моря и воды были полны всякой живой твари, а в воздухе гудели шмели и пчелы, собирающие мед.
Главный Конструктор опять стал все обмеривать-обсчитывать и на этот раз остался доволен. Но больше всего его поразила Радуга.
- Великолепное изобретение! Нигде во всей Вселенной нет такой веселой дождевой дуги! Ты у меня прямо гениальный ребенок, Орион.


8. Первая весна

- Спасибо, Папа, на добром слове! Вроде, и впрямь все хорошо на Земле, да только Весна у меня не получается. Не веселая она, не задорная, не радостная, и небо над ней не голубое, и ручьи не звенят, и птицы не щебечут! Я уж пробовал и так и сяк, все конспекты перерыл, все справочники просмотрел, а в чем дело понять не могу!
- Весну сначала надо принарядить! Какие ты сшил для нее одежды?
- А я не шил... Я это... дубинкой...
- Эх, сынок, сынок... Весна требует нежного обхождения... Кассиопея, подойди-ка сюда, невестушка!
Главный Конструктор о чем-то пошептался с Кассиопеей и передал ей небольшой плотный пакетик.
И Кассиопея пошла, взяла волшебное шитье и сшила для Весны платье такой красоты, что ни в сказке сказать, ни пером не описать. А затем вскрыла пакетик и рассыпала по всей Весне от экватора до полюсов Семена Любви.
И сразу распустились цветы на лугах, а небо стало высоким и синим. Все Мужское потянулось к Женскому, а Женское к Мужскому. Запел в саду песню для своей жены Соловушка, а драчливый краснобровый Тетерев полетел искать себе противника в темный бор.
Долго любовались все четверо буйным цветеньем первой на Земле Весны, и Орион сказал:
- Теперь, когда тут все готово, мы хотели бы попробовать свои силы в какой-нибудь другой Галактике, пусть даже отсталой и нецивилизованной, с тем, чтобы вывести её в передовые.
- Такие слова радуют меня, старика. Есть, есть у меня на примете одна совсем дикая брыкастая Галактика и даже не так далеко от сюда, всего в двух миллионах световых лет. Она гораздо больше Млечного Пути и работы там непочатый край. Так что гигантская спиральная Галактика в созвездии Андромеды и двадцать восемь её спутников ждут отважных строителей!

- Это как раз то, что нам нужно, – отвечал Орион. – Но ведь Землю без присмотра не бросишь. Мы ждали тебя, чтобы вместе сделать человека – существо разумное и способное к творчеству. Тогда я был бы спокоен за судьбу своего детища.
- Так что же, приступим, – согласился Главный Конструктор. Не любил он лишних разговоров.


9. Почему люди разные?

И стали они лепить из глины людей, высушивать фигурки на солнце и складывать в большие корзины. И Главный Конструктор, враг всякого однообразия и всякой серой одинаковости, брал разную глину: белую, черную, желтую, красную, и в каждую фигурку вложил три способности: волю, разум и творчество.

Готовые фигурки еще надо было обжечь, чтобы был у человека запас прочности. Для этого приспособил Главный Конструктор вулкан Попокатепетль. Цефей носил туда через море корзины и загружал вулкан через верх, а спустя сутки вынимал фигурки через боковую дверцу, сдувал с них пыль, укладывал в корзины и приносил обратно. И скоро это ему надоело.

- Ох, и далеко же бегать от этого Попки, да и штормит частенько на море, – сказал он дедушке. – Нельзя ли опускать их в печку прямо здесь, на Килимашке, или хотя бы на Везушке?
- Как ты сказал? – рассердился Главный Конструктор.
- Попка, Килимашка и Везушка, – тихо ответил Цефей, никогда еще он не видел деда в гневе.

- Нельзя фамильярничать с вулканами – они мужчины серьезные и любят когда их по имени-отчеству называют: Попокатепетль Американыч, Везувий Европеич или Килиманджаро Африканыч. Так и поступай, а то рассердятся, а нам это ни к чему!

Когда все фигурки были готовы, Кассиопея обмакнула кисточку в Радугу и раскрасила им лица. И, как того пожелал Главный Конструктор, враг всякого однообразия и всякой серой одинаковости, нарисовала им разные глаза, носы, скулы и губы, чтобы им было интересно смотреть друг на друга, жить и работать вместе.
И выстроили фигурки в ряд у подножья великого вулкана Килиманджаро Африканыча, и Главный Конструктор подул на них. И фигурки ожили, стали людьми и расселились по всей планете от знойной Африки до северных пустынь.


10. Защита и благословение

- Все хорошо, – сказал тогда Орион, – а как нам защитить людей от враждебного Космического Излучения, ведь они, несмышленыши, даже не знают, что оно существует и не смогут с ним бороться. Действие же лучей таково, что если попадают они в сердце, исчезает в нем радость и становится оно завистливым, злым и жестоким, а если проникают в голову, – исчезает в ней способность к творчеству.

- А мы так сделаем, – сказала Кассиопея. – Цефей, ты ведь уже вырос из своего одеялка, можно, я возьму его для Земли?
- Конечно, мама, я теперь уже сам могу отбить эти лучи. Только мне кажется, для Земли оно будет большевато.

