Дорога за грань 16

Глава 16

Эком:
Я лежал в темноте, молча уставившись в потолок. Мысли шарили на ощупь, пытаясь найти выход.
«Палма угрожала мне, что покинет хайм»
«Я Венки не шантажировала. Просто попросила помочь…»
Палма мне лгала. Кто бы сомневался! Только зачем? Не хотела давать мне в руки оружие против Веникема? Почему? Зачем это нужно именно ей? И почему Веникем всё это выложил сам? По глупости? На полного дурака он не похож, значит, выложил с умыслом. Юбля!
Единственный вывод, который я точно делал из этого  разговора, это то, что Веникем и Палма преследуют разные цели. Не так уж и мало, это вполне можно использовать!
Чего добивается Палма? А чёрт его знает! Логика неолетанки – это такой тёмный лес, что боюсь, чтобы разобраться в ней, уйдут годы. Я нужен ей как любовник, как осеменитель, только баб мне подсунуть что-то никто не спешит… может, ещё в каком-то качестве. Чего добивается Веникем? По его словам, перемирия, чтобы никто никого не резал. На самом деле...  Обезопасить свою и Анжея власть?  Вполне возможно, но тогда ему следовало бы желать моей смерти. Поиздеваться надо мной за то, что я выступал против его отца и Суани? Зачем тогда он меня от остальных даккарцев прикрывает?
Но больше всего в этом монологе Веникема меня поразила фраза про Морок. Даже не сами слова, а эмоции, с которыми он произнёс: «Для Морок это важно…», говорили о том, что он всецело предан ей. Ничего удивительного, конечно. Кто бы сомневался, что великая Суани подомнёт под себя мужчину. Просто это сочетание отвязного мажора, экспериментов с Ар и глубокой собачьей преданности хозяйке очень плохо между собой увязывались. Вообще никак не увязывались!
Я усмехнулся в потолок. «Мы не понимаем друг друга!»... Иногда понимаем очень даже хорошо. Эта выходка с Аденианом была явной демонстрацией того, что Веникем сильней и имеет мощное влияние на генерала. Даже убегая, Адениан не ругался на него, а смущался. Я сам понял это только уже дома, успокоившись. Так изящно подставить! Я бы даже восхитился этому изяществу, если бы не стоял тогда на коленях с чем попало во рту.
Юбля! Значит, Адениан перед Веникемом слаб?! Анжей, видимо, тоже не особо силён, раз готовился меня прирезать, но не смог. Почему-то я легко верю в то, что Ан Тойра собирался меня прибить. Я бы на его месте так же поступил.
И что мы имеем? План со сменой покровителя провалился ко всем чертям. Веникема здесь никому не переплюнуть. Юбля, а я считал его фикцией! Я снова прокрутил в голове, как плавно Веникем привёл Адениана к мысли трахнуть меня в рот, как легко нейтрализовал Анжея в первый день моего появления в штабе одной пилочкой для ногтей. Сейчас я был спокоен, и это позволяло относиться ко всему непредвзято: не трястись от страха и негодования, не впадать в панику. М-да, Веникем по-настоящему хитёр. Я его недооценивал. Почему ему не дали орден Паука? Юбля!
Что делать? Я заставлял себя быть спокойным, в то время как сознание готово было броситься в панику: мне не избавиться от Веникема, а он владеет Ар, он заставляет меня хотеть его…  И Палма защищать меня от этого извращенца явно не собирается. По-любому выходит, что нужно искать подход и договариваться именно с Веникемом. Он сломает меня! Я не могу воздействовать на него, да и, по сути, нужен ему только разве что как бухгалтер. Легко заменимый бухгалтер! Как получилось, что этот пацан взял всех за горло? Юбля! Он изуродует меня окончательно, я уже сейчас неадекватно реагирую на его духи. А что будет через неделю? Через месяц?

