Тоска

Данилыч, кряхтя натягивал валенки собираясь на дежурство. В избе было здорово натоплено и выходить в морозную ночь совершенно не хотелось. К тому же, он немного прихворал и ему, как никогда, хотелось тепла и, хоть чьей-то, заботы.

Поэтому кряхтел он нарочито громко, так чтобы  обратить на себя внимание родни. Его старуха раскатывала тесто в тонкий лист и затем, медленно словно в забытьи, водила по нему ножом превращая в лапшу. Дочка строчила на машинке и, время от времени, смахивала норовящую поиграть молоденькую, но уже брюхатую кошку. Ванятко (унучёк), закончив делать уроки, клеил модельку самолётика.  Старенький телевизор невнятно шуршал и помигивал в дальнем углу комнаты, привнося дополнительное очарование в покидаемый Данилычем покой.

- "Ох, и морозища на дворе..."  - Тихонечко, словно простонал, старик.

Никто не повёл и ухом, только старуха недобро покосилась исподлобья.

- Мне помнится, когда я  пацанёнком таким был, как Ванятко, такие точно морозы стояли, а на Крещение ещё круче врезали. В избах трескались брёвна и щели, вот такие вот были!  Ей Богу, не брешу!- Старик показал руками, какие были щели, но никто на него даже не глянул.

- А Матвей Бровкин - сменщик мой, тот что пропал седьмого дня - так нашелся. Думали попервой, что это он контору вскрыл и утёк, так нет, нашли вчера у речки. Зарезали его...

Его слова улетели в пустоту, не найдя ни единого отклика.

- Так  мне типерича, это... Боязно шоль...
 
Дочка поменяла нитку и молча продолжила шитьё. Старуха поставила доску с лапшой на припечек сушиться и принялась раскатывать новый кусок теста. Ванятко отложил модельку и подсел ближе к телевизору, не обращая никакого внимания на деда.

- "Ну, я пойду". – Поднявшись на ноги, сказал Данилыч.

«Ванька, подкинь дровей!» – Крикнула дочка, оторвавшись от шитья.

- Пойду я. – Данилыч уже был готов  хоть на внимание, не говоря о заботе и сострадании.

Затрещали в топке свежие дрова  и в избе запахло, вырвавшимся на волю, дымком.

- "Я это... Пойду... Буду утром... Наверное..." – Застегнув тулуп и вскинув на плечо свою старенькую двустволку, проговорил старик и повернулся к выходу.

Его провожало, давно ставшее привычным, молчание. Всё, что он делал, всегда принималось как должное, а ведь и избу эту он сам срубил, и эти дрова он получил, и  муку эту  ему выдали осенью и даже машинку эту швейную он притащил с войны единственным своим трофеем.  А теперь, будучи давно уже на пенсии, ходил дежурить, чтобы помочь дочери поднимать сынка, папашку которого, никто и в глаза не видел...

И уже в сенцах, прикрыв тихонечко за собой дверь, так, что бы никому не мешать, выдохнул – "Пращавайте!"

Закрыв дверь снаружи навесным замком, он тихонечко обошел дом и запер щеколдами, закрытые к ночи ставни. Сходил в сарай за  канистрой с бензином, щедро облил им бревенчатые стены, со всех сторон.

Усевшись в сугроб, старик достал из-за пазухи спички...

Когда занялись старые, почерневшие от времени,вымерзшие брёвна избы, он сунул в рот дуло своего ружья и, зажмурившись, нажал на курок.

                                           Конец..


Рецензии
Толокся дедушка до жалости домашних, ан - фиг. А тут и мороз. И хворь. И отдохнуть охота. Теперь хоть отдохнёт дедушка. Жаль его.

Купидон Шмидт   24.12.2012 21:07     Заявить о нарушении
Вы очень добры, Я. Пупсик.

Спасибо.

Комета Еленина   24.12.2012 22:16   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 44 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.