Печаль ограбленного вампира

Авторы: Natkonr; Doriana Grey, Danielle Swan, Chilly
Фэндом: Ориджиналы
Персонажи: Вампиры, эльфы и т.д. и т.п.
Рейтинг: NC-17
Жанры: Ужасы, Фэнтези, Юмор, Слэш (яой), Гет, Вампиры
Предупреждения: Изнасилование
Описание:
Как поступит вампир с вором, который его обчистил?.. Если вор при этом девственник... и влюблен в слугу вампира? А вампир уже пару сотен лет не пил человеческую кровь... :) Нет, вы никогда не догадаетесь!))))
(читать разбитое на главы - http://ficbook.net/readfic/5089)
****
****
Пролог...

Как всегда, стоило только слугам погасить все факелы и отойти ко сну, Такаяши медленно поднялся с постели и неслышно направился к двери. Закрыв на секунду глаза и навострив слух до предела, Ёрико смог уловить мерное дыхание практически каждого из обитателей дома.

Приоткрыв скрипучую дверь и поморщившись, вампир выскользнул из комнаты и поспешно направился вниз, туда, где находилась его сокровищница. От быстрой ходьбы чёрные волосы развевались, и слегка посеревшие от возбуждения щёки обдавали потоки воздуха. Стоило Такаяши только представить мерный блеск золота, тысячекратно отражавший алый огонь факела, как дыхание перехватывало, и по  телу пробегали мурашки.

Пролёт за пролётом, ступенька за ступенькой, мужчина всё приближался к своим драгоценностям. В такие моменты он почти проклинал себя за то, что выбрал спальню на самом высоком этаже, и давал обещание переехать как можно ниже...

Но вот босые ноги вампира ступили на сырую землю. Привычно нащупав на стене потайной рычаг, мужчина открыл дверь в хранилище.

Такаяши упал на колени перед своими ненаглядными прелестями, на несколько минут его охватила эйфория. В это время он был мыслями уже не здесь, а на далекой своей родине. Перед внутренним взором плыли яркие картины. Ослепительная лунная ночь, возлюбленная принцесса Фурхуру и медальон на ее тонкой лебяжьей шее.

Украшение тысячей солнечных лучей впилось в душу вампира, на него нахлынули воспоминания о прошлом... И вот он уже подполз к вмонтированному в камень сундуку, открыл его известным лишь одному ему способом и припал тонкими губами к каждому лучику медальона поочередно.

– Счастье мой, любовь моя, жизнь моя, проклятье мое... – на каждый луч Ёрико находил свой комментарий. Тут были и надежда, и отчаяние, и вера, и бесконечная утрата.

Несчастный вампир томился самым странным любовным недугом, который только мог быть. Он грезил по давно умершей и отвергнувшей его пару сотен лет назад принцессе Фурхуру. Принцесса отказала Ёрико лишь по одной причине – вампир пил кровь. Презрев дьявольскую природу избранника, Фурхуру не отвергла его самого, но и тот час же вскрыла себе живот острым мечом. Кстати, меч принадлежал самому несчастному Такаяши.

Убив себя, принцесса подарила любовным чувствам вампира бессмертие. С тех пор тот не пил кровь, ослабел и долгими одинокими ночами бредил своими сокровищами: золотом, медальоном Фурхуру, шелковым шарфом Фурхуру, кольцом, которое так и не было ей подарено. Впрочем, все эти безделушки не только имели сентиментальную ценность для их владельца.

О поступке принцессы стало известно всему миру, сокровища Такаяши Ёрико взлетели в цене, а нервная система их обладателя прилично истончилась.

Вампир стал до такой степени чувствителен, что даже смерть слуг вызывала в нем острые порывы мучительных страданий. Однако бедняга не позволял морально истязать себя особенно жестоко никому, кроме благополучно почившей Фурхуру. Впрочем, двадцать лет назад вампиру пришлось посетить настоящие эльфийские похороны – слуга упал в библиотеке со стремянки и свернул шею. Эмоциональный вампир даже всплакнул кровавыми слезами. 

Такаяши нашел выход. Уже сотню лет как самые его преданные слуги были эльфами.

Да, конечно, жалование их было непомерным, а повадками остроухие едва ли уступали особам королевской крови, хотя происходили от беглых рабов... Но жили они долго-долго, и Ёрико этим утешался вполне.

Внезапно вампиру захотелось увидеть лунную ночь. Он почувствовал, что задыхается. Стены показались ему тесными, а дом – чужим и неуютным.

Такаяши взвился на ноги и, услышав тихие легкие шаги в коридоре, небрежно приказал:

– Запри сокровищницу, мне нужно срочно прогуляться! – а затем вылетел в сад, будто ужаленный. Легконогим дивным слугам бессмертный доверял даже немного больше, чем себе. Они таки не постились по веку к ряду и имели полезное свойство не забывать ключи в самых не подходящих местах, закрывать за собой двери на засов. Они вообще не страдали забывчивостью.

***

Сначала Эшли обмер и решил, что конец уже близок. Он проник в дом с неимоверным трудом. Ему буквально пришлось карабкаться по стене, а потом просочиться в узкое окошко кухни. Рыжие длинные волосы авантюриста слиплись от пота, а обломанные ногти кровоточили.

Вор сделал робкий вдох. Вся жизнь пронеслась у него перед глазами вместе с ужасной тощей черной фигурой вампира. Впрочем, последний, казалось, ослеп, оглох и потерял чутье. Иначе чужака бы точно заметил.

«Запри сокровищницу...» – стучало у парня в висках.

– Я и запри сокровищницу? – сдавленным шепотом переспросил себя Эшли. С губ юноши слетел томный стон. – Спасибо, всевышний, спасибо!

Молодой человек поспешил туда, где вампир только что предавался своим возвышенным чувствам. Первым, что ему бросилось в глаза, были открытый сундук и медальон.

Эшли знал, для какой цели он сюда залез. Каждый второй эстет готов был отдать за древности Фурхуру не только душу, но и весомую часть своего состояния. Вор уже морально готовился стать известным, богатым и счастливым. А как иначе? Женщина, отнявшая у какого-то там старого вампира душевное спокойствие в смерти, должна приносить удачу.

– Вот оно! – Эшли обчистил сундук, распихал добытое по карманам, прихватил немного монет и драгоценных камушков подороже, с этим кареглазый воришка и поспешил ретироваться. Тем же путем, что и попал внутрь.

В эту ночь Эшли действительно сказочно везло. Он дважды проскользнул мимо хозяина дома живым и невредимым.



Первым делом вор спрятал часть ценностей. Хорошо спрятал. На это дело рыжий потратил несколько дней. Кое-что он удачно продал. А на золотые монеты устроил себе в трактире настоящий праздник. Праздник одинокого пьяницы.





***

Ночь выдалась теплая, первая теплая ночь после нескольких дней весенних заморозков. Рыжий парнишка побродил по узким городским улицам, изрядно проголодался и отправился в трактир. Маленький такой трактирчик, выкинутый за ворота города, словно мусор. Одинокий, окруженный со всех сторон пока еще полуголыми деревьями.

Эшли едва ли не прокрался внутрь, он перешагнул на цыпочках порог и мелкими шажками на полусогнутых ногах смешно пробрался к стойке. Он взял себе вина, пива, солонины, жареного цыпленка, выбрал стол в самом темном углу, завязал свои пышные волосы в хвост и предался своему маленькому пиршеству. В самодовольном одиночестве. Парню нравилось такое вот незавершенное уединение, когда ты вроде бы и с людьми, и не в самой глуши, однако сам по себе – оставлен и не нужен. 

Несколько раз к нему пытались подсаживаться местные пьяницы, но вор отгонял их злым многозначительным взглядом.

Эшли был особенным человеком и особенным вором в странном смысле этих слов. В своей жизни он хотел сильнее прочего попасться уже поскорее.

Рыжий, тонкий в кости кареглазый юноша люто ненавидел две вещи: себя и непреложный факт своего существования. Однако в эти мелочи Эшли не посвящал посторонних. Особенно вор берег нервы заказчиков. Каждый раз он давал слово всем богам выполнить работу хорошо и не пытаться... удовлетворить проклятую тягу к саморазрушению. 

При этом парень обожал поесть и выпить, еще больше он любил поспать на сытое брюхо.

Часть 1

Напасть на след рыжего было не так уж сложно, слишком «яркой» в плане внешности личностью он оказался. Спросить тут, спросить там... Точеные черты лица и умение разыграть из себя наивное и трогательное существо располагали к Элендилю практически любого собеседника, так что потребовалось потратить всего несколько дней на поиски.

Это, конечно, могло быть совпадением, это мог быть совсем другой человек, просто очередной рыжий... карманник или бродяга. А кем еще мог оказаться рыжеволосый? Ну не честным же человеком, Эру упаси!? Максимум – ростовщиком.

В конце концов, найдя объект, дождавшись, пока тот расположится в трактире, эльф практически незаметно проскользнул внутрь и устроился в темном углу по соседству. Элендиль заказал вина и принялся наблюдать за поведением парня. Эльфу требовалось понять, как втереться к нему в доверие.

Эшли выпил залпом кружку крепкого темного пива и покосился шальным глазом на белокурого пришельца.

«Эти шлюхи как чувствуют, что у меня есть деньги», – спьяну вор принял эльфа за девицу легкого поведения и наморщил нос. Да, рыжий действительно был вором, но вот продажных женщин не любил. Все они казались ему страшно дешевыми. Однажды в рыжего даже влюбилась настоящая шлюха. Она преследовала вора по пятам и умоляла взять ее. Разумеется, совершенно бесплатно. Наверное, если бы Эшли любил себя, хотя бы на одну капельку так сильно, как любила его эта женщина... он бы просто прикончил занозу. Шлюха называла себя куртизанкой, слала рыжему странные подарки. И все требовала уже овладеть ею. В очередную встречу со своей мучительницей вор не выдержал и выполнил ее просьбу. Только по-своему:



<i>«Хорошо я поимею тебя... Один раз, но поклянись, что более не станешь преследовать меня! Клянись своей проклятою любовью ко мне!!! – сказал рыжий с отчаянной уверенностью. – Как тебя зовут?»

«Эшли, – ответила шлюха, кокетливо улыбаясь. – Я клянусь...»

«Отлично, теперь я буду Эшли. Теперь я – это ты, а тот, кого ты любила, умер. И пошла к черту!» – рыжий вор сдержал слово и с тех пор он был всегда и для всех только Эшли. На честность шлюхи парень не рассчитывал, поэтому просто сменил город.

</i>



– Эй, не пялься на меня так. Я влюблен и продажные женщины мне не нужны! – Эшли с чувством собственного достоинства отпил вина из кувшина и занюхал свою трапезу коркой черного хлеба. Разумеется, вор любовных чувств не испытывал. Ему давно было не до таких глупостей. Очень давно, сколько Эшли себя помнил еще даже не Эшли, романтические истории проходили мимо него.

От таких слов эльфа передернуло: «Да чтобы какое-то человеческое отродье смело думать так!». Усилием воли он сдержался, вспомнив о заказе и обещанной плате. Потом дивный решил, что это его шанс.

«Надо бы поднять ставку», – мрачно прикинул он, плавным движением поднимаясь на ноги.

– Что во мне такого, что позволяет принять меня за женщину? – холодно спросил он, приближаясь к столу рыжего и демонстративно проводя рукой по поясу, где висели ножны с маленьким кинжалом. – Тем более продажную.

– Твою ж за ногу!.. – грабитель на секунду зажмурил карие глаза, а потом снова присмотрелся. – Не сердись, тут довольно темно. А я пьян, а ты такой патлатый. Ушастый, я тысячекратно извиняюсь, но эльф мне точно не по карману. Иди с миром своей дорогой.

Язык у Эшли был без костей, он покосился на трактирщика и закрылся кувшином:

– Просто уходи, – юноша улыбнулся так обаятельно, как только позволяло опьянение, и помахал рукой с обломанными ногтями.

– У тебя проблемы? – старательно сдерживая себя, мягко спросил Элендиль, присаживаясь за стол.

«Несоблюдение этикета! Оскорбления! Ужас тихий!!!» – негодовала внутри эльфийская гордая душа.

«Скорее всего, это тот, кого я ищу, – светловолосого было не так-то просто лишить способности мыслить трезво. – А это значит, что мстить буду не я. Это значит, надо потерпеть»

Неторопливо эльф собрал медовые в тусклом освещении душного трактира волосы в хвост, чтобы не давать больше повода принять себя за женщину.

«Ну какого лешего!?.. – Эшли даже огорчился. – Такой красивый и парень, и не про меня...»

– Ушастый, ну, чего тебе нужно? – вор с надеждой посмотрел на очередного посетителя посолиднее и побогаче. – У меня все хорошо. Я пью, ем. И тебе того советую, только не со мной. Я же уже извинился.

Юному вору было неуютно в таком обществе. В его планы входило надраться. Гордо и одиноко.

Элендиль склонил голову, доброжелательно разглядывая человека. «А он ничего...» – мелькнула у эльфа мысль.

Неторопливо дивный отодвинул в сторону кувшин, загораживавший ему обзор, дотянулся до своего столика и забрал бокал и сумку.

– Извинения приняты, – эльф отпил словно в честь этого небольшой глоток вина, и повертел бокал в пальцах, посмотрев сквозь мутное стекло на свет. – Но мне не нравится твой тон. У тебя далеко не все хорошо.

Ушастый немного криво улыбнулся, переводя взгляд на рыжего, и рассчитанным движением опустил ресницы. Как бы в смущении.

– От природы не уйдешь, – доверительно сказал он. – Если я чувствую, что кому-то плохо...

 Намеренно незаконченная фраза многозначительно повисла в воздухе...

Эшли выпил еще немного и сдался:

– У меня одна проблема, это ты. Я знаю, сколько стоит переспать с вашим братом, и у меня нет на тебя средств. Как тебя зовут, а? Ну уйди, пожалуйста, – вор протянул в испачканной куриным жиром руке золотую монету. – Держи вот и прощай. Поешь за мое здоровье. А то ты и без того тощий. Давай, скорее. Если хозяин увидит меня с тобой, решит, что я мужеложец.

