О, Арлекин, ты пропел свою жизнь в заштатных ДК, мечтая о большой сцене. Твоя Коломбина - размятые галоши, носки-самовязы, рыжие зубы, но из-под шерсти волос - бархатные глаза цвета густого кофе. Она пришла в первый раз и сварила тебе суп - и ты заплакал сухими слезами.
Ноты, ноты, старые птицы, они заполонили две комнаты-клетушки съёмной квартиры, вы подбирали их повсюду, а дома ты пел, вспоминая.
Тебе восемьдесят лет, ей - шестьдесят пять. Вот вы идёте, аккуратно ступая, она прижимается к тебе покрепче, на улице прохладно, скоро ночь...
А ранним утром ты нашёл её на мусорнике - пиджак в непонятных пятнах, прямой взгляд небесных глаз и ноты, прижатые к груди.
"О, Коломбина, я один!"