В коридоре послышались лёгкие шаги, и в дверь протиснулась голова Палмы:
- Спишь?
- Нет.
Она, улыбнувшись, вошла. Вообще, в её появлении не было ничего необычного, она через день ко мне является просто с желанием потрахаться. Необычность была во времени. Обычно она приходила раньше, а если опаздывала, и у меня  был выключен свет, топталась под дверью и даже не заглядывала. Почему сегодня вошла?
Палма растянулась рядом со мной на кровати. У неё, кстати, тоже свои духи, всегда один и тот же запах тёплый, с лёгкой горечью. Возможно, на них я тоже реагирую, просто в неожиданном возбуждении на неолетанку не вижу ничего сверхъестественного.
- Что у тебя за духи?
Она удивлённо подняла на меня глаза:
- Такие же, как всегда. Мои личные.
- Они имеют какое-то действие на людей? Это тоже Ар?
- В смысле наркотиков? Нет. Они не содержат летучих наркотиков. Просто приятные духи, таких больше ни у кого нет, этот запах тётка лично для меня придумывала. Я всегда так пахну последние лет тридцать.
Врёт? Недоговаривает? Или эти запахи – просто тупая неолетанская традиция, не имеющая логики вообще? Веникем её придерживается: «в нём много неолетанского», а я просто урод, что реагирую на «просто духи»?

Палма зарылась носом в мои волосы:
- Мне Венки сообщил, что ты завтра летишь с ним на переговоры.
Опять расхождения. «С Палмой я договорился» и «Венки мне сообщил» - это разные вещи. Кто принимает решение?
Я повернулся к Палме, чтобы видеть реакцию на её лице:
- Веникем сегодня заставил меня сосать Адениану.
Ни испуга, ни удивления, ни возмущения. Защищать от мажора она меня не собирается. Не то, чтобы я правда особо на это надеялся. Палма поджала губы, смущённо улыбнувшись:
- Ретка ругаться будет, - Ретка? Доминанта? А ей-то чему возмущаться? За Адениана? Так сосали ему, а не он, – Адениан хотел быть подальше от этой истории. Он у неё идеалист жуткий.
Ясно. Ретка будет возмущаться. Какая беда! А я, значит, ничего, переживу? Кто бы сомневался!
- Ты ещё о чём-то поговорить хотела? Или так, потрахаться пришла?
Она разлилась в своей приторной маске-улыбке:
- Ну, от секса я, конечно, не откажусь. Но вообще, – она стала серьёзней, – я волнуюсь за тебя. Мало ли, что там, в чужом порту, случится.
- Думаешь, Веникем меня прибьёт?
Она опять посмотрела на меня удивлённо:
- Венки? Нет, конечно. Он тебе ничего плохого не сделает. – потом чуть смутилась: – Ну, в смысле, в постель затащить может, конечно, а вот в плане предать или ранить, не говоря уже о том, чтобы убить - нет. Наоборот, я хотела попросить тебя держаться к нему ближе. Я понимаю, что он слегка неприятен тебе со всей этой историей с сексом. Но ты безоружен, а ближайшие порты не отличаются дружелюбием.
Держаться поближе? Веникем мне слегка неприятен?! Я балдею от неолетанской логики!
- Я должен прятаться за его спину?
Палма вздохнула:
- Нет, я не об этом. Просто у вас напряжённые отношения, он может оскорбить тебя чем-то. И тут важно, чтобы, обидевшись, ты не уходил из его поля зрения. Понимаешь?
Я смотрел ей в глаза, пытаясь понять её настоящие мотивы. Она вздохнула:
- И ещё я бы хотела, чтобы ты ну хоть нож какой в карман положил, – я встрепенулся, но она не дала мне сказать, – ну, не все ведь ножи оружием считаются. А в твоих руках даже хозяйственный нож неслабый аргумент.
Ответа она не ждала. Просто полезла ко мне целоваться, как обычно, увлекая в секс-марафон под наркотическим влиянием амосы.

Венки:
После ухода Экома я закрыл дверь и налил себе стопку коньяка. Разговор дался мне с трудом, особенно после авантюры с Аденианом.
И даже то, что с генералом всё прошло удачно, не помогло: в трезвом виде совмещать образ Экома и Айси у меня не получалось. А на Экома самого по себе у меня рождалось исключительно желание побить. Даже моя выдумка усадить его у собственных ног не помогала. Это Айси в таком положении легко напоминал, что его нужно защищать. Это мои подружки-неолетанки так моментально тушили мою агрессию, напоминая, что я однозначно сильней их. А тут… и Айси, и ластившихся ко мне «кошек» я желал в плане секса, а эльфика я хотел разве что придушить. Это всё портило. Для техник Ар самообладание и вожделение мастера обязательны, а я…
Ладно хоть при Адениане Эком ничего такого не выкинул… Кстати, Адениан! Нужно обезопасить себя от неправильного понимания со стороны его законной ами и Анжея. Я вытащил коммуникатор и набрал Ретку:
- Мне б тебя на пару слов, синеглазка.
- Ой, Венки, если ты в крепости, я могу зайти. Я тут рядом.
- Я в крепости, у себя. Жду.