Юноша тряхнул рыжим хвостом и пьяно хихикнул, радуясь своей ловкости.

– Ты хоть в курсе, что нарываешься? Как минимум на вызов, – очень сдержанно возмутился эльф.

Брезгливо посмотрев на монету, светловолосый подобрал плащ, уложив его аккуратными складками. Потрогал прядь волос, рассыпавшуюся по плечу, и скривился:

– Ну и дыра. Ни чистоты, ни воздуха. Хоть бы столы на улице еще ставили, – снова подняв бокал, он как будто стал еще более далеким от человека, недосягаемым и надменным. – Элендиль. И я совершенно не тощий.

– Эле... Экле... Эль! Вот, можно я тебя сокращу, а то не выговорить же этот твой крендель. Ты натурально тощий, белокурый и... – Эшли всмотрелся в своего собеседника и осекся на секунду. Это испытание было потруднее всякой куртизанки. – Уже добрые полчаса выслушиваешь мое хамство. Если ты не уйдешь, я трахну тебя прямо на этом грязном столе на глазах у всех посетителей. Ни тебе птичек, ни свежего воздуха. Ну тебе же привычно, так?

Эшли встал и собрался идти к трактирщику. Такого прилипчивого ушастого собеседника у него не было еще никогда.

– Это еще кто кого тут трахнет, – спокойно проговорил эльф, даже не пошевелившись.

«Он. Точно он. Только такая наглая тварь и могла украсть драгоценности...» – тонкие пальцы сжались на ножке бокала так, что чуть не переломили ее. Больше всего эльфу хотелось сейчас вонзить кинжал в горло вора, но самоконтроль его был практически идеальным. Ни одной эмоции не отразилось на безмятежном лице, казалось, Элендиль просто любуется оттенками красного в своем бокале.

Эшли протиснулся таки между столами и нетвердой походкой направился к трактирщику.

– Трахнет он меня! Эй, добрые люди, этот ушастый возомнил себя богом. Он угрожал мне насилием. Если здесь уважают честь человеческую, пусть его выведут вон!!! К птичкам и деревьям. – Закончив патетическую речь, парень пересел за стол поближе к выходу. В душе юноше было ужасно стыдно за такое гнусное поведение. Эшли нравились прекрасные ушастые создания, но добра от них вор не ждал. – И больше не вздумай ко мне подсаживаться, эклер!

Рыжий имел просто таки страсть употреблять слова, не вникая в их значение. Какой еще эклер? – Нет, рыжий определенно этого не знал и сам.



Глухой стук заставил вора дернуться... Длинный, тонкий эльфийский кинжал дрожал и покачивался, воткнувшись в стол в весьма незначительном расстоянии от руки рыжего. Эльф внешне невозмутимо сидел на своем месте, крутя в пальцах второй, точно такой же острый клинок, и лишь по дрожи ушей можно было понять, что это лишь маска спокойствия... Маска, которая может сорваться в любой момент.

– Я бы посоветовал извиниться, – тихий, чуть хрипловатый голос перекрыл все разговоры в заведении, такой холод звучал в нем. – И взять все слова обратно. Затем мы начнем разговор сначала.

Трактирщик нахмурился и потер свой сальный передник:

– Если вам загорелось друг друга убить, то извольте делать это не здесь. Вы уже перепортили всем аппетит.

Эшли пьяно гоготнул, а затем выдернул кинжал из стола и сунул себе за пояс:

– Ага, извини, милый. Господин трактирщик, запомните ушастого. Коль мне суждено умереть от его руки, пусть гада схватят и бросят гнить в городскую темницу. Впрочем, гнить ему там будет некогда. Да, белокуренький? Тебя там залюбят до смерти, ты этого добиваешься, шлюх тощий?

От такой наглости эльфа ощутимо затрясло.

«Вдвое подниму цену! – решил он. – Если не больше»

– Это еще кто гнить будет, рыженький, – ласково произнес дивный. – Я тебе пришью все, что угодно, и ты сгинешь в подземельях, если не извинишься.

«Подстеречь и скрутить. Чем больше будет нарываться, тем быстрее станет трупом», – вздохнул Элендиль, мечтательно подняв взгляд к потолочным балкам, прекрасный эльф представил себе процесс сдирания кожи с наглеца. В подробностях.

– Ах ты, блядище... – Эшли снова стал терять терпение. – Да сколько можно перед тобой извиняться, ну?!.. Я же сказал, прости меня. Прости, и разойдемся с миром.

Вор слегка протрезвел от полета кинжала и начал пугаться содеянного. Конечно, скоро парень планировал покинуть город, но чтоб ТАК засветиться...

– Я не хотел ссоры, я просил тебя отсесть, ты меня не послушал. Прими мои извинения и проваливай, а?

Пьяный гам в помещении снова набрал обороты.

– Я еще вино не допил, – одними губами улыбнулся эльф. – Когда только люди научатся этикету...

Прикрыв глаза, он отвернулся от вора, просчитывая варианты его захвата. По всему выходило, что надо следить и ждать на улице. Но сначала – усыпить бдительность... Поэтому эльф старательно сдерживал дрожь в руках и неторопливо потягивал вино, пытаясь раствориться в ощущении не слишком благородного вкуса...

Вор какое-то время посидел на своем новом месте. Ему уже не хотелось возвращаться к своей (узурпированной эльфом) трапезе. Его вообще пугал этот привязчивый Элендиль.

Через минуту Эшли встал и с компанией веселых пошатывающихся пьяниц вышел во двор. Там парень удалился в ближайшие лысоватые кусты, чтобы справить естественную нужду. Возвращаться в трактир юноша не собирался.

«Пора!» – краем глаза заметив, что человек покинул зал, Элендиль поднялся. Затем он кинул трактирщику несколько монет  плату за вино и немного сверху, за моральный ущерб, и тихо вышел.

Рыжий обнаружился в кустах. Эльф прекрасно понимал его желание сбежать. Сам бы поступил так же. Остроухий тенью скользнул в темноту, следуя за вором и выжидая момент.

Вот тут Эшли стало страшно. Так страшно, что бедняга бы, наверное, намочил штаны. Но было уже поздно, малая нужда парня больше не мучила. Вор поправил одежду и мягко, даже нежно, если не вкрадчиво обратился к паре глаз, что столь любопытственно вперились ему в спину:

– Послушай, я не хотел с тобой задираться. Я всего лишь прислуживаю в лавке сапожника. Каждый второй смеется с меня и тыкает пальцем. Здесь нелегко быть рыжим. Если ты рыжий, то или вор, или убийца, или еще какой шарлатан. Вчера мне дали жалование за год. Разве стоят эти мои пьяные глупости крови на твоих руках, а?

Чутье подсказывало Эшли, что дела плохи.

– Вор и шарлатан – вот это точно сказано, – мягкий шепот эльфа в самое ухо заставил беднягу вздрогнуть. Тонкий кинжал легонько кольнул рыжего за ухом. – Шевельнешься и сдохнешь на месте. Будешь послушным – может быть, проживешь еще не один год.

Забрав из-за пояса у вора свое оружие, эльф вложил его в ножны. Затем Элендиль пошарил в висящей на плече сумке, отыскивая крепкую веревку и не переставая внимательно следить за человеком.

– Почему ты так обо мне, ведь сам же обижался, когда... я так опрометчиво говорил о том, что обычно принято про вас думать? – парень завел руку назад и погладил дивного эльфа там, где мог дотянуться. Медленно погладил.

– Ты очень красивый, прости меня, – сказав это, Эшли со всей силой ударил сапогом с заточенной железной набойкой по ноге ушастого и дернул головой так, что кинжал едва не распорол вору скулу. Рыжий вовремя успел подставить руку, и острие скользнуло по пальцам. Парень чертыхнулся от боли, с силой двинул обескураженного такой наглостью эльфа локтем в солнечное сплетение и бросился бежать.

Пытаясь отдышаться, эльф лихорадочно прислушивался, отмечая направление. Бегал он быстрее, но вор сумел попасть очень неудачно – по месту старой раны.

– Ничего, человеческий выродок, – злобно прошипел Элендиль сквозь зубы. – Из-под земли достану!

Не обращая внимания на боль, он кинулся следом: «Потом.. все потом – и отдых и осмотр. Все потом.» Его заказ уже улепетывал. Эльфу надо было всего лишь приблизиться на расстояние броска ножа...

На бегу Эшли подхватил с земли камень. Он знал, что выдохнется раньше ушастого. Парень проклинал весь дивный род и молил богов не дать ему кончить так, как эта долбаная Фурхуру. Будь она неладна, с ее удачей.

– Хорошо, – крикнул рыжий, стараясь не расходовать дыхание. – Что тебе нужно от меня? Еще извинений?..

Эльф молча улыбнулся. Извинения? Нет, извинения ему были уже не нужны. Так и быть, цену он не поднимет, но поиграет с щенком, пока не успокоится желание мести.

Еще немного повисев на хвосте у рыжего, чтобы поймать ритм его движений, он примерился и метнул кинжал. Последний воткнулся точно под колено. Эльф приблизился и склонился над упавшим человеком, прижав его ногой к земле и приставив острие второго ножа к горлу. Элендиль надавил, с упоением наблюдая за показавшейся из-под острия капелькой крови. Теперь, если бы вор пошевелился, то не смог бы отделаться легким порезом.

– Извинениями ты от меня не откупишься, – негромко пообещал он. – Равно как и от хозяина того, что ты украл.

Эшли лежал тихо, очень тихо. Он почти не дышал, но и камня своего не бросил. Парень привык к боли. Да и к мыслям о смерти почти привык:

– Элендиль, – спокойно сказал рыжий. Так спокойно, как только мог. – Ты совершаешь ошибку. Я ничего не крал. Я понимаю, что ты испытываешь ко мне неприязнь. Я тебе грубил. Но будь же мужчиной. Давай разберемся сами, без всяких твоих хозяев. Зачем тебе сильные мира сего, я и так уже на земле...

Тонко и жутко улыбнувшись, светловолосый рывком перевернул человека на живот и снова прижал коленями к земле. Быстрым движением эльф распорол штаны вора сзади по шву.

– Хочешь, чтобы я был мужчиной? Прекрасно. Кто там грозился меня прилюдно оттрахать на столе? – медленно, смакуя мгновение, эльф начал примериваться.

Эшли всхлипнул и вдруг задергался:

– Эй, ты что собрался делать, ты с ума сошел? Эле... блядь, твою налево, – рыжий голым задом предчувствовал что-то неладное. – Ты же эльф! Пусти меня. Ты собрался глумиться?!..

– А почему бы и нет? – дивный погладил округлый зад рыжика. – Что с того, что я эльф? Мы одинаково устроены.

Нельзя сказать, чтобы он так уж хотел сделать это... с одной стороны человек привлекал его, а с другой... с другой стороны, это была отличная месть.

Сняв с вора пояс, Элендиль крепко связал парню запястья, подтащил его к ближайшему дереву с выступающими корнями, за один из которых и закрепил ремень. Теперь освободиться тому было куда сложнее. Ушастый блондин прижал коленями ноги воришки и задумался. Для насилия нужна была какая-то смазка, эльф не хотел делать себе больно, а касаться человека губами... там... это было омерзительно!

Эшли едва язык не проглотил. Такого он еще не слышал и не видел. Его били ногами, грызли, кололи, обливали помоями, но чтоб эльфы и насиловали...

– Слушай ты! – вор пришел в себя. – Это унизительно! Будь ты человеком, я бы еще... Но ты, б... не человек. Забудь об этом!..

Рыжий догадывался, что теперь наверняка умрет. А еще он догадывался, что вид его останков будет весьма комичный.

– А что, если я не человек, у меня нет естественных потребностей? – предельно ехидным тоном возмутился эльф.

Именно в этот момент Элендиль окончательно понял, что хочет сделать с распростертым на земле телом. Нет, он не возьмет его сам, ведь любовные ласки, даже если они жестоки, нельзя дарить без чувств. Он не прикоснется к человеку пальцами. Нет, он сделает кое-что другое...

Перехватив кинжал удобнее, эльф несколько раз сплюнул на его рукоять и приподнял человека свободной рукой за талию, ставя его на колени и снова примериваясь...

Эшли запаниковал. Ему совсем не нравились действия ушастого пленителя. И этот его странный настрой...

– Стой, погоди, что ты собрался там делать?.. Давай я еще разок извинюсь, и ты будешь поласковее, а потом отпустишь меня? Я всего лишь помощник сапожника... за что мне столько чести!? – Эшли попытался брыкаться. – Я девственник!!!

На миг эльф замер от такого заявления. Но затем желание отомстить, унизить и причинить боль снова перекрыло слабый голос совести.

– А мне есть дело до того, девственник ты или нет? – прижав рукоять кинжала к тесно сжатому входу и чуть ее покрутил, ловя угол; эльф резким, сильным движением впихнул предмет в тело человека

Рыжий от боли заорал дурным голосом так, что у него самого едва ли не треснули барабанные перепонки:

– Помогите, кто-нибудь, эльф жизни лишает!!! По-мо-гите!!! – Эшли постарался расслабиться, впрочем, ничем это ему не помогло. Вору казалось, что его сажают на кол. – Твою ушастую мать, я не знаю, что у тебя за потребности, садист белобрысый, но я же извинился!!! Элендиль, пожалуйста, пощади меня... Не калечь меня, вынь эту гадость... Эль...

– Как ты мило запел, – зло прошипел эльф, впихивая кинжал глубже. – Прямо бальзам на душу. А каким гордецом был до того!

Припустив ресницы, светловолосый прямо-таки упивался ощущением того, как дрожит перед ним изящное, хотя и недостаточно хрупкое тело. Прерывистое дыхание и просьбы прекратить свидетельствовали о том, что страдания были действительно практически непереносимыми, и это тоже нравилось эльфу. Медленно, намеренно затягивая момент, он повернул кинжал вокруг оси, подвигал им, чувствуя все новые и новые спазмы боли рыжего.

У Эшли были проблемы с чувствительностью, он... мог терпеть боль в избытке и почти никогда не терял сознание.

–  Элендиль, – слезы струились по щекам вора. – Умоляю, я сделаю все, что ты захочешь. Буду сапоги тебе целовать... Только вытащи! Ты же эльф, поглумился и хватит.

