Ангел.
Слушайте тишину, величественные кедры и могучие дубы, безумные ивы и трепещущие осины. Слушайте, как играет в ваших волосах затейник-ветер, как, слетая с ваших прекрасных крон, листья устремляются к еще мокрому после вчерашнего дождя тротуару. Смотрите, как разлетается ночное небо на тысячи осколков и как рыжий диск солнца лениво выкатывается из-за горизонта.
Слушайте дыхание города, каждой порой своей, каждой клеточкой глубоко вдохните и выдохните, распустите ветви и встретьте новый день.
Новый день нового лета…
Воздух сотрясает взмах огромных белоснежных крыльев, и гигантская птица взмывает в небеса. Слышится мальчишечий радостный возглас. Птица скрывается за пушистыми облаками, и внизу остается маленький домик с крошечной дымоходной трубой.
- Джим! - слышится металлический голос из дома. - Домой!
Тогда Ангел опускает малыша на землю и кивает ему на прощание, а малыш убегает лишь с одной мыслью - завтра он снова возьмет меня с собой в далекий незабываемый полет, а если меня не позовут домой слишком рано, он расскажет мне одну из тысяч известных ему историй.
Завтра… А что же будет завтра?
Комнатный робот уберет все еще до того, как я успею проснуться. Папа позаботился, чтобы дом всегда был в чистоте. Первые лучи солнца, пробившиеся через толстые шторы, разбудят меня. Телевизор найдет для меня новые каналы, по которым сутками крутят одни только мультики. Жаль, что мама, установившая кабельное, не знала, что мне совсем не интересны глупые мультфильмы. Я спущусь вниз, чтобы роботы умыли меня, почистили мне зубы и усадили за стол в кухне. Потом я поем сытно, чтобы не хотеть есть потом целый день. Затем горничная вычистит мои ботинки, мой костюмчик, я оденусь и выбегу во двор, чтобы там, за далекими пушистыми облаками увидеть своего любимого Ангела. Он мягко опустится на мой задний двор и сядет в позе лотоса, ожидая меня, сложив крылья, как гигантский голубь.
- Ангел! - крикну я. - Ты снова пришел!
Ангел улыбнется и встанет. Я подбегу к нему и буду долго обнимать его, а он будет смеяться и прижимать меня к себе, как маленькую плюшевую игрушку. А потом он возьмет меня с собой в незабываемый полет.
Что такое полет?
Это свистящий ветер в ушах. Это легкие взмахи огромных ангельских крыльев. Это каждый вдох и выдох Ангела за моей спиной. Это облака, обнимающие меня со всех сторон. Это блестящее вдалеке солнце. Это летний лес далеко внизу. Это просто свобода и бесконечная радость, которую немногие смогли познать.
Вечером, когда Ангел уйдет, я останусь один на один с механическим домом. Он приветливо снимет с меня запачкавшийся пиджачок, вычистит туфли. Кухня приготовит мне легкий ужин. Потом дом отправит меня в страну фантазий и грез, чтобы утром мир снова завертел меня в своей карусели.
Мама с папой приедут только ближе к осени, чтобы забрать меня в школу. Впереди – целая бесконечность дней. И пусть в конце августа мама и папа приедут на большой машине и отключат каждый сантиметр дома, а Ангел, подмигнув, растворится в воздухе – пускай так будет. Пока у меня только одно слово крутится в голове.
Лето! Лето! Лето!
- Пока, ангел! - говорю я падающей звезде и загадываю желание.
Пусть он снова придет утром.
Лето. Лето. Лето...
* * *
Утро выдалось на редкость странным. Вместо яичницы на обед я получил кашу с отрубями, вместо костюмчика – старые джинсы и голубого цвета рубашку. Но не только эти причуды механического зверя казались мне странными – я чувствовал шестым чувством, что что-то не так. Что-то должно случиться.
- Ангел! – крикнул я, услышав шум крыльев, донесшийся со двора, и бросился бежать.
Когда я выбежал во двор, Ангел не восседал в позе лотоса посреди свежескошенной, влажной после поливки травы. Он стоял, слегка сгорбившись, и глаза его безучастно глядели куда-то в небо.
- Ангел, - робко спросил я, - что с тобой?
Ангел молчал, погруженный в свои размышления. Я дернул его за рукав, он посмотрел на меня своими огромными выразительными голубыми глазами и тихо спросил:
- Ты любишь своего Ангела, сынок?
Я кивнул. Он прижал меня к себе, и мне стало невероятно тепло и свободно. Солнце вспыхивало и гасло в моих глазах, как огромный тусклый фонарь. Сухая капля скатилась по щеке Ангела и упала мне на плечо. Я поднял голову.
- Ты плачешь? - спросил я и поглядел ему в глаза.
Ему. Величественному легкокрылому воителю. Сокрушителю сил Тьмы, победителю зла. Гонец Благой Вести на земле. Обитателю райских кущ.
Который так любил маленького мальчика и свободный полет.
- Малыш, - сказал Ангел, опустившись к моему лицу. Крылья его при этом неестественно дернулись. - Я должен сказать тебе...
Я глядел на Ангела пристально, не отрываясь. Я не знал еще и даже не мог предположить, что он скажет мне.
- Началась война, - выдавил Ангел, и по его щеке скатилась еще одна слеза. - Скоро твои родители приедут сюда забрать тебя.
Еще через минуту мы с моим белокрылым другом уже сидели на траве.
- Знаешь, - сказал он, - я буду и дальше тебя охранять.
- Я тебя больше не увижу, да? - спросил я в надежде, что Ангел усмехнется и уверит, что я ошибся. Но он только закрыл глаза и едва заметно покачал головой.
- Я всегда буду рядом, - сказал он.
Я услышал автомобиль, вскочил и бросил взгляд на ограду. Ангел поднялся и положил руку на мое плечо. Автомобиль подъехал к воротам и они открылись. Раздались восторженные крики мамы, бросившейся ко мне обниматься. Я знал, что они не видят моего Ангела. Я успел заметить, как он подмигнул мне и бросился сразу в открытое небо, взмахнув тяжелыми белоснежными крыльями. Папа с деланной суровостью обнял меня, схватил за руку и пошел в дом.
- Все надо отключить! - притворным солдатским тоном говорил он и командовал мне выключать горничную, прачку, кухню.
- Прощай, Ангел... - сказал я, закрывая окна в своей комнате
* * *
Внизу в жестяном котле варятся обломки старых городов. Здесь, на вершине, даже воздух на вкус железный.
Все то, что еще секунду назад двигалось, дышало, говорило или хотя бы просто что-то делало - стерто с лица земли. Остались грубые обломки цивилизации - полуразрушенные небоскребы, возвышающиеся гигантскими башнями над руинами городов.
На одном из таких, на самом краю крыши, свесив ноги вниз, сидит молодой мужчина. Огромные, некогда белоснежные крылья его поникли совсем и почернели от копоти, которой пропитан насквозь затхлый воздух. Он только сидит и ничего не говорит и смотрит куда-то вдаль, где когда-то стоял до боли знакомый маленький дом с крохотной дымоходной трубой.
И он задает себе только один вопрос.
Зачем нужен хранитель, если некого больше охранять?