Она постучалась в кабинет через пять минут. Явно у Анжея отиралась:
- Как ты тут всё миленько обставил. Я у тебя ведь ещё ни разу не была. А в приёмной – это Экомиона столик? Как он там серьёзно поселился.
Она, улыбаясь, с интересом оглядывалась вокруг. Я сделал ей знак проходить:
- У Анжея была?
- Да, рассказала ему, что камешек умер.
Я нахмурился:
- Какой камешек?
- Ну, тот, что в пушке был. Учитель его замучила своими опытами. Он посерел и больше не отвечает. Я думаю, он умер. Он ведь живой был.
Оппа!
- А что Карл и этот Свок говорят?
- Свок говорит, что они действительно умирают иногда. Если не кормить, например, через полгода или год умрут. Особенно такие маленькие. Но вообще они пока не решили, умер он или нет. Просто Анжей волновался, что этот камешек про нас кому-то донесения шлёт, вот я и пришла рассказать ему, чтобы не волновался, больше не пошлёт, – Ретка скорчила расстроенную рожицу и вздохнула: – Вообще, нехорошо как-то получилось. Он вроде как нам ничего плохого не делал, а мы его замучили, получается. Маленького совсем!
Она хмыкнула носом, а потом подняла на меня взгляд:
- А ты о чём поговорить хотел?
Непосредственность Ретки меня забавляла. Хайм совсем расслабил её. Здесь не было опасностей,  на операции сёстры её не брали, и она порой начинала вести себя совсем по-детски. Носилась с ученицами Суани и старшими сыновьями своих генералов, играя в аборигенов и завоевателей, купалась, загорала и допоздна валялась с книжкой. В её доме сложился абсолютно не-неолетанский уклад. Даже можно сказать, там был уклад с исторического Даккара: самым главным в доме был старик – Гардман. Анжей и Адениан занимали статус молодых, но авторитетных воинов. То есть, по дому, в вопросах, касающихся хозяйства и детей, подчинялись старику. А Ретка занимала положение, сравнимое с совсем молодым воином незначительного звания или даже ученика. Гардман гонял её подружек, когда они засиживались допоздна. Анжей старался курировать, чтобы она усиленно училась, иногда даже высказывая Морок, что та мало с Реткой занимается. Конечно, влияние Ретки как неолетанки никто не отменял, просто пока она этим своим влияним пользовалась, видать, очень редко, абсолютно удовлетворяясь таким положением дел. Своеобразная семейка.
Я извиняющее улыбнулся:
- Я тут немного похулиганил. Опоил твоего  Адениана совсем капельку амосой и предложил, чтобы Эком сделал ему минет.
Ретка застыла, глядя на меня широко распахнутыми от удивления пронзительно синими глазками.
- Адо обиделся на тебя?
- Нет, не думаю. Скорее, испугался собственной реакции.
- А ты хотел, чтобы он обиделся?
Я улыбнулся: иногда она умеет задавать на редкость точные вопросы.
- Нет. Я хотел, чтобы он начал избегать Экома. Адениан чересчур честный, Эком опасен для него.
Ретка кивнула:
- Да, Анжей тоже так говорит, – она хмыкнула, – А что, Экомион пытался к Адо в доверие втереться?
Про себя я усмехнулся: политпросвещением Ретки занимался Анжей, так что тут всё сильно упрощалось. Самое главное – не рассказать Ретке-Анжею в данный момент лишнего:
- Наоборот, это Адениан к нему со всякими вопросами приставал. По делу, конечно, но просто не стоило вызывать его к себе. Понимаешь?
Ретка задумалась, несколько минут  разглядывая меня, потом кивнула и улыбнулась:
- Угу. Я прослежу, чтобы Адо пришёл к правильным выводам.
Какая она всё-таки иногда понятливая девочка!