Рыжий закусил до крови губу и хрипло постанывал. Он уже как-то примерился к своей участи.

– И не собираюсь, – усмехнулся дивный.

«...еще немного повернуть... как сладки эти мольбы!» – сам себе под нос нашептывал эльф.

Неожиданно Элендиль поднял голову, прислушиваясь... Дернулось заостренное ухо...

– Вот же... – он осекся. Нельзя было давать вору повод закричать, потому что невдалеке за кустами кто-то ехал...

Эшли тоже услышал это и набрал в легкие столько воздуха, сколько потребовалось для оглушительного жалобного крика:

– Не дайте умереть от руки эльфа!!! – завопил он так, что Элендиль чуть не оглох.

А когда помощь была уже близко-близко, Эшли прошептал:

– Беги сволочь, а то убьют же. Только кинжальчик оставь на память... пожалуйста. – Рыжий был уверен в своем спасении. Он таки чувствовал это сквозь пелену мучений. Эльф мог бы его запросто прикончить, но вор почему-то знал, что этого не произойдет.



***

  ***

Естественно, оставлять кинжал Элендиль не собирался. Его можно было отмыть, подержать под лунными лучами и снова пускать в дело. Эльф бесшумно исчез в ночи и, скрываясь в тенях, смотрел, как подоспевший всадник спешивается, оценивает ситуацию и увозит рыжего преступника.

– Тварь, – тихо резюмировал дивный, уходя в противоположную сторону. – Я тебя еще найду!..

Сказать, что случившееся было обидно, значило не сказать ничего. Эльф чувствовал ярость настолько, насколько это было возможно для холодного, не эмоционального существа. Он решил остыть немного, обдумать план действий и поймать рыжую сволочь снова.

Вор не мог похвастаться такими же проблемами. Ему даже было не стыдно рассказывать нечаянному спасителю обстоятельства своих злоключений. От боли и пережитого ужаса Эшли просто потерял способность к стеснению, ни загородная прогулка на лошади в перекинутом через седло состоянии, ни расспросы всадника – ничто юношу не трогало. Парень кое-как растолковал про вознаграждение и про дорогу «домой», а потом забылся. Наверное, если бы попавшийся человек не оказался таким сердечным, рыжий  элементарно не пережил бы ужасного вечера.



Эшли ненавидел своего единственного друга, если так можно назвать человека, что врачует твои увечья и забирает тебя полуживого в свой дом за твои же кровные золотые, больше чумы. Неделю проклятый эскулап (Эшли не знал, какой смысл содержит это слово, но с удовольствием его произносил... как ругательство) возился с раненым, не позволяя покидать ложе. Чего только рыжий не выслушал в процессе. Лекарь три раза в день смазывал истерзанного вора во всех местах чудодейственной заживляющей мазью. Смазывал и уточнял подробности. Проклятое человеческое любопытство. Терпению вора пришел конец, когда одним не вполне живописным дождливым вечером добрый лекарь, не прерывая втираний своей целительной хрени в нежные стенки заднего прохода бедняги, спросил:

– А ты натурально попросил у него кинжал, неужели влюбился?

– Ты охренел?!! – рыжий уткнулся покрасневшей физиономией в подушку и вынужденно посильнее раздвинул ноги. – Я плачу тебе не за то, чтобы ты мучил меня и унижал. Мне в жизни этого и без тебя хватает.

– Ну, когда тебя пытались сажать на кол, ты кол не просил на память. И стрелу, что попала аккурат под лопатку, сохранить не требовал. Да и тот испанский сапог...

– Заткнись! – Эшли таки повернулся и бросил гневный взгляд на седого с козлиной бородкой доктора. – Эскулап, подонок!!!

– Что, задевает, что вместе вам не быть, да?

– Иди к лешему!.. – вор, не вытерпев, тихо заплакал. Нет, Эшли не был слезливым. Однако и поза, и речи – все это вместе нагоняло на него ужасные чувства. На следующий же день парень сбежал. Благо, лечил его «проклятый эскулап» талантливо.



Обнаружил себя рыжий не скоро. Он и не заметил, как покинул город. Ноги сами вели его слегка нетвердой походкой по совершенно незнакомым местам.



... случай встретиться представился несколько раньше, чем можно было ожидать...



Приводить нервы в порядок эльф решил как можно ближе к природе. В одном из соседних городов должен был состояться праздник по случаю годовщины основания. Стакан пива или бокал вина за счет местной казны, конечно, мало чем мог порадовать, но у этого конкретного города имелся один неоспоримый плюс – парк, в котором должно было состояться празднество. Горногатский парк славился и ценился. Еще бы: огромный, ухоженный и в некоторых своих частях весьма так натурально смахивающий на лес.

Вполне естественно, что ближе к закату Элендиль лежал в высокой траве в самой глубине прилично зазеленевших зарослей, покусывал сухую былинку и смотрел в небо. Созерцание облаков настраивало на умиротворенный лад, все дела казались такими далекими, не хотелось абсолютно ничего...

Эшли прогулялся по широким, убранным, словно к какому-то торжеству, улочкам и совершенно внезапно для себя уткнулся в своеобразную арку. Два дерева были перевязаны широкой красной ленточкой, а на земле из камушков было выложено «Добро пожаловать в Горногатский парк!». Воздух дурманил свежестью, небосвод казался близким и теплым.

«Раз добро, так ладно», – покладисто решил парень и осторожно обогнул камушки.

Рыжий задрал голову вверх и брел туда, куда его вели заметно разнывшиеся от таких длительных переходов конечности.



Когда рядом зашуршала трава, эльф и ухом не повел. Не хотелось. На душе было тепло и спокойно, и все существа, могущие потревожить его, воспринимались не более чем досадливо звенящие над водой мошки. Даже когда шаги приблизились почти вплотную, он только опустил ресницы.

Зря, конечно, он надеялся, что на него тоже не обратят внимания. Еще десяток секунд – и об одну из его раскинутых в стороны рук кто-то споткнулся, ругаясь почему-то весьма знакомым голосом. Заморгав, Элендиль приподнялся на локте, затем растер ноющую руку там, куда пришелся удар тяжелого ботинка.

– Тьфу ты!.. – узнавание накрыло сразу же. Эти чуть сутулые плечи и волнистые волосы он определил бы теперь и в темноте... – Не было счастья...

– Какого хрена, придурок, ты руки тут растопырил, а? Небось, не птаха, не взлетишь... – механически продолжал возмущаться Эшли, а потом перевел взгляд на виновника происшествия. – Твою ж ма... мама дорогая!..

Рыжий подпрыгнул на месте и понесся вскачь по траве столь споро, сколь только позволяла недолеченная рана. Теперь он старался двигаться среди деревьев так, чтобы эльф снова не смог ссадить его своим проклятым кинжалом.

Инстинкты заставили эльфа вскочить и броситься следом, не задумываясь о том, что он делает. Поганца надо было поймать. Поймать, но по возможности не особо калечить, это было оговорено дополнительно. Кажется, его и так мучило... хм-м.. незажившее, чему Элендиль злорадно усмехнулся под нос. Это радовало.

Рыжий не мог бежать достаточно быстро, чтобы оторваться от преследователя, так что Элендиль не очень спешил, примериваясь, как и где его поймать. Была идея отпустить его ненадолго, проследить и взять тепленьким чуть позднее вечером. Либо можно было покончить с этим здесь и сейчас, догнав и хорошенько приложив о дерево.

Эшли успокоился только тогда, когда обогнул круглое, словно блюдце, живописное озеро с белыми уточками. На той стороне он отчетливо видел свой ужас... белокурый и ухмыляющийся:

– Чего ты хочешь, что тебе от меня нужно?!! – Эшли прокричал свой вопрос, не стесняясь зевак. – Я готов извиниться за то, что на тебя наступил!!!

Не удержавшись, рыжий нервно засмеялся.

Едва заметно Элендиль улыбнулся этой фразе и поманил рыжего пальцем. В ответ тот состроил неприличный жест и уже почти не спеша пошел прочь, оглядываясь. Эльф же исчез в лесу.

Раствориться в толпе и проследить за вором оказалось не так уж и сложно. Остаток дня Элендиль старательно "пас" его, держась почти за спиной и наблюдая за каждым движением. Да, рыжему действительно было некомфортно двигаться, что наполняло душу странным спокойным удовлетворением.

К тому времени, как вор вернулся в гостиницу, где он, судя по всему, и остановился, Элендиль уже наметил план действий. Дал взятку хозяину гостиницы, сделал пару  уводящих в сторону от дела намеков, и устроился в углу в тени, загородившись кувшином дешевого пива, закутавшись в плащ и скрыв лицо.



Эшли вздохнул. Он был не слеп и не глух, как его выслеживают, вор отлично заметил.

«Боже, зачем он так гадко смотрит на меня!» – почти обиделся рыжий и поднялся к себе в комнату. От еды все равно в такой момент подташнивало, а напиваться было нельзя. Уже у себя парень спокойно смазал свою хромую ногу.

«Что в этот раз и куда белобрысый гад мне засунет? Боже, если бы не чертов эскулап...» – Эшли предпочел об этом не думать. Благо «там» у него уже не ныло. То ли эльф был слишком аккуратен, то ли лекарь дотошен... однако пережить второй раз такое счастье рыжему не хотелось.

– Мда, почти калека... – вор грустно посмотрел на свою опухшую конечность.

Затем рыжий взял кочергу, которую еще с утра смог незаметно утащить от камина, устроился в кресле так, чтобы единственным способом на него напасть была дверь, которую Эшли и не удосужился запереть.

Рыжий догадывался, что дожидаться негодяя ему придется недолго:

– Эй, господин сама таинственность!!! – Эшли крикнул довольно громко. – Быстрее уже, сколько можно тянуть... 

Стоявший за дверью эльф беззвучно усмехнулся.

– Можно и быстрее, – спокойно сказал он и проник внутрь. – Если тебе так больше нравится.

Прикрыв за собой дверь и прислонившись к косяку, он смотрел на вора с какой-то ласковой брезгливостью. Почти мальчишка, он вызывал даже некоторое уважение. Не побоялся ведь встретиться лицом к лицу, но в то же время рыжий был смешон и жалок...

Эшли дернулся от страха, усталость вмиг покинула его существо. Дико захотелось жить:

– Что-то в прошлый раз ты не сильно интересовался, как мне больше нравится... – Парень фыркнул и погладил кочергу. – Не бойся, я от тебя никуда не денусь, и оружия у меня нет. Все жадные, с собой забирают. Я не знаю, чего тебе нужно, но не хочешь ли остановиться? Сапожник выгнал меня к чертям. Я неделю был бесполезен по твоей милости. Остатки жалования пришлось отдать лекарю. Мне кажется, ты должен был уже получить максимум удовольствия, нет?

– Я с этого вообще удовольствия не получаю, – тихо отозвался эльф, рассматривая кочергу. – Вот скажи, зачем ты полез к этому вампиру, а? Жил бы сейчас спокойно, не прятался от меня. Не так уж много мне за тебя и заплатят.

Забегавшие глазки собеседника многое сказали эльфу.

«Вор будет отпираться всеми правдами и неправдами, – напомнил себе Элендиль. – Будь готов!»

Эшли с ужасом перевел взгляд на предмет в своих руках и едва его не зашвырнул в дальний угол. В последний момент парень усмирил волнение:

– Только попробуй, и я тебя этой железкой перешибу пополам! – рыжий густо покраснел, потом побледнел, а потом прямо посмотрел на Элендиля. – К вампирам, боги уберегли, я не лез. Боюсь, это кончилось бы для меня медленной смертью. Вот к эльфам пару раз задирался... они мне казались такими безответными. Как не от этого мира. Пожалуйста, не разрушай мою жизнь еще больше. Ты мне и без того снишься теперь...

– Надеюсь, не в эротических мечтах? – эльф нарочито сладко зевнул, прикрыв рот ладонью, потом вытащил кинжал и принялся так же демонстративно чистить коротко обрезанные ногти. – Ничего ты мне не перешибешь, поганец маленький.

«Как бы его так взять, тепленьким?.. – задумался Элендиль, прикидывая возможность отнять кочергу. – Загнанная в угол лиса опаснее здоровой и находящейся на свободе»

– Ага, мечты о совместном счастье слегка окисляют способы исполнения тобой супружеского долга, – Эшли вздохнул. Он окинул гибкую стройную фигуру ушастого самым несчастным взглядом во вселенной, и медленно поднялся. – Что ты будешь делать теперь?

– Не знаю, вязать, наверное, – ехидно усмехнулся эльф, кидая косой взгляд на вора и как бы невзначай развернув в его сторону кинжал, готовый в любую секунду метнуть его... возможно даже в горло рыжего, будь у него для того повод. – Нет, ну если ты сам себе свяжешь руки и пойдешь за мной, это мне очень поможет. Время сэкономит...

Рыжий не выпустил кочергу, но и не двинулся. Парень коротко кивнул:

– Пойду сам. Связать, конечно, не свяжу, – вор снова густо покраснел и, когда эльф подошел ближе, рыжий протянул ему свое смешное оружие. Элендиль, наверное, планировал сказать что-то зловещее, но успел лишь только вскрикнуть: Эшли со всей силы ударил по кинжалу кочергой так, что тот вылетел из дивной руки и чиркнул о стену; рыжий вцепился белобрысому в глотку. Кинжал звякнул, шмякнувшись на пол. Парочка завалилась туда же, а злосчастная кочерга уперлась ушастому в кадык. – Я жить хочу, я ни в чем не виновен!

– Жить все хотят, – Элендиль спокойно смотрел в глаза рыжему. – А в невиновность твою слабо верится.

Вор нервно дернулся, но тут же взял себя в руки и придавил кочергу сильнее, заставив эльфа закашляться.

– И все-таки, советую поверить. И дать мне уйти.

– А что, убьешь меня? – насмешливо смотря прямо в потемневшие глаза человека, поинтересовался Элендиль.

Эшли задумался. Он вдруг решил, что нельзя дважды напороться... самому на одного и того же эльфа. Тело обмякло, боль в ноге снова стала невыносимой.