- А вот смотрите! – Кассиопея сняла с кровати озоновое одеялко, стряхнула с него крошки (Цефей, негодник этакий, имел плохую привычку читать перед сном и грызть при этом печенье) накинула это одеялко на Землю и защипнула как пельмень.
Ударились враждебные Космические Лучи об одеялко, отскочили, как стрелы от щита воина, отлетели от экватора до самых полюсов и превратились там в Северное и Южное полярные сияния.

И Кассиопея покрасила эти потерявшие злую силу лучи. И стали они зеленые, как трава, красные, как кровь, и белые, как молоко.
Подивился такому чуду сам Главный Конструктор и сказал:

- Много во Вселенной Галактик, еще больше планетных систем, но нигде нет такой дивной Галактики, как Млечный Путь, и такой замечательной планеты, как Земля! По праву присуждаю вам первое место на Конкурсе и премию в виде бесплатной экскурсии по всему Мирозданию! Скоро мы улетим отсюда и возьмем с собой многие, необходимые нам в дороге, чудеса, но три чуда я властью своей навсегда оставляю на Земле: разумные существа, «ненормальную воду» и озоновое одеялко!

- Папа! – попросила тогда Кассиопея. - Пожалуйста, оставь еще людям Радугу! Пусть художники берут из нее краски, пусть, увидев ее, улыбнутся все добрые люди, засмеются ребятишки и разгладятся лица злодеев!
- Да будет так! – сказал Главный Конструктор.

Тут Цефей снова дернул отца за рукав и тихо спросил:
- Пап, а кто такие – «злодеи»?
- Это те, кому вредные лучи попали сразу и в сердце и в голову, - печально ответил Орион.
- Так я скажу дедушке, и он своей властью зашвырнет эти лучи подальше!
- Не зашвырнет.
- Почему?
- Они часть Вселенной и такое же творение рук Его, как и все Мироздание...

Цефей так и не понял, почему его простой и понятный дедушка, сотворивший великолепную блистающую Вселенную, сотворил и злые лучи. Решил спросить потом у мамы.

Настала им пора улетать. Когда уже поднялись высоко в Пространство, Главный Конструктор остановил ковер-самолет, чтобы бросить прощальный взгляд на полюбившуюся ему Землю.
Все четверо не могли оторвать глаз от прекрасной планеты. В голубом сиянии, как хрустальный шар среди звезд! Подумать только, что это была горстка пыли в ступке Ориона!


11. «Эй, зелёная, сама пойдёт...»

- Папа, они там поют! – заволновался Цефей.
- Где – там? – переспросил Орион.
- Внизу, на Земле!
Все прислушались – и точно! Снизу чуть слышно доносилось: «Эй, дубинушка, ухнем, эй, зеленая, сама пойдет, сама пойдет...»

Орион схватил бинокль.
...На высокой плоской горе люди забивали сваи. Огромная дубинка, привязанная за тонкий конец веревкой, перекинутой через блок, медленно ползла вверх под звуки «дубинушки». Затем веревку враз отпускали, дубинка, падая, ударяла по свае, забивая ее в землю, и все повторялось.

- Храм строят, – довольно сообщил Орион. – Работяги, в меня пошли. Они будут настоящими хозяевами на Земле!
- Храм-то храм, – проворчал Главный Конструктор, – только как бы они потом эту дубинку на пьедестал не поставили, да молиться на нее не начали!
- Ну, что ты, папа, они же – разумные существа!
- Разум тоже надо правильно использовать. Ну, да ладно, потом прилетим, посмотрим! – Все же чем-то остался Старик недоволен.
- Так сколько этих самых световых лет до Андромеды?

Главный Конструктор улыбнулся и включил скорость. Минута, – и ковер-самолет растворился в небесном сиянии.


12. Как бы на Землю не упала!

- А вот и окошко наше! Беги, обрадуй маму! Щука-то, наверное, еще живая!
Мальчишка убежал, а Рыбак еще долго стоял на крыльце. Могучий Орион до пояса поднялся из-за горизонта, высоко в небо вскинув свою палицу.

...Люди и впрямь оказались сообразительным племенем. Скоро они поняли, что с помощью большой дубинки можно не только сваи забивать, но и делать политику, разбивать черепа и творить прочие непотребства, да еще и кивать при этом на небо: не сами придумали, оттуда пришло, забывая, о том, что Небесный Охотник никогда не применял своего орудия во зло.

В небе полыхало северное сияние. Его зеленую ленту то и дело прошивали огненные капли Орионова клея. А где-то еще летает его дубинка. Та, первая. То там стукнет, то сям шарахнет. Как бы на Землю не упала.
Впрочем, Главный Конструктор, наверное, успеет перехватить ее своей мощной дланью.


Эпилог

Сквозь щели занавески видна часть кухни с полуволшебной плиткой. Включишь в розетку – сама варит! У плиты стоит Кассиопея, хозяйка, жена и мать, и с серьезной миной на лице слушает мальчишку, который возбужденно что-то рассказывает и все разводит руками в стороны. Одна щука у Рыбака и правда сорвалась, но, кажется, она была поменьше.

В. Эйснер.


Рецензии
Добрый день, Владимир!)Прекрасная сказка о Мироздании!)
Какой полёт фантазии!) Браво!)

С уважением-Мира Лисовская.

Мира Лисовская   03.07.2018 17:28     Заявить о нарушении
Спасибо, Мира, на добром слове!

Владимир Эйснер   03.07.2018 21:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 102 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.