Утром эльфик явился точно в назначенное время. Ровно в 10, ни минутой раньше! Уже это сразу меня напрягло. А когда он ещё и ни разу не съязвил за всю дорогу до порта, я вообще заволновался. Он опять что-то задумал. Юбля, откуда в нём столько упрямства! Путешествие мне предстоит не из простых.
Хотя, с другой стороны, намечая эту поездку, мне хватило минуты размышлений о том, что успеет натворить Эком за время моего отсутствия, чтобы прийти к однозначному решению: надо брать эльфика с собой. Палма возражений не высказала, настояла только, чтобы я не оставлял Экома одного даже на несколько минут и помнил о том, что в тех портах полно бандитов, а он невооружён. 

Мы поднялись на корабль. С одной стороны, я собирался вести себя сдержанно, с другой, глядя на Экома, явно что-то задумавшего и теперь прикидывающегося бессловесной тварью, просто руки чесались согнать фальшь. Я махнул пилотам стартовать, а Экому показал следовать за мной.
Мы вошли в кают-компанию. Я с размаху плюхнулся в кресло:
- Раздевайся, - он лишь поднял на меня бровь. Точно задумал что-то! – Сними свою одежду и сложи её вон в тот шкафчик. До возвращения в хайм она тебе не понадобится.
Глаза эльфика на мгновение округлились, но он быстро взял себя в руки и с остервенением принялся раздеваться. Даже трусы снял. Я не стал его останавливать. Молча дождался когда он закончит, сложит одежду в шкаф и громко защёлкнет дверцу. Я выждал ещё некоторую паузу, любуясь его разъярённой физиономией и удивляясь, что он всё-таки воздержался от комментариев. Действительно замышляет что-то, и немаленькое, раз так старается! Я наклонился и выдвинул из под своего кресла сумку, пихнув её к Экому:
- Одевай это. Во время путешествий со мной за границей хайма ты будешь носить это. Перед возвращением переоденешься обратно в своё.
Не знаю, что он ожидал увидеть в этой сумке, но, вытащив содержимое, смотрел на меня, разинув рот. Впрочем, это была единственная его реакция, ни слова, ни усмешки. Я уже начинал беспокоиться, мой ли это эльфик. Может, Палма вчера прочесала его мозги и выяснила, что он замышляет что-то недоброе? Чаша терпения переполнилась, и она просто отпрессовала его сознание под нужную конфигурацию?