– Не убью, я не убийца. Но если не убью, то и не убегу, ты меня изувечил, – рыжий снова задрожал от страха, ощущая, как весь его настрой рассыпается в ничего. Парень прикрыл глаза. – Ты выполнишь одну мою просьбу?

– Какую просьбу?

Почему-то на душе у эльфа стало донельзя погано. Нет, он прекрасно понимал, даже был уверен в том, что юноша виновен, что это именно он пробрался к Такаяши. Но вместе с тем что-то скребло в груди и уверяло, будто это была случайность. Оплошность из разряда «с кем не бывает».

«Что это? – удивился сам себе Элендиль. – Жалость? Пора тебе на покой, однако. Докатился»

Но при всем этом он понимал, что жалость и неожиданно проснувшаяся симпатия к вору не позволят ему поступиться взятыми перед хозяином обязательствами.

– Поцелуй меня, как ты бы целовал возлюбленного. Я невоздержан на язык, скорей всего меня убьют. А если не убьют, то так изувечат, что... Не важно. Если можешь, просто поцелуй, – Эшли все еще лежал на эльфе, но уже не двигался. Парень выпустил кочергу из рук.

Элендиль вздрогнул и какое-то время просто всматривался в рыжего.

– Ты же это не всерьез, а? – оказывается, люди еще способны выбить его из колеи. Эльф в эту их способность век назад утратил веру.

Медленно он отодвинул кочергу в сторону, пытаясь осознать происходящее. С одной стороны, человек ему нравился. С другой...

Он же не был его возлюбленной!

– Всерьез, – рыжий прикрыл глаза и беспомощно опустил руки. – А потом свяжешь и отведешь, как ты и планировал.

– Ты меня какой-то сволочью себя чувствовать заставляешь... – скромно пробурчал ушастый, после чего решился-таки заглушить в себе отвращение к роду человеческому и перекатил парня на спину, склоняясь над ним. Эльф аккуратно коснулся разомкнувшихся навстречу губ. Теплые, мягкие... с привкусом пива и дыма, и чего-то еще. Эльф не мог сказать, что это ему не понравилось...

Элендиль не сильно прикусил пухлую губу рыжего, потеребил ее, с интересом наблюдая за реакцией на свои действия.

Эшли неловко обнял ушастого блондина, погладил его по спине, провел пальцем вдоль позвоночника. Теперь, когда эльф не причинял боли, не мучил... до рыжего наконец дошло, что Элендиль вполне живой и горячий. Вор был не слишком ловким. Он мягко и как-то даже стыдливо ответил на поцелуй, стараясь впитать в себя момент и запомнить близость эльфа.

Прикосновение к спине было даже приятным для эльфа – Элендиль чуть прогнулся, делая более полным контакт с человеком. В конце концов... иногда можно позволить себе лишнего. Очень мягко он углубил поцелуй, осторожно коснувшись языка рыжего своим, стараясь не провоцировать себя, не вспоминать, что среди своих он, в общем-то, считается чуть ли вырожденцем. За недостаток отмороженности.

Эшли тихонько застонал эльфу в рот и ласково прикусил кончик эльфийского языка. Рыжий тут же испугался до смерти, что Элендиль оттолкнет его за такую дерзость. Вор провел дрожащей рукой по плечам остроухого и прижал к себе златоволосого эльфа сильнее.

Еще немного теплой, тягучей нежности и эльф почти с сожалением отстранился.

– Ну что? Доволен? – негромко спросил он. – Или еще?

Он приподнялся немного, давая человеку возможность выбрать. Подумать только, он даже был готов рассмотреть перспективу продолжения...

Эшли обхватил светловолосого ногами и с совершенно серьезным видом заметил:

– Еще, да, но потом. Пообещай мне еще один поцелуй. Подари мне надежду. Я действительно тот, за кого ты меня принял. Я... вор. Ты не представляешь, как я плох. То, что ты сделал со мной тогда. Если бы это не был ты, я бы и не заметил. Ведь я заслуживаю худшего. – Рыжий вдруг почувствовал удовлетворение. Ему показалось, что если и суждено было попасться, то именно так... Эшли взял Элендиля за руку и задумчиво произнес: – Наверное, тебе не придется меня связывать.

– Что, сам пойдешь? – чуть отстранившись, эльф оперся на локоть, разглядывая парня внимательнее. – Это уже интереснее.

Какое признание. Вот таким, честно раскрывающим карты и откровенным он нравился Элендилю куда как больше.

– Потом – это когда? – серьезно уточнил он. – Я не собираюсь ждать, пока тебя выпустят.. если вообще выпустят.

Рыжий украдкой поцеловал Элендиля в шею, провел рукой по его отливающим медом в тусклом свете нескольких свечей волосам:

– Выпустят, должны выпустить. Всегда выпускали. – Эшли тепло улыбнулся эльфу. – Ты прав, лучше связать. Иначе никто не поверит, что я просто невинная жертва интриг. Я постараюсь вернуться. Ведь у меня будет надежда. А как только меня отпустят и признают невиновным, ... начну новую жизнь.

Хотел ли Элендиль в тот момент поверить? Хотел ли дождаться вора и проверить его слова? Может быть да... Но холодное расчетливое сознание говорило твердое "нет", и Элендиль верил ему.

Выудив из поясной сумки тонкую веревку, он крепко связал запястья рыжего.

– Еще вопрос в том, дать тебе выспаться сначала, или везти сразу... – он казался искренне над этим задумавшимся.

Рыжий тряхнул головой, отгоняя слезы обиды и боли:

– Я и этого не стою. Ты проведешь ночь со мной? Я смогу заснуть в твоих объятьях?

Вор с некоторым испугом и надеждой поглядел на собеседника, которого еще пару часов назад боялся до дрожи.

***

Эльф замер, осмысливая просьбу, с одной стороны, спать хотелось и ему. С другой...

– Ты же сбежишь, – мрачно сказал он, принимая решение. – Ладно уж...

Чуть ослабив веревку, он подтолкнул вора к кровати, заставляя лечь у стены. Затем крепко запер дверь, поворошил угли в камине, мысли шли вразброд – хотелось чего-то нового, и в то же время спокойствия.

– Жаль, что тебе нельзя доверять, – тихо сказал он, оборачиваясь.

Эшли прикрыл глаза и закусил губу:

– Почему же нельзя. Я всего лишь ворую, – рыжий улыбнулся и потянулся. – Но не у всех подряд. Решение принято. Я хочу завязать, а не жить и оглядываться в предчувствии явления этого странного вампира.

– Что могло бы побудить тебя завязать насовсем? – спросил Элендиль, в упор смотря на рыжего.

Поднявшись, он снял с себя пояс с сумочками, скинул сапоги и присел на край кровати, устало потер лоб.

Парень не на шутку задумался, даже головой о подушку почесался:

– А с меня сапоги снимешь? Ну, я буду мечтать о тебе. Представлять, что я выберусь из этого конфуза и вперед в другую жизнь. Кто знает, может, обещанный мне поцелуй перерастет в нечто большее. – Рыжий сдул непослушную медную прядь с носа. – Почему ты спрашиваешь, думаешь, я не смогу бросить воровать?

Накатившее неожиданно смущение эльф скрыл за преувеличенно резкими движениями, стянув с вора обувь. В самом деле, почему он спросил это? Неужели он мог подумать.. или понадеяться... да вообще допустить что-то?!

– Просто так, – холодно ответил он, ложась рядом с рыжим. – Спи давай, пока разрешаю.

Эшли тут же закинул на дивного ногу, кое-как обхватил стройное эльфийское тело скованными руками, а носом уткнулся в плечо:

– Ты дождешься меня? – рыжий забрался бы на эльфа целиком, но был доволен устроиться хотя бы так.

– А ты наглец... – спокойно констатировал факт перворожденный.

Элендиль чуть поерзал, устраиваясь удобнее. Как ни странно, но тепло прижавшегося к нему тела было приятно... даже слишком.

И правда, может ли вор завязать? Может ли вернуть украденное и заняться честным трудом? Этого Элендиль не знал... а проверить было интересно.

***

Проснулся парень от легкого толчка в плечо. Вернее, почти проснулся...

– Нет! – твердо сказал Эшли сонным голосом и продолжил спать дальше, до следующего прикосновения. – Послушай, мне все равно... для чего ты меня будишь. Я не желаю вставать. Не ради того мне приходится отдавать тебе добрую половину награбленного, чтоб ты меня терзал!.. И да, я знаю, у тебя есть куча веских причин не давать мне спать. Например, ты снова проиграл обручальное кольцо своим дружкам-эскулапам в карты. Знай же, я не буду их обворовывать. Они... твои друзья, в конце концов, пусть отдадут даром. Расскажи им, что жена тебя бьет. И мне плевать, если твоя вечно беременная мегера родила рыжего ребенка. Да-да. Ты клялся в таком случае меня убить. Только уши сначала посмотри, если уши опять острые, значит, она просто изменила тебе с очередным эльфом. Эльфы тоже бывают рыжие. И нет. Я не верю этой сказке, будто у твоей жены были эльфийские корни. Все, отвали и дай поспать! У меня скоро кража века!!!

– Кража века уже случилась, – холодно сказал Элендиль, стоя рядом с кроватью уже одетым и заново причесанным.

Будить рыжика было почему-то жалко, так что эльф сначала сделал все, что можно, бесшумно перемещаясь по комнате и то и дело посматривая на своего пленника. Тот спал, как невинный ребенок, вызывая умиление и жалость при взгляде на подсунутые под щеку руки со связанными запястьями. Но упоминанием жены вор разрушил все очарование момента.

Нельзя сказать, чтобы эльф не любил ее, нет. Но... все чаще он ловил себя на мысли, что ему чего-то не хватает. Быть может, нежности и тепла?..

Эшли снова попытался заснуть, а потом всполошился и окончательно скинул оковы сна:

– Как случилась? Без меня?!.. Надо же было меня раньше тогда будить!!! – несколько секунд рыжий фокусировался на Элендиле. Еще какое-то время припоминал, а затем взгляд его стал каким-то до глупости наивным и ласковым. – А, это ты, дорогой. Мне казалось, что все это сон, и ты опять мне пригрезился. Давай составим план, пока ты поможешь мне умыться и смазать рану.

Сузив глаза, эльф указал пальцем на кувшин с водой в углу комнаты:

– Умывайся. Смазывать тебе не я буду, это ты сам. – Элендиль развязал веревку и позволил рыжему разобраться со своими нуждами самостоятельно. –  Мне за это не платят.

– Ты в точности мой эскулап.  Без звонкой монеты он и пальцем не пошевелит. Только кинжалы метаешь раза в три метче. Элендиль, сразу хочу тебе сказать, что под пытками я буду валить все на тебя. Просто эльф, который просто сводит личные счеты. Когда меня отпустят и вышлют письмо с официальными извинениями. Тогда уже я верну все вампиру.

Эльф сжал губы в тонкую нить.

– Надеешься, что я тебя прикрою? Где гарантии, что ты не обманешь? Как я могу тебе верить?

Чисто инстинктивно он пошарил на поясе, нащупывая рукоять кинжала. Ее твердость вернула ему спокойствие:

– Дело не в оплате. Дело в справедливости.

Эшли хорошенько помыл в кувшине, а потом облизнул средний палец:

– Что такое справедливость? Жизнь вообще не справедлива. Я вот собирался лишиться невинности с любимым человеком, когда закончу с воровством. А как оно вышло... – Рыжий проследил за движением руки эльфа. – Надеюсь, что ты будешь вести себя естественно. Так, будто этой прекрасной ночи между нами не было. Наверняка чертов Такакаши... тьфу, Такаяши, что за имечко... нанял самого лучшего из лучших палачей. Такого легко не проведешь, если вообще проведешь.

Пальцем парень зачерпнул мазь, которая так и стояла открытая на столе с вечера, задрал штанину и хорошенько смазал ногу.

– Ну а справедливость... как вернусь, можешь меня выпороть, – рыжий хохотнул.

«Невинность? – намек неприятно резанул по эльфийскому уху. – Да нет, этого не могло быть, не так молод этот воришка. С другой стороны... не так хорошо он и разбирался в возрасте и особенно опытности людей. Не было надобности»

– Не болтай о том, чего не понимаешь, – одернул его Элендиль. – Порка не будет равноценной заменой.

Рыжий опустил штанину и прямо посмотрел эльфу в глаза:

– В любом случае, это будет только твой выбор.

Эшли глянул в пыльное окно и бодро приковылял к Элендилю:

– Ну что ж, веди.

Открыв дверь, эльф подтолкнул рыжего наружу, запоздало он подумал о том, что до сих пор так и не спросил его имени. Но в этом уже не было смысла, так что он постарался не думать больше ни о чем, кроме долга перед хозяином.

***

Жаровни, расставленные вдоль стен, не спасали от холода. От них поднимался пар, от которого хвосты плетей отсыревали и портились, к утру покрываясь заиндевелой коркой, а ценные железные инструменты приходилось вытирать насухо и зарывать в угли.

В то утро подземелье казалось особенно стылым. Гость кутался в плащ и прятал лицо в меховом воротнике, но, похоже, холод был для него единственным неудобством. Не смущаясь запахом крови и рвоты, он стоял так близко к дыбе, как только возможно было, чтобы не мешать палачу, и с интересом наблюдал за его работой.

Палач повернул ворот. Цепь заскрипела, натягиваясь. Человек на дыбе захлебнулся криком; нижняя пара его ребер была вырвана вовсе, а следующая, подцепленная крючьями, выглядывала из тела под неестественным углом...

– Где твой брат?

Еще один оборот. Пытаемый захрипел. Теперь он касался опоры лишь кончиками пальцев, на которых давно не было ногтей. Палач вытер пот со лба и отошел к жаровне.

– Не скажешь ты, выдаст кто-нибудь другой. За его голову обещана сотня золотых. Сам подумай, на него донесут его же приятели и получат за это кучу деньжат – если уже не донесли. А ты тут мучаешься ни за что... – он бросил через плечо короткий взгляд на изувеченное тело и продолжил: – Я поговорю с господином судьей, обещаю. Тебя казнят прямо тут: просто отрубят голову, и твоим детям не придется жить в стыде и позоре...

