Просматривая странички авторов на Прозеру, натолкнулся на фразу: «Меня часто спрашивают: "Почему в ваших произведениях присутствует мат?" — Я пишу о жизни. (с)»
Честно скажу — покоробило до глубины души. Я, в общем-то, не ханжа, и в мужском обществе не прочь, порой, отпустить крепкое словцо. Да и некоторые анекдоты теряют всю соль, если из них изъять подобные выражения. Но ни разу, за все свои 57 лет, не произнес матерного слова в присутствии женщин.
Как-то зашел выписать накладную в офис одной организации. В помещении находилась в основном молодежь. Один сотрудник разговаривал по телефону. Вся его речь состояла почти целиком из слов-паразитов, самым приличным их которых было слово ж… (ну, вы поняли). Причем глаголы ехать, говорить, делать и т.д., а также некоторые местоимения и имена собственные он заменял вариациями матерной лексики. Девушки, находившиеся в офисе, невозмутимо занимались своими делами, видимо давно привыкнув к подобным речевым оборотам.
Я сделал юноше замечание, которое он явным образом проигнорировал. Я обратился к девушкам, мол, как можно настолько не уважать себя, чтоб, не затыкая ушей, слушать все это? Девушки пожали плечами, словно я упрекнул их в незнании работ малоизвестного фламандского живописца. Юноша повесил трубку и удивленно спросил:
— Папаша, чем вы недовольны? Вас что тут, оскорбили?
— Да, — ответил я. — И очень сильно.
Матерные слова и выражения — это не только обозначения половых органов, и некоторых сторон интимной жизни — для этого существуют специальные медицинские термины. Это, прежде всего, р у г а н ь. Причем ругань, призванная унизить, оскорбить собеседника, облить его грязью. Большинство этих слов пришло к нам с Востока вместе с хазарами и печенегами — так они озлобляли и оскорбляли врагов. Все попытки связать этимологию с древнеславянскими божествами притянуты за уши. Лишь, пожалуй, русское слово «блудница» трансформировалось в ныне известное, увы, каждому школьнику… ну вы понимаете.
Использование этой ругани было характерно в основном для низшего сословья. Более просвещенные и более культурные круги считали недопустимым не только произносить эти слова, но даже их слышать. Вы скажете, мол, Пушкин сетует: «Одно жаль — в Борисе моем выпущены народные сцены, да матерщина французская и отечественная…»(с). Ну, А.С.Пушкин был известен своими хулиганскими выходками, и подчас цензура справедливо сдерживала его пыл. На мой взгляд, «Борис Годунов» сильно не пострадал из-за отсутствия в тексте нецензурной брани.
Да, цензура не допускала появления матерщины в печати, потому эти слова и называют «непечатными» и «нецензурными». В годы моей молодости девушка могла просто прекратить отношения с парнем, если он при ней выругался матом. Взрослый мог шлепнуть по губам подростка — в воспитательных целях, — произнесшего нехорошее слово в прилюдном месте. Да и просто, если паренька на улице пристыдит какая-нибудь старушка, он тут же переходил на нормальный язык. Тогда в процесс воспитания вмешивались посторонние. На моих глазах пассажиры троллейбуса попросили водителя остановиться и вышвырнули подвыпившего гражданина, который матерился на весь салон. Милиционерам вменялось в обязанность следить за порядком, и матерщинник мог заработать 15 суток.
Теперь же, после кончины Главлита, умер элементарный стыд, и мат, как сорная трава опутывает нормальную культурную лексику. Это круто, это современно, мы раскрепощаемся, долой ханжество и лицемерие, даешь бескультурье и цинизм, грубость, пошлость и грязь!
Мы пишем жизненную правду о своих героях, а они так разговаривают. А они, между прочим, еще ходят в сортир. Давайте будем красочно описывать, как они испражняются, ведь это тоже сторона жизни. Разве кинофильм «Джентльмены удачи» много потерял оттого, что в нем отсутствует матерная брань? А уж его героям сам бог велел говорить на этом языке. Помню, когда работал в издательстве, мы издавали книгу Александра Сэна (Экштейна) «Байки из зоны». Из названия уже ясно, о чем она. Я тогда предлагал либо убрать из текста нецензурную лексику, либо заменить эти слова на многоточья. Главный не согласился со мной. Тогда я отказался быть редактором этой книги. В результате чего впал в опалу и впоследствии был уволен. Книга вышла в первоначальном варианте, но я ничуть не жалею, что не был причастен к ее изданию.
Сейчас мат звучит с телеэкранов и в радиоэфире, печатается в газетах и смотрит на нас не только с заборов, но чуть ли не с рекламных щитов. И хочется крикнуть:
— Доколе?! Доколе мы будем засорять родной язык вульгарной и нецензурной бранью?