Эком:
Просидев в раздумьях ещё и всё раннее утро, я пришёл к решению добивать Веникема. Нужно было искать к нему подход, изучать его слабые стороны, находить моменты, в которых я буду сильнее его. В Клинках я мало обращал внимание на характер и привычки мажора. Во-первых, Роджер не любил, когда шпионят за его семьёй, во-вторых, никто никогда не считал выскочку Веникема хоть сколько-то весомой фигурой. Теперь мне нужно было время и возможность находиться в непосредственной близости, чтобы с этим разобраться.
Самым эффективным решением казалось изобразить подчинение. Логично: он так много говорил вчера, я обдумал и решил действительно увидеть в нём командира и благодетеля. Смирная канцелярская крыса. Мне, конечно, непросто дастся такая игра:  я слишком долго был сам себе командиром и разучился подчиняться. Но я терпелив и настойчив, так что прорвёмся.
Об опасности того, что за то время, пока я подбираю ключи к слабостям мажора, он окончательно изуродует меня Ар, я старался не думать. Что толку думать о проблеме, к которой у тебя нет решения!
Я потратил немало времени утром, чтобы настроить себя быть сдержанным и терпеливым. Я понимал, что вероятность того, что я быстро найду способ влиять на мажора, практически нулевая, в нём было слишком мало даккарского, но стоило хотя бы попытаться. Тем более, других решений просто не осталось.
Я очень старался: не выругался ни на одну его подколку, ничего не сказал по поводу его 20-минутного опоздания и бесполезного получасового ожидания после. А теперь я стоял абсолютно голый посреди кают-компании корабля, отчалившего с базы Белых скал, и последними усилиями уговаривал себя не взорваться.
Веникем удовлетворённо усмехнулся и пихнул мне под ноги сумку:
- Это то, что ты будешь носить во время путешествия со мной за границей хайма.
Я был готов его придушить. Для чего были все эти вчерашние излияния, если я старательно пытаюсь подчиняться с утра, а он придумывает новые способы меня унизить? Что там, бабские тряпки? Одежда портовой проститутки?
Я сделал над собой усилие и открыл сумку. Увиденное шокировало меня настолько, что скрыть эмоции не получилось. В этой злосчастной сумке был набор обмундирования братства Белые скалы. Я развернул куртку. Это был именно мой размер. Нормальная военная одежда, такая же, как на самом Веникеме, только без вынесенных на рукава орденов. Я вытащил последовательно всё. Кроме одежды и обуви, здесь ещё был нормальный коммуникатор, карты памяти, идентификационные браслеты, детектор слежений, зажигалка, широкий хозяйственный нож, мультитул, фонарик – короче, минимальный набор необходимых предметов для военного. Я взвесил в руках нож. Хотелось бравурно усмехнуться: «Не боишься давать мне в руки режущие предметы, командир?» Но тут же одёрнул себя и ничего не сказал. Зато Венкием не упустил возможности меня подколоть:
- Эком, твоя мальнькая задница очень миленько смотрится в этих штанишках.
«Твоя не намного больше, и штаны у тебя такие же, причём ты их, в отличие от меня, выбрал сам». Вслух я промолчал.
Веникем некоторое время подождал моей реакции, а потом, ухмыльнувшись, поднялся:
- Вряд ли ты знаком с этой моделью корабля, так что я тебе помогу сориентироваться: направо столовая, далее через неё – кухня. Вот там библиотека и мой кабинет. Назад по коридору рубка и машинное отделение. А двери за спиной справа – каюта. Удобства есть за каютой и в столовой.
Я покрутил головой, запоминая расположение, и двинулся в каюту, чтобы закинуть свои вещи, практически тут же остановившись на пороге. Посреди  помещения стояла огромная квадратная кровать. У меня такая была в доме Палмы, но там понятно зачем, чтобы Палма влезала, когда потрахаться припрёт. А здесь вообще-то военный корабль… или я что-то не понимаю.
Венки тихо обнял меня сзади, прижимая к себе:
- Ты ведь не против общей спальни?
От его прикосновения и от этого запаха, моментально ударившего в нос, я отскочил, как ужаленный:
- Юбля, командир… - и поняв, что всё-таки не выдержал и вскипел, тут же заставил себя заткнуться.
Веникем удовлетворённо кивнул, тут же отступив от меня и не делая больше попыток прикоснуться:
- О, живой! А то я уже заволновался, не сломала ли тебя Палма за ночь, как-то ты неестественно сдержан с утра. Бросай шмотки, твой шкаф справа, и пошли перекусим. Заодно расскажу тебе, куда и зачем мы летим.
Он удалился, а я без сил опустился на край кровати. И вот как его понимать? Он выдал мне нормальную форму и собирается посвятить в детали путешествия, то есть воспринимает как воина. Но при этом действительно собирается спать со мной в одной постели? Хотя на такой кровати вдесятером спать можно, не прикасаясь друг к другу, не то, что вдвоём… А ещё он специально провоцировал меня, потому что моя сдержанность ему не понравилась. Чем, спрашивается, не понравилась?
Я ещё раз окинул взглядом каюту, поморщившись, когда взгляд упал на кровать. Что-то мне подсказывает, что спать, не прикасаясь ко мне, он не будет. Извращенец!
Из кают-компании послышался голос Веникема:
- Эком, а реально, что ты сегодня такой кроткий?
Черт бы побрал эту его неолетанскую логику! Что опять не так?! Я вошёл в столовую:
- Кто-то вчера назвал меня неблагодарной тварью, для которого все стараются, а он только палки в колёса ставит.
Веникем поднял на меня бровь:
- И ты решил исправиться? – Я пожал плечами. Он хмыкнул. – Не стоит впадать в крайности. Достаточно, если ты не будешь нарушать мои приказы и строить планы, противоречащие тем, что озвучил я.
Он вполне по-дружески хлопнул меня по плечу и вернулся к своему жутко позднему завтраку. И вот как это понимать?!


Рецензии