Выбрав тонкий железный стержень, палач поднес его к щеке пленника, на мгновение встретившись с ним глазами. Тот дернулся. Запахло подпаленной плотью.

– Ну, что скажешь?

Пленник отчаянно хватал ртом воздух, силясь произнести хотя бы слово. Палач поспешно поднес баклагу.

– Скажу...

Наблюдатель одобрительно кивнул и, сделав приглашающий жест рукой, вышел.

***

Слуга ограбленного вампира – вернее, служанка, если быть точными, –  ожидала палача за дверью, со свойственными дивному народу терпением и невозмутимостью. Девушка передала истязателю записку, где дрожащим извилистым подчерком было начертано:

«Шелковый шарф, кольцо с сапфиром и надписью «С любовью от Такаяши», золотой медальон в форме солнца... Рыжий, мелкий, проклятый подлец, вор, разбойник, будь он проклят тысячу раз!!!»

Палач взял мозолистой рукой пожелтевший кусочек пергамента, издававший слабый запах  – запах тонких старинных духов вперемешку с ароматами тления и вековой пыли.

– Это вещи принадлежали некой Фурхуру, – тихим мелодичным голосом пояснила дева, когда палач перестал разбирать непонятный почерк. – Господин Ёрико готов на все, чтобы вернуть их. Ну и грабителя он тоже рассмотрел, фрагментарно…

    – Простите ... – палач окинул взглядом фигуру посетительницы и решил не прибавлять "леди", – не понимаю, какое я имею к этому отношение. Я не сыщик, а исполнитель приговоров. Когда преступник будет пойман, смею заверить, ваш господин сможет довериться моему искусству, а до тех пор... Погодите, не хотите ли вы сказать, что меня подозревают?

– Ух... – капюшон слетел с посетительницы, обнажив острые изящные ушки  и темные роскошные волосы, перевитые нитями жемчуга. – Господина Ёрико предупреждали о вашей мании преследования. Мы уже наняли людей, они разыскивают вора и в городе, и под землей. Был пойман целый десяток рыжих. Отличить нужного от прочих и будет вашей задачей.

– От рыжих добра не жди, – дипломатично согласился палач. – Можете называть меня Вилбарт. Так вы хотите, чтобы я узнал, который из этих воров ограбил вашего хозяина? Что же, это другое дело. Присядем-ка... – не слушая возражений, мужчина взял эльфийку под руку и повел ее в комнатушку, которую называл своим "кабинетом". Там хранились протоколы допросов, а также счета и трактаты о пыточном искусстве. – Полагаю, ваш господин захочет быстрых результатов? Это обойдется ему вдвое дороже... Впрочем, каждого десятого при этом будут допрашивать бесплатно.

– Послушайте, Вилбарт, – эльфийка попыталась аккуратно выкрутиться из цепкой хватки палача, но, увы, попытка оказалась неудачной. – Не беспокойтесь о цене, вообще ни о чем не беспокойтесь, кроме результата. Моему господину нужны драгоценности его возлюбленной, остальное не имеет значения. Рыжих доставят вам на рассвете. Не мучайте напрасно моего хозяина, он и без того проклят… – тут она горестно вздохнула. Девушка симпатизировала своему сумрачному красивому господину, несмотря на его специфические пищевые пристрастия, а что до бессмертия, так она и сама уже жила не первую сотню лет.

Палач пошевелил пальцами свободной руки в воздухе, прикидывая в уме план необходимых приготовлений.

– Я согласен. Есть ли у вашего хозяина пожелания к процессу дознания? Скажем, о степени воздействия на объект? Личные предпочтения? Да, и будет ли он  присутствовать?

Сам Вилбарт, будучи опытным мастером, знал, что половине подозреваемых достаточно будет поднести под нос тлеющую головню, чтобы те покаялись в злых умыслах, а другую половину надо лишь слегка прижечь для достижения того же результата. Воры – трусливое племя. Но останется ли заказчик достаточно вознагражден за свои страдания таким легким исходом?

– Ну что вы, хозяину ничего не нужно, кроме ценностей безвременно ушедшей Фурхуру. Этот вор... – эльфийка закусила губу и вздохнула резко и прерывисто, при этом ее высокая грудь соблазнительно поднялась. – Этот вор... Этого подлого вора хозяин считает ничем не лучше навоза и поступок его... Поступок его Ёрико рассматривает, как неотъемлемую часть этой навозной кучи.

Служанка выдержала паузу, видно было, что про навоз она придумала не сама, потом эльфийка окончательно выкрутилась из рук палача:

– Но от себя добавлю! Я ненавижу его!!! Пусть он заплатит за все муки моего господина! – синие глаза девушки гневно сверкнули.

Вилбарт склонил голову:

– Вы, верно, очень преданы господину Ёрико. ("И очень красивы", – добавил он мысленно. Эльфийская кровь все еще волновала его, даже после пятнадцати лет в подземельях)

– Все будет исполнено, как вы пожелаете. Теперь о вознаграждении. Полагаю, золотой за каждого вора, не считая десятого, вполне приемлемая цена. Пусть половину суммы доставят завтра на рассвете. Вы придете?

– Возможно, появлюсь и я, – уклончиво ответила эльфийка, поправляя блестящий черный локон, что выбился из-под капюшона. – Даже если я не приду, золотые монеты будут обязательно.

«Надеюсь, с «подопечными» он не заигрывает? Сохраните, Валар… смертный извращенец…» – подумала дивная дама и быстро покинула работника ножа и топора.

– Прощайте! – крикнул ей вслед палач.

Дева так быстро исчезла, что он не успел предложить проводить ее до кареты. Будь гостья смертной, Вилбарт подумал бы даже, не оскорбил ли ее чем. Он вздохнул и потряс головой, прогоняя непрошеные мысли. Впереди было много работы. Пыточную надлежало привести в подобающий вид. Приказав помощникам вычистить дыбу и инструменты, чтобы следующие жертвы, не дай бог, не подхватили от предыдущих заражение крови, Вилбарт спустился в нижний ярус, где томились, ожидая своей очереди, недавно пойманные мошенники и скупщики краденого. Наверняка рыжий вор, дерзнувший обокрасть Ёрико, хорошо известен в этих кругах.





***

– Следующего! – крикнул палач. Тяжело опустившись на лавку, он приник к фляге с водой. Дознание по делу о краже драгоценностей шло третий день, не прерываясь; каждому второму вору приходилось рубить руку и писать о том подробный отчет в соответствии с законом, и Вилбарт устал, как собака. Все это были мелкие воришки, промышлявшие по харчевням да по карманам честных граждан, жизнь которых стоила меньше, чем тратил на их допросы господин Ёрико, но они по капле высасывали силы своими рыданиями и глупой ложью. Вилбарт потер виски. Жаль, если нужного рыжего не окажется в улове. Та черноволосая эльфийка, должно быть, сильно огорчится. Она больше не показывалась в тюрьме, предоставив сопровождать воров своему сородичу, напыщенному белобрысому дохляку, разговаривавшему со смертными сквозь зубы.

Эшли сидел в  сыром углу камеры и скучал, дожидаясь неизвестно чего. С одной стороны ему было грустно. Не так он хотел быть пойманным, как глупо было сбежать от Элендиля, чтобы потом ему же и попасться. Рыжий зевнул и почесался. От скуки он стал насвистывать.



Вилбарт разбрызгал остатки воды на лицо и открыл глаза. В пыточной, кроме него, не было ни единого существа. Выругавшись на запропавших подмастерьев, он с усилием поднялся на ноги и по боковой лестнице спустился на три витка, в самый мрачный угол подземелья. Здесь находились два десятка камер для самых опасных преступников, но сейчас все, кроме двух, пустовали. Остановившись напротив одной из них, Вилбарт отпер дверь.

– Эй, ты! Подойди!

– Пошел в жопу! – лаконично ответил пленник и продолжил насвистывать. Он прикрыл глаза и погрузился в блаженное состояние безвременья. Дверь камеры все еще не закрылась, и Эшли нашел в себе силы дать более подробные разъяснения. – Если ты пришел меня кормить, жри сам. Если насиловать, иди к черту.

Вилбарт закрепил факел у двери и, пригнувшись, шагнул внутрь камеры. Света не хватало, чтобы с уверенностью судить о внешности, но нрав у этого рыжего не отличался в выгодную сторону от прочих.

– Как насчет пары деньков без воды, парень?

Он подошел ближе и оттянул голову вора за волосы, заставляя поднять лицо.

Эшли еще минуту посвистел, а потом посмотрел в глаза тюремщику и улыбнулся:

– Отпусти меня и можешь хоть в хвост, хоть в гриву, хоть под венец. Этот проклятый эльф прислал тебя, да? Ему все мало. Мало ему моих унижений. Наверное, в детстве его обидел сапожник или прислуга в доме сапожника.

Рыжий тяжело вздохнул.

– Спасибо, разрешил. Это где же такое дерьмо, как ты, ухитрилось свести знакомство с эльфом? – поинтересовался палач, обшаривая взглядом щуплое тело пленника. Свободной рукой он проверил надежность оков. – Пойдем, пташка, ты мне все подробно изложишь...

– Это он ко мне привязался! – Эшли покорно встал и поплелся за стражником. – Тебя, наверное, тоже сапожник в детстве обидел. Тапочки жмут там, например.

Когда они оба вышли из камеры, Вилбарт ухватил вора за цепь и повел перед собой, подталкивая в спину. Палачу удалось рассмотреть рыжего получше и пленник показался совсем мальчишкой:

– Что-то не припомню тебя. Первый раз, что ли?

Попавшегося впервые закон позволял выпороть и отпустить, не калеча.

– О боги... – Эшли всхлипнул от боли, рана давала о себе знать. Парень еле передвигал ногами, так те затекли от сидения. – У нас с этим белобрысым личные счеты. Может, я у него и украл... кое-что, но это не компенсирует того, что он украл у меня! Ничего за мной больше нет.

Палач задумался. Случайно ли этот парень оказался тут? Мог ли эльф мстить, подставить мальчишку, поверив, что с того в ходе следствия три шкуры спустят?

– Есть или нет, за все ответишь по закону.

Сопроводив пленника до пыточной, он отдал его в руки объявившихся помощников, велев подвесить на дыбу так, чтобы его ноги едва доставали до земли. Если за воришкой числится что-то, кроме того, о чем он уже рассказал, к вечеру он выложит все.

Эшли устало взглянул на орудие истязания и состроил скорбную мину:

– Пусть он тогда ответит за изнасилование или с рыжим можно вытворять все, что заблагорассудится?

– Подай официальную жалобу, – предложил палач, рукавом сметая с дыбы несуществующую пыль.

– Спасибо, с меня уже хватит публичных унижений...

Убедившись, что мальчишку подвесили как надо, Вилбарт зевнул, не скрываясь, и удалился в личные покои. Ему давно следовало хорошенько выспаться.

***

С дыбы рыжего сняли как-то неприлично быстро, будто подмастерьям палача было лень работать. Эшли даже хотел возмутиться, но сил не осталось. Да и нога давала знать о себе.

«Гангрена будет, наверное», – вспомнил парень словечко из арсенала своего эскулапа и упал в тот угол, куда его определили. Вор просидел в спокойствии совсем недолго; ему поднесли воды, обтерли лицо какой-то мокрой тряпкой, и лишь после всех приготовлений низкорослый зашуганный слуга палача глухо объявил:

–  К тебе посетитель!

Эшли вздрогнул и как-то даже внутренне сжался весь. Предчувствие у него было не радужное. Рыжий всхлипнул, устраивая измученное тело поудобнее.

«Я стал прямо нарасхват после этой кражи», – с горечью подумал парень и его взгляд вперился в грузную фигуру, облаченную в бархатный просторный наряд с серебряными украшениями.

– Вот это ты вырядился, прямо шут, – безразлично прокомментировал вор, переводя взгляд с внушительного живота посетителя на его же плотную шею.

– Прикуси язык, – добродушно предложил человек и повернулся к подмастерьям. –  Да, это он. Это мой сын, год назад я отдал его в услужение сапожнику... это какая-то ошибка. В чем его обвиняют?

Слуги палача переглянулись, и самый бойкий из них сипло принялся отвечать:

– Это может рассказать только сам господин Вилбарт, нам на такие вопросы отвечать не велено.

– А как я могу увидеть вашего господина Вилбарта? – спокойно уточнил посетитель. – Кто-нибудь мог бы отвести меня к нему или позвать его сюда?

Подмастерья снова переглянулись и уже другой тихо-тихо сообщил, что хозяина тревожить до утра было строго запрещено.

– Тогда я еще пару минут подожду, а если не дождусь, вернусь завтра, – грузный пришелец сказал это совершенно твердо и погладил свои темно-рыжие сальные волосы с проседью.

***

Вилбарт вошел в свой кабинет и опустился в кресло. Еще до того, как он окончательно устроился, сон нахлынул на него, подобный стихийному бедствию.

Палач спал, измученный трудами. Спал крепко... и снилось ему нечто нехорошее. Во сне Вилбарт все еще продолжал сидеть в той же позе, но теперь руки его вросли в подлокотники, вросли прямо плотью, а на груди сидел огромный паук с толстым черным брюхом.

– Палач, – позвало его насекомое мерзким женским голосом и переползло повыше. – Ты зря заснул!

Веки Вилбарта дрогнули, рот приоткрылся. И вот паук укусил его сквозь одежду – тело человека словно окаменело в ту же секунду. Теперь мастер пыточных дел не мог даже пошевелить пальцем. Он все чувствовал смутно, как и любой спящий, но и только.

Паук, не теряя времени, залез палачу на лицо и проник в рот. В тот же миг истязатель встал с кресла и открыл глаза. Однако самого Вилбарта не было в том... вроде бы пробудившемся Вилбарте. Усыпленным человеком управляла паучиха.

Палач покинул кабинет и явился в пыточную, как будто специально ради рыжего толстяка-посетителя.

Не своим голосом мастер пыточных дел сказал:

– Этого отпустить, он невиновен, – указывая на Эшли пальцем в перчатке. А затем удалился обратно, сел в кресло и спал до тех пор, пока паучиха не выползла из его рта.

***

Эшли без всякого энтузиазма ковылял за своим грузным спасителем по просторной улице:

– Нет, право, не стоило, у меня все было под контролем, – первым нарушил тишину парень.

Чем ближе субъект в бархате был к карете, ожидавшей его все это время, тем меньше в седине мужчины оставалось темно-рыжего цвета. Сам он тоже... будто уменьшался в размерах.

– Когда я предложил тебе не высовываться, я не подразумевал, что ты должен засунуться в застенки к лучшему палачу в королевстве и сгнить там. 

– Проклятый эскулап, – а это был именно тот самый эскулап, что лечил рыжего вора всякий раз, как требовалось.

– Ты, наверное, надеялся, что я не извлеку тебя оттуда? – лекарь открыл дверцу кареты и пропустил Эшли вперед. – Думал спрятаться от меня в тюрьме?

– Я об этом не думал, – буркнул парень и постарался на своего спасителя не смотреть. – Но не стоило.

– Поблагодаришь мою жену, – толстяк протиснулся в нутро несчастного транспортного средства, сильно хлопнув дверцей.

– Ну разумеется, – Эшли кивнул, – ей ведь пришлось использовать свое искусство не по назначению, мне прямо неловко. То, что помогает ей соблазнять красивых молоденьких мальчиков, пошло на такое неприглядное дело.

***

Дома, в своей комнате... рыжий лежал неподвижно, предоставленный всецело своему целителю. Тот поминутно фыркал и ругался: ногой парня он был совершенно недоволен.

– Я хочу, чтобы ты освободил меня, – вор отвлек лекаря от дела.

– Мы договорились, что я освобожу тебя тогда, когда ты влюбишься, – эскулап нахмурил брови и продолжил осматривать распухшую конечность юноши. – Не ты ли умолял меня забрать тебя и делать с тобой все, что мне угодно? Тогда у позорного столба, припоминаешь?

– Да ты был добр ко мне, – Эшли ненавидел эти разговоры, у него от них скулы сводило. – Я знаю, ты не раз собирал меня по частям, но... эта твоя доброта, у нее же оборотная сторона...

– Вот именно, моя доброта! – лекарь взял очередную чудодейственную вонючую мазь и принялся натирать конечность подопечного. – Еще день и с ногой пришлось бы попрощаться. В кого ты там влюбился? Я оторву ему голову и скормлю своей жене. Она в последнее время оголодала, а на костях в саду хорошо растут яблони.

– Нет! – Эшли сел на постели и в ужасе уставился на эскулапа. – Я больше не хочу свободы, я останусь с тобой, все будет по-прежнему!.. Ты мой лекарь, я плачу тебе.

В добрых, казалось бы, глазах врачевателя промелькнул огонек преисподней, но тут же куда-то улетучился, будто его и не было:

– Я так понимаю, ты влюбился в тех, кого за тобой послали? В того эльфийского чудика с кинжалом. Иначе не пошел бы сдаваться, верно? Что ж, пригласи их к нам в дом. Если любовь будет взаимной, возможно, я тебя отпущу.

Рыжий наморщил нос и снова растянулся на ложе:

– У тебя сто миллионов этих «если». Никогда мне их не выполнить. Как я, по-твоему, должен его пригласить, выслать надушенную открытку?

– Просто обворуй его, – лекарь прикрыл ногу парня покрывалом.

– Ты в своем уме? Я уже обокрал его хозяина!.. – рыжий обиделся и умолк.

– Ну ты же пообещал все вернуть, так? Значит, это не считается.

Эшли опешил, он точно помнил, что никому из домашних не рассказывал про свой порыв «всё вернуть».

– А это вообще возможно? Вернуть?.. – парень глупо улыбнулся потолку.

– Ну вообще-то нам их уже вернули...

– Как? – у Эшли глаза полезли на лоб. Его труд, такой мучительно-неблагодарный и вернули. – Эскулап, что ты несешь?!..

Лекарь сделал знак рыжему, чтобы тот подвинулся поближе и заговорил:

– Понимаешь, заказчик ждал чего-то ну эдакого. Он намеревался преподнести безделушки Фурхуру своей невесте, а та... аж целая графиня. Когда он эти кулончики и колечки увидел, то немного расстроился.

Рыжий придвинулся еще ближе и подставил ухо под самые губы лекаря:

– Не мельтеши, а чего заказчик ожидал, что там будет Нечто?

– Не совсем, – эскулап усмехнулся. – Он думал, проба будет повыше, камушки подрагоценнее, гравировка аккуратнее... ну, ты улавливаешь разницу.



– И? – несмотря на боль в ноге, рыжий ерзал от нетерпения.

– Ювелиру заказчика было приказано сделать со всего точные копии видом поблагороднее, конечно. А оригиналы уничтожить. Ну, а я ненароком зашел к нему по своим делам... как раз в нужный момент. Опять куда-то запропастилось это чертово обручальное кольцо.

Эшли на радостях поцеловал эскулапа в мясистые чуть потрескавшиеся губы:

– И что я теперь должен сделать, чтобы получить назад побрякушки покойницы Фурхуру, а?

Вопрос был скорее риторическим, рыжий был уверен, что получит все... стоит ему только получше попросить.

***

Эшли таки ограбил Элендиля, но сделал это очень своеобразно. Он забрался в дом эльфа и вычистил его прикроватную тумбочку от хлама, который жена ушастого блондина, леди Морилоттен, мечтала выкинуть давным-давно.

– Почему он не украл твои стоптанные тапочки?! – возмутилась благородная остроухая дева (эльфийки и в браке считались исключительно девами), когда в руки ей попала та самая надушенная открытка с приглашением в гости.

– Потому что тогда бы я его убил, – буркнул эльф, подальше заталкивая под супружеское ложе ненавистную жене обувь.

– Смотри, он приглашает нас обоих познакомиться со своим эскулапом, а признается в симпатии исключительно тебе. Придется сходить, иначе обидится и сбежит, – Морилоттен была настроена серьезно и решительно.

***

Часть 2

Эшли облокотился на толстый ствол яблони и вдохнул аромат ночного спокойствия. Он почти не захмелел от выпитого вина. Всякий взгляд жены Элендиля заставлял его вздрагивать и выпрямляться.

«Она меня ненавидит, – подумал Эшли, слегка содрогнувшись от порыва ветра. – Я смертный, я ворую, и мой проклятый эскулап три раза неправильно произнес ее имя»

Рыжий прислушался. Легкие едва уловимые шаги резанули ухо. Вор огляделся.

– Кто тут шастает, черт возьми?! Здесь проживает уважаемый лекарь, его дом охраняет его злобная толстая жена!!! Она поймает вас и принудит к сексу!..

Леди Морилоттен, незаметно подкравшись, с удивлением наблюдала из-за ветвей яблони за острым на язык, но симпатичным рыжим юношей.

«Хм, что за чушь он несет? – подумала она. – Это он меня что ли имеет в виду? Надо бы его проучить...»

Она обратила свой дивный взгляд к луне и загадочно улыбнулась. Коварный план был уже почти готов, когда... когда...

Эшли ловким движением подцепил с земли толстую палку:

– Я чувствую твое присутствие, чертов ворюга! Выходи, твою мать!!! – рыжий ударил по стволу дерева, и белые цветочки посыпались на землю вместе с муравьями.

Вот этого леди Морилоттен вынести уже не смогла:

– Остынь, смертный, – холодно сказала она, выходя из-за яблоньки. – Бедное дерево ни в чем не виновато!

– О боги, это вы?.. – Эшли устыдился своей наглости. – Простите, я не хотел пугать. Зрение у меня вовсе не эльфийское.

Рыжий выбросил палку и улыбнулся даме со всем возможным дружелюбием:

– Я думал, вы уже давно спите с Элендилем. 

Эльфийка слегка смутилась. Хоть она за свою долгую жизнь и повидала всякое, но юноша был так молод и непозволительно хорош. Этакие простенькие красавцы ей давно не встречались. Однако виду она, конечно, не подала.

– Элендиль слегка перебрал сегодня, потому он уже давно пребывает в царстве снов. А мне пока не спится, и потому я здесь наслаждаюсь ночной тишиной и свежим воздухом. Вернее, наслаждалась, пока не наткнулась на вас...

Эшли хмыкнул:

– Ну я ему говорил, чтоб не пил с моим эскулапом. Морилоттен, – вор покраснел до кончиков исцарапанных пальцев. – Могу я с вами говорить прямо? Если перед сном я зайду поцеловать вашего прекрасного ушастого мужа, вы не огорчитесь?

Вор застеснялся, он снял белый лепесток со своих волос и покрутил в пальцах.

«Как это мило, когда он вот так стыдится, – подумала Морилоттен. – И вправду, что ли, разрешить?» Но тут она вспомнила, что никто иной как этот рыжий поганец ограбил ее любимого господина. И еще она вспомнила про свой коварный план.

– Ах, Эшли, как ни жаль, но мой муж уже спит, – сказала она с притворным сочувствием. – А вас я попросила бы не нарушать прекрасную тишину этой ночи. Срочно исчезните с глаз моих, и чтобы через минуту я вас здесь уже не видела.

– Ох уж эти эльфы, – тихо-тихо обиделся рыжий. Громко же он произнес:

– Да-да, госпожа Морилоттен, слово жены Элендиля для меня, словно слово собственной жены! Не дайте боги мне ею обзавестись, лучше уж пусть меня съест дракон!

Рыжий быстро пошел в дом. Там он заскочил на кухню, чтобы выпить пару глотков воды, а затем поднялся в гостевую комнату. Не долго думая, вор прокрался в спальню Элендиля и замер.

Леди Морилоттен тем временем улыбнулась своим мыслям – все складывалось весьма и весьма удачно: неразличимая глазу смертного в тенях деревьев, она бесшумно проскользнула в дом через черный ход.

Эшли на цыпочках пробрался в комнату и склонился над кроватью белокурого эльфа. Не удержавшись, он провел пальцами по скуле ушастого, а затем легко тронул губами его лоб. Светловолосый лишь поморщился во сне.

– Так-так, и что же это вы тут делаете, в нашей супружеской спальне? – раздался голос позади него.

«О боги, эта эльфийка, как затычка в заднице!» – выругался рыжий про себя и попятился к выходу.

– Шшш! Леди, вы разбудите супруга, – попытался замять ситуацию вор. – Я еще ничего не успел сделать!

– А что вы собирались сделать, дорогой мой Эшли? – сладким голосом спросила Морилоттен, преграждая ему путь к отступлению.

В руке у нее блеснул серебряный кинжал, маленький, но острый.

– Ничего! – рыжий вздохнул так, будто его отправляли на казнь. В темноте он видел лишь силуэт коварной эльфийки и оружие в ее руке. – Он же спит. Прошу вас, давайте выясним все вопросы утром. Вы же не станете меня убивать? Каких-то жалких тридцать лет и я сам умру, вы ведь этого и не заметите.

– Убивать? О нет, убить вас сразу было бы слишком скучно. Пожалуй, я передам вас нашему общему знакомому палачу. Кажется, его зовут Вилбарт, да. Уж слишком быстро и легко вы от него ускользнули. Тридцать лет не обещаю, но года три под моим чутким руководством вы, пожалуй, протянете.

Тут эльфийка плотоядно улыбнулась. В темноте этого, впрочем, было не видно, лишь глаза сверкнули изумрудными огоньками.

– Помилуйте, я могу к нему зайти... но к совместной жизни я не готов. Я люблю вашего мужа. Это же не преступление, я его не ворую ведь! – теперь рыжий попятился обратно к кровати. Он уже даже подумывал, не позвать ли на помощь. В темной комнате и с разъяренной эльфийской девой... Рыжему стало страшно.

Морилоттен почувствовала, что юный смертный боится ее. Эльфийское обоняние не подводило – она уловила, как едва заметно изменился его запах. Странное, доселе незнакомое чувство зародилось в ней: она поняла, что его страх ее безумно возбуждает.

– Глупый, глупый мальчик, – ласково сказала она. – Ты ведь не думал, что я так легко дам тебе залезть к нему в постель? Я все-таки его жена, а ты попытался встать между нами, как... как вор! Ты заслуживаешь наказания.

«Быть или не быть?» – подумал рыжий, а затем кинулся на деву, перехватив ее руку с кинжалом. Эшли поблагодарил богов, что в темноте просто не напоролся на острие. Парень сдавил запястье женщины, заставляя черноволосую гарпию выронить оружие. Последнее тихо шмякнулось на пушистый ковер.

– Нигде я не вставал!!! – возмутился шепотом рыжий. – Я бы, если что... лег с противоположного края.

Такой оборот стал для эльфийки неожиданностью. Лишившись оружия, она поняла вдруг, что преимущество уже не на ее стороне. И наглый смертный подобрался так близко... Морилоттен лихорадочно соображала, что же делать дальше. Его последняя фраза откровенно смутила ее. Она инстинктивно оттолкнула рыжего и сама чуть было не потеряла равновесие, вовремя успев опереться рукой о стену.

– Что ты говоришь? – прошептала она.

«Чем ты занят, идиот!? Это его жена... Ты хочешь все испортить?..» – рыжий отругал сам себя за дерзость. За эту вечную его дерзость.

– Простите меня, госпожа, – Эшли встал на колени перед Морилоттен и подал ей кинжал. Он даже, наверное, поцеловал бы ее коленку, но застеснялся. – Вы столь прекрасны, что я не смел к вам притрагиваться. Я не достоин даже смотреть на вас. Элендиль мужчина, он – другое дело.

Все это рыжий протараторил быстро и тихо.

Морилоттен взяла кинжал и недоумении посмотрела сначала на него, потом на рыжего, пытаясь понять, что теперь со всем этим делать. Ее обычная эльфийская невозмутимость вдруг изменила ей, и она почувствовала, что краснеет. Хорошо, что в темноте это было незаметно... Дрожащей рукой она нащупала ручку двери, повернула ее и быстро выскочила из комнаты в коридор. Ее сердце бешено стучало, и она прислонилась к прохладной стене, чтобы успокоиться.

«Опять не так?!» – Эшли пару секунд приходил в себя, а потом тоже вышел из комнаты. Лунный свет заливал коридор, рыжий огляделся и, наткнувшись взглядом на эльфийку, замер. Вор стоял в молчании и размышлял, как бы не спугнуть это столь дивное и необычное создание.

Дивное и необычное создание, то есть леди Морилоттен, в это время раздумывала над сложившийся ситуацией. Одна ее часть (разумная) говорила ей, что надо бы выпить травяного чаю для успокоения нервишек и отправиться спать. А другая (о существовании которой она до сего дня не подозревала) подбивала ее остаться и посмотреть, что будет дальше.

– Эм-кхм, – нарушил тишину рыжий. – Вы в порядке, я не напугал вас?

Эшли не двигался. Ему было страшно разозлить эльфийку и остаться с ней на всю оставшуюся жизнь врагами:

– Возможно, мы могли бы найти какой-то компромисс?

– Компромисс? что вы под этим подразумеваете? – Морилоттен с интересом посмотрела на рыжего. Кинжал она, впрочем, не спешила убирать – он покоился все еще у нее в руке, и вид у девушки был настороженный и недоверчивый.

Немного подумав, Морилоттен решила сменить гнев на милость:

– Да, пожалуй, компромисс – это неплохо. Вам нравится мой муж, так? На что вы готовы пойти, чтобы быть с ним вместе?

– Ну, мы могли бы быть друзьями. У вас есть подруги, у которых нужно что-то украсть?.. – Эшли замялся и потыкал носком сапога пол. – Боги, что я говорю. Ну, возможно, вам понадобится моя помощь в чем-то. Я многое умею... опять же украсть. Если нужно.

– Как интересно. А что вы еще умеете, милый Эшли? – эльфийская дева одарила его одной из самых соблазнительных своих улыбок.

Рыжий подумал, было, будто в полумраке его посетило видение, но потом пригляделся – да, Морилоттен ему действительно улыбнулась.

«Кажется, я нащупал правильный путь!» – обрадовался вор и тоже заулыбался.

– Ну я мог бы слушать ваши эльфийские песни, вы говорите, что нужно!

– Ну что вы, эльфийские песни могут разбудить моего мужа, а он вряд ли обрадуется, увидев нас вместе, правда? – и Морилоттен подошла поближе, так, чтобы на нее падал лунный свет из окна, и рыжему были видны все изгибы ее прекрасного тела.

Эшли ничего не знал о том, что может, а что не может в этом плане понравиться Элендилю. Но на всякий случай решил согласиться. Рыжий покивал и почесал затылок:

– Эм, тогда я не понимаю... – Нет, конечно, вор уже понимал, что эльфийка от него чего-то хочет. Однако в голове его вовсе не укладывалось, как... – Леди Морилоттен, вы скажите прямо, а то сейчас выйдет конфуз. Я считал, эльфийки этого не хотят вовсе.

– Ах, прямо тебе сказать? – леди Морилоттен гордо выпрямилась, и глаза ее сверкнули в темноте, гневно, но очень сексуально. – Скажу тебе прямо, Эшли, эльфийки этим тоже занимаются, и еще как. В особенности когда их мужья сладко спят в своей постели, а рядом имеют неосторожность гулять симпатичные рыженькие смертные.

Эшли слегка попятился и поморгал:

– Леди Морилоттен, если это цена вашей лояльности, я бы мог ее заплатить и не без удовольствия. Вы такая соблаз... дивная. Но вы же эльфийКА, – рыжий сделал ударение на последний слог. – У вас могут быть потом нежелательные рыжие полуэльфята...

Вор понял, что брякнул ерунду и огляделся, уже даже подумывая выпрыгнуть в окно.

– Глупый, глупый смертный, – улыбнулась леди Морилоттен. – Недалеко же вы продвинулись в изучении физиологии нашей расы – или, может, вы взялись не с того конца? Мы, дивные, и друг от друга имеем детей лишь только тогда, когда хотим, а уж от смертных и подавно.

– О как! – Эшли искренне удивился такой новости и оперся о подоконник. Парень поправил свои рыжие локоны и задумчиво произнес:  – Наверное, это будет не честно, по отношению к Элендилю... вы ведь его жена!

– А по отношению ко мне честно трахаться с моим прекрасным дивным мужем, ты, рыжий развратник? – сказала эльфийка, задумчиво поглядывая на кинжал. – До встречи с тобой он был абсолютно нормальным эльфом!

– Ваш совершенно нормальный эльф первый меня изнасиловал! До встречи с ним я был совершенно ненормальным девственником! – вспылил рыжий. – Хорошо, скажу прямо, я просто боюсь женщин. Я не смогу, наверное... Да, вы прекрасны. Да, я хочу с вами дружить...

Рыжий практически залез на подоконник:

– Я могу вам руку поцеловать!

– О... так ты не можешь с женщинами?.. — разочарованно вздохнула эльфийка. – Ты боишься? Но тогда-то, в комнате, ты меня не боялся... я даже сама немножко испугалась...

Она задумчиво повертела кинжал в руках, и метко бросила его в стену. Кинжал вошел в трещину между камней на целый дюйм и застрял.

«Возьми себя в руки, Эшли! Ты ее смущаешь... и злишь», – приказал себе вор и обнял дивную черноволосую Морилоттен за тонкий эльфийский стан, а потом поцеловал в висок.

– Я постараюсь сделать все, что в моих силах, – шепнул рыжий даме в острое ушко.

Морилоттен была немного смущена. Она помнила, как на приеме у палача ругала этого парня не очень хорошими словами, и ни одно из своих слов не взяла бы обратно; но против воли ее тянуло к нему со страшной силой. Она закрыла глаза и обняла его за шею.


– А что надо делать? – рыжий постарался переспросить это как можно более соблазнительно. Он погладил дивный стан дамы, слегка тронул изгибы ягодиц и почти уже задумался о том, чтобы ухватить эльфийскую деву за грудь, но тут испугался...

«Может, с ними так нельзя?» – начал лихорадочно соображать парень.

Эльфийка поняла, что юноша немного смущен, и решила взять дело в свои руки. Она прижалась к нему посильнее и поцеловала его долгим, страстным поцелуем, а правая ее рука скользнула чуть пониже...

Эшли ответил на поцелуй так благодарно, как только мог. Морилоттен казалась ему изумительно утонченной:

– Вы целуетесь ничуть не менее умело, нежели ваш супруг! – восхищенно заметил рыжий и оторвался от медовых губ черноволосой красавицы. – Предлагаю пойти на кухню!..

Рыжий еще раз поцеловал даму, а потом без особых усилий подхватил ее, перекинул через плечо... будто мешок с награбленным добром, и отправился вниз на кухню.

– Леди Морилоттен, берегите голову, эти дверные косяки такие неудобные...

Будучи уже в вычищенном слугами помещении, рыжий осторожно усадил деву на большой широкий стол, сам быстро на ощупь зажег две толстые засаленные свечи и поспешно скинул рубашку.

– Не бойтесь, здесь хозяйка вечно изменяет эскулапу, стол крепкий и на нас никто не подумает. Раздевайтесь, если вас не затруднит!

Морилоттен это, конечно же, не затрудняло, хотя... крючочков и лент на платье было так много... Она взглядом попросила Эшли помочь ей. Под платьем был еще корсет, а он расстегивался сзади.

Рыжий некоторое время глупо созерцал эльфийку, а потом ринулся расстегивать крючки:

– Если я что-то испорчу, вы не обижайтесь. Я вам украду новое! – парень осторожно высвобождал черноволосую деву из оков платья. В процессе он не забывал то поцеловать и погладить ручку эльфийки, то невзначай коснуться груди. – Скажите, а ваш муж тоже это делает? Может, было бы лучше просто задрать юбки? Но раз мы уже начали...

«О Валар, что за чушь он несет», – подумала эльфийская дева.

Но вот платье уже с легким шелестом упало на пол, за ним последовал и корсет, и Морилоттен осталась в одной кружевной юбке и легких туфельках с мэллорнами.

У рыжего аж дыхание перехватило. Эльфийка показалась ему такой теперь вполне себе земной и доступной. Эшли глупо улыбнулся, склонился к белоснежной груди девы и поцеловал сосок.

– После этого мы станем друзьями и вы не будете против моих отношений с Элендилем, так? – на всякий случай еще раз уточнил парень.

– Да, конечно станем, – прошептала Морилоттен. – Еще какими друзьями... – и соблазнительно изогнулась навстречу ему, подставляя свое тело горячим рукам и губам.

Воодушевленный этим, Эшли покрыл поцелуями изящную эльфийскую шейку, облизал и даже слегка пососал упругие груди и, зажмурившись, склонился пониже, чтобы поцеловать симпатичную ушастую даму возле пупка.

– Вы так прекрасны, леди Морилоттен, странно, что вас до сих пор никто не изнасиловал, – свободной рукой Эшли нащупал острое ушко девы и застонал от удовольствия.

Морилоттен тем временем тоже потрогала своего партнера ниже пояса. Она даже принялась расстегивать ремень...

Рыжий заметил недвусмысленные поползновения изящной ручки дамы и коварно улыбнулся. На самом деле, конечно, в парне было мало коварства, но до того он представлял себе эльфиек иначе. Ему они казались очень холодными и возвышенными. Эшли слегка развел стройные ноги своей избранницы, облизал палец и отправил его под кружевную юбочку девы «на разведку».

Морилоттен была уже готова к такому повороту дела, но все равно для нее это стало приятной неожиданностью.

– Да, да, милый, продолжай, – прошептала она и раздвинула свои стройные ножки чуть пошире, чтобы ее партнеру было удобнее. Сама же она в это время извлекла его жезл любви из тесного плена штанов и принялась ласкать с помощью нежных, но уверенных движений.

Рыжий густо покраснел, становясь похожим на свои медные слегка кучерявые волосы.

– Боже, леди Морилоттен, когда Эль засовывал мне кинжал... не скажу куда, это не было так стыдно. – Парень аккуратно тронул деву под юбками и закусил губу, на лице его отразился явный испуг. – О небо!..


Превозмогая океан неловкости, бурлящий в сознании, парень тронул промежность дамы. Затем замер и поморгал. Не выдержав прилива любопытства, рыжий задрал юбочку Морилоттен и впился взглядом между ее точеных дивных ножек.

– Что, никогда не видел такого? – кокетливо спросила Морилоттен, при этом щечки ее слегка порозовели – от смущения, а может и от возбуждения, кто знает.  – Смелее, малыш! – сказала она, затем взяла его руку в свою и положила ее туда, где ей было приятнее всего.

Рыжий с великой осторожностью потрогал складочки плоти хитрой эльфийской девы и очень бережно погладил пальчиком там, куда направила его сама Морилоттен.

– Нет... – Эшли понял, что далее не следует смотреть туда с таким наглым любопытством, смущая черноволосую красавицу, и свободной рукой взял эльфику за грудь. – Я думал эльфийки никогда такого не допускают. Даже с эльфами...

Эшли склонился, чтобы поцеловать деву в шейку, парень до того обнаглел, что уже не просто гладил промежность Морилоттен, Эшли просунул в прекрасное создание Эру палец... И был страшно шокирован – последний таки проскользнул внутрь...

От этого его движения эльфийка откинулась назад и сладко застонала, не в силах больше сдерживать себя. Сердце ее бешено колотилось, все тело, казалось, было охвачено огнем, а между ног как будто бушевал целый вулкан.

– Еще, милый, еще... – простонала она в порыве страсти и слегка прихватила вора за напряженный член. 

Рыжий расценил это действие, как приглашение к соитию, и еще разок оглядел напоследок кухню. Свечи чадили, кастрюли мирно стояли на своих местах...

Эшли притянул даму чуть ближе к краю стола и осторожно потерся своей возбужденной плотью о дивное эльфийское лоно.

– Леди Морилоттен, вы точно уверены по поводу эльфят?.. – парень таки колебался. – И по поводу Элендиля, мы ведь ему вроде как изменяем...

Морилоттен пришлось пару секунд приходить в себя, чтобы ответить.

– С моим мужем я уж как-нибудь разберусь сама, дорогой мой Эшли. В конце концов, он ведь мне тоже изменяет – с тобой. А за эльфят не беспокойся (я пью настойку на мэллорне, противозачаточную). Может уже приступим к активным действиям? – и она нежно задала вору направление своей изящной умелой рукой.

Рыжий выдохнул и послушно выполнил то, чего требовала остроухая дева. Парень застонал и закусил губу, ощущая, как погружается в горячее эльфийское лоно. Какое-то время Эшли прислушивался к ощущениям, а потом начал размеренно двигаться.

«Боже, я трахаю эльфийку! – удивился он про себя. – Блин, только бы не кончить сразу, обидится ведь...»

На этом беспокойные мысли покинули его разум окончательно, уступая место наслаждению. 

Когда Эшли вошел в дивное создание, Морилоттен была уже вне себя от возбуждения. Низ ее живота точно пронзила молния, и словно электрический ток побежал всему телу. Она поняла, что вот-вот кончит. 

– Еще, милый, еще, – простонала она и вцепилась ноготками в спину рыжего, а ногами крепко обвила его бедра.

Эшли не преминул исполнить волю черноволосой девы в точности, он и сам едва сдерживался. С превеликим наслаждением парень ускорил темп, и едва не вскрикнул, предвкушая оргазм...



У двери стоял не кто-нибудь, а тот самый вусмерть пьяный... эскулап, будь он неладен.

– Продолжай, продолжай, Эшли! – зло перекривлял лекарь и погрозил большой деревянной ложкой. – Теперь я знаю, кто бесчестит мою жену!!!

Рыжий содрогнулся и кончил, наваливаясь на дивную эльфийку:

– Ну почему?.. – жалобно простонал парень.

***

Проснулся Элендиль от того, что какие-то неприятные вопли резали ему слух... Первым же его движением было схватиться за лежавший под подушкой кинжал. Вторым – скатиться с постели на пол и прислушаться... Крики доносились снизу...

Осторожно он поднялся и, крадучись, двинулся на звук, ожидая чего угодно, но только не того, что ему открылось. Его жена. На столе. В совершенно непотребном виде... И Эшли, и этот его... горе-целитель...

– Какого... барлога? – довольно мирно вопросил он, вот только в комнате что-то похолодало...

Рыжий чудом увернулся от деревянной ложки эскулапа и тихим потухшим голосом произнес «мама». Стройного белокурого эльфа и его вечный кинжал... – вот этого рыжий ну никак надеялся не увидеть в данную минуту.

Лекарь остановился, пьяно гыгыкнул и с трагическим надрывом произнес:

– Этот змееныш бесчестит мою жену! Сам разве не видишь?!..

Эшли густо покраснел. Если бы он не знал про эльфийское зрение, то просто бы затушил проклятые свечи:

– Элендиль, я все могу объяснить. Я помогал леди Морилоттен расстегнуть платье! Заткнись уже, – вор шикнул на своего лекаря. – Ненавижу!..

Сама эльфийка наконец пришла в себя, спрыгнула со стола, сохраняя каменную безучастность в лице, подобрала свое дивное платье и покинула кухню.

Поигрывая кинжалом, эльф прислонился к косяку и поправил упавшую на лицо прядь волос.

– Далеко не твою жену, целитель, – небрежно заметил он. – Ну, воришка? Мне с тебя кожу содрать или просто порезать на лоскутки? Кто там мне клялся, что станет правильным?

Испуг в глазах человека бальзамом омыл эльфийскую душу. Светловолосый демонстративно зевнул, прикрывая рот ладонью:

– Не могу понять, что раздражает... – тут он сделал паузу, давая понять, что вызвать у него подобное чувство, значит совершить смертельную ошибку, – что раздражает меня больше. То, что ты совратил мою жену, нарушил данные мне обещания или просто посмел разбудить меня?

Эскулап протрезвел от вида оружия, его козлиная бородка смешно задергалась. Врачеватель охнул и, демонстративно старчески покряхтывая... бочком попятился с кухни:

– Я мог поклясться, что видел здесь свою жену! Она была точно такая, как в день нашего знакомства! Элендиль, дорогой друг, вы были так галантны за ужином. Постарайтесь не оставлять на мальчишке тяжелых повреждений. Это такой неблагодарный труд его потом выхаживать... – сказав это, эскулап поспешил раствориться во тьме коридора.

– Эль... – Эшли оперся на стол и нашарил рубашку. – Я ничего не украл, между прочим. Какое обещание я нарушил?.. Ты простишь меня?

Рыжий приготовился узреть ад на земле и нервно сглотнул.

Эльф и сам не знал, что вывело его из себя больше всего. Он только чувствовал, как его захлестывает какая-то непонятная горечь. Словно он упустил что-то.. не понял.. или потерял... Только после нескольких минут молчания он понял, что это.

Ревность.

– Не так важно. Не попадайся мне сегодня на глаза, иначе тебя действительно придется лечить.

Элендиль развернулся и исчез в коридоре, возвращаясь в отведенную ему спальню. Он не желал думать, о том, кого именно ему было неприятно видеть прикасающимся к другому. Не желал, потому что сам этого не знал...

Эшли минуту постоял, мучимый размышлениями, а потом настиг ушастого на лестнице и одним резким движением развернул к себе:

– Знаешь, что обидно! Нет, не увечья, к увечьям я привык. На моем теле уже целого места не отыщешь. – Рыжий замолчал, а потом повис на эльфе, ожидая всего. В том числе и кинжала под ребро. – Я люблю тебя, клянусь... следующий раз ничего подобного не будет. Пусть твоя Морилоттен меня лучше пошинкует в суп. И право с тобой спать я, кажется, у нее сегодня честно отработал...

Последнее рыжий сказал тихо-тихо.

Теперь Эшли знал точно, что любит данного конкретного белокурого Элендиля. Пожалуй, только любовь могла заставить его переспать с женщиной.

Сглотнув, эльф отвернулся. Ему не хотелось видеть сейчас никого. В том числе и рыжика... теплого, доверчиво прижимающегося к нему рыжика. Острие кинжала уже действительно кольнуло его кожу, но парень даже не отстранился... И тогда, криво улыбнувшись, Элендиль убрал оружие.

– Придурок рыжий.. Человечье отродье, смертная тварька... – почти ласково сказал он. – Ластишься тут.

Почти нехотя он обнял вора за талию, утягивая его к себе в комнату и зачем-то запер дверь.

– Как думаешь, они все сейчас спать пойдут, а? – задумчивый вопрос в пространство задал эльф.

***

Леди Морилоттен, слегка запыхавшись от быстрого бега по длинным лестницам старого дома, влетела в кабинет господина Такаяши.

– Господин, мой господин... Я... я нашла его!

– О, Морилоттен, ты вернулась так быстро? – в глубоких глазах, полных древней печали, затеплился огонек интереса. Эльфийка видела, что хозяину ее приходится несладко, и это ее огорчало. Долгие одинокие ночи, наполненные горечью утраты, оставили на его лице свой след, хотя он и был бессмертен. Но теперь все изменится.

– Я нашла его, мой господин. Он... он... сейчас с моим мужем. Но скоро будет у вас, и вы можете делать с ним все, что вам будет угодно.

– Леди Морилоттен, это точно он? У вас есть доказательства? – вампир недоверчиво изогнул бровь. Со времени пропажи они переловили уже столько рыжих и столько же их уморили в застенках палача Вилбарта, что надежда предельно истончилась.

– Я все записала, вот. Все события, все показания, свидетельства... гм... свидетелей. Пожалуй, будет лучше если вы прочтете. – И девушка подала вампиру довольно большой запечатанный конверт, украшенный витиеватым рисунком в лучших эльфийских традициях.

Не теряя ни минуты, господин Такаяши вскрыл конверт, достал содержимое и углубился в чтение...

С одной стороны, леди Морилоттен было слегка неловко. Она таки отдала в руки Такаяши не совсем постороннего человека, но раз этот засранец – Эшли удрал от палача, развратил ее мужа, и вообще... Значит, и теперь ему труда не составит выкрутиться.

Впрочем, Эшли давно покинул своего ненаглядного Элендиля. Покинул через окошко без каких-либо особых препятствий по толстой ветви виноградной лозы. Рыжий слонялся весь день без цели и смысла, а потом забрел в первую попавшуюся таверну, заказал себе пива и обдумывал план побега. Возможно, даже из жизни.

– Эй ты, красавица с подносом! Неси еще! Пошевеливайся, – рыжий впервые решил напиться до смерти. – Неси живее, дура! Меня эльф не любит!!!

Господин Ёрико Такаяши возбужденно ходил по комнате туда-сюда, взметая облачка пыли полами своего длинного плаща.

«Месть, ах, сладкая месть уже близко! Увы, вещей любимой Фурхуру не вернуть – проклятый вор давным-давно успел их продать, поди найди, кому. Ничего он найдет, не быть ему иначе Ёрико Такаяши. А сейчас...» – вампир уже отослал слуг в пыточную, начищать до блеска инструменты, разводить огонь и приводить все в порядок. Но сначала господин Такаяши желал удостоить гостя личной аудиенции в своих покоях, где он собирался провести с ним длительную воспитательную беседу, а попросту говоря, постараться сломить его дух, запугав до полусмерти рассказом о предстоящих пытках.

Дурацкое пиво не принесло Эшли ничего, кроме острой малой нужды. Рыжий чертыхнулся, вышел из душного помещения в ближайшие кусты. Юноша уже собирался назад, как увидел за углом трактира возле конюшни странный силуэт. Какой-то худой и чрезвычайно знакомый. Будто он где-то уже видел этого человека.

– Эй ты, урод, чего притаился? Если ты по мою душу, выходи, а если нет, засунься... обратно. Я пьян, но не слеп.

Худосочный силуэт не двинулся с места. Было в нем что-то ощутимо зловещее и в то же время завораживающее. Внезапно Эшли услышал тихий шепот будто бы из ниоткуда, казалось, он раздавался со всех сторон, окутывая его мраком и затягивая в бездну.

– Вот мы и встретились снова... Узнаешь меня?

Эшли поморщился и с досадой подумал: «вот это я все-таки нажрался».

– Не узнаю, нет. Но догадываюсь, ты тот франт, которому я продал сапоги с загнутыми носами?! Так я предупреждал, что они узкие! Жмут, да, мода такая. Чего тебе надо, а? – рыжий попятился к спасительной двери трактира.

Незнакомец вдруг непостижимым образом оказался прямо перед ним, преграждая путь к отступлению. Из-под капюшона мрачным огнем сверкнули глаза.

– Ты кое-что взял в моих владениях, наглый смертный. Кое-что очень ценное. Пришло время платить по счетам. Не пытайся бежать, это бесполезно.

– Во-первых, у тебя не «владения», а всего лишь дом. Во-вторых, я сам решу, что мне полезно, а что бесполезно. – Рыжий старался не трястись от страха. Звезды светили тускло, луны было почти не видно. Вор нерезким движением почесал затылок и решил, что раз уж этот вампир собирает всякое старье и не пьет кровь, то он вряд ли и укусит... – И, в-третьих...

Вместо «в-третьих», Эшли с силой наступил порождению ночи на ногу и ломанулся к дверям трактира.

Да, пару сотен лет назад такой маневр мог бы произвести впечатление на господина Такаяши. Но увы, те времена безвозвратно миновали. Одним молниеносным движением вампир перехватил рыжего за плечо и другой рукой быстро надавил на две точки у него на шее. Затем без малейших усилий подхватил обмякшее тело на руки и уверенно зашагал по направлению к тракту, где ждала его карета, запряженная парой вороных лошадей.

Рыжий очнулся от неумолимой тряски, в голове у него гудело, во рту царил металлический привкус.

– Я умер, да, свершилось? – парень попробовал пошевелить конечностями и обо что-то ударился. – Почему я умер и мне больно?..

Негромкий голос раздался прямо у него над ухом:

– Я мог бы сострить, что ты умер и попал в ад. Но я сегодня не расположен к шуткам. Побереги голос. Он тебе еще понадобится.

– О боги! – надо было признать, что разговаривал вампир приятно... для похмелья. Рыжий дернулся и вцепился в плащ захватчика, стараясь не свалиться. – Будто ты когда-то к ним был расположен. Ты что, хочешь слушать мое пение, чудик? Для чего тебе мой голос. Я даже имя твое не произнесу внятно. Оно у тебя идиотское.

–Ха, твое пение, рыженький воришка? Нет. Я хочу послушать как ты будешь кричать. Так что побереги связки. Мы ведь еще даже не начали. – И вампир невозмутимо отвернулся к окну, глядя в ночь.

– Урод сто-пятьсот летний! Тебе не надо начинать, ты же и не кончишь...  – рыжий сел, подергал дверь, желая знать, не удастся ли ему выброситься из мрачного катафалка вампира, а когда попытка не удалась, чертыхнулся, облокотился на пленителя и попытался поспать.

Все эти его хулиганские выходки были Ёрико Такаяши совершенно побоку. Он не двинулся с места и никак не отреагировал на манипуляции рыжего, а про себя подумал: «...что ж, пусть отдохнет немного, не буду портить его последние спокойные минуты жизни». Тем более что в окно уже был виден его фамильный особняк.

Во сне Эшли едва ли не обнял вампира.

Когда кареты прибыла к месту назначения, рыжий дернулся и громко запротестовал:

– Мне плевать, с какой целью ты меня будишь. Я хочу и буду спать, сейчас ночь, понял!? И я не трахал твою жену, она толстая и страшная... – парень сильнее вцепился в худую, задрапированную в ткани ногу похитителя.

Вот жену лучше бы рыжему не вспоминать. Здесь он задел вампира за живое. Тонкие аристократические пальцы Ёрико сжали  шею юноши подобно железным клещам, и вампир злобно прошипел:

– За это, мой неосмотрительный друг, ты заплатишь отдельно! Может, это отучит тебя быть таким идиотом! Следи за языком, не то мне придется его вырвать! – и он брезгливо отшвырнул  полуобмякшее тело на пол кареты.

Рыжий пару секунд приходил в себя и кашлял. Парень постарался отползти, не споткнувшись о сапоги вампира:

– Слушай, извини... – Эшли потер виски. – Я во сне часто разговариваю. Ты, наверное, не спишь, тебе не понять.

Наконец кучер удосужился слезть с козел и открыть дверцу кареты, вор кинул на непонятное существо в таком же дурацком, как и у его хозяина, капюшоне, недовольный взгляд:

– Что уставился?!.. Не видишь, целую сапоги твоего господина и умоляю его о пощаде. Ты меня отвлекаешь! – рыжий уже и не думал сдерживать себя. Он собирался умирать. И в этом желании вор был практически непоколебим.

Еще три непонятных существа в капюшонах приблизились к карете. Один из них держал зажженную свечу. Господин Ёрико выбрался из кареты и зашагал к воротам, не оглядываясь, лишь бросив через плечо слугам: «Отведите его в мои покои».

Загадочные личности в капюшонах легко, но настойчиво подхватили Эшли под руки и повели в дом. Третий же, тот, что держал свечу, на мгновение замешкался, поправляя блестящий черный локон, выбившийся из под капюшона. «Очень знакомый локон, и очень знакомое движение», – подумал рыжий, но ничего не сказал. Новость про покои его воодушевила. И дом Эшли тоже, конечно же, узнал —  он хорошо запомнил тот день, когда залез в него...

В комнате вампира рыжий даже присвистнул:

– Вот, значит, как упыри живут. Зачем ему постель с синими шелковыми простынями, он же должен в гробу спать?!..

Вору никто не ответил. В полном молчании слуги усадили его в большое старинное кресло в углу комнаты. Эшли не успел и глазом моргнуть, как его пояс был развязан, рубашка расстегнута, и вот уже он в одних лишь подштанниках восседал на этом подобии трона, а его запястья и лодыжки были обвиты мягкой, но прочной веревкой и прикручены к ножкам и подлокотникам кресла. Оставив его в таком незавидном положении, слуги удалились, по-прежнему не говоря ни слова. Воцарилась полная темнота и тишина.

– Что ж, не будем терять время. – Внутри рыжий весь дрожал от страха, но отдаться этому ощущению себе не позволял ни на секунду. Пусть тут хоть глаз выколи, жутко и озноб по телу, но... – Дорогой вампир, я не продал твои вещи. Я даже собирался их вернуть. Они находятся в надежном месте, что ты мне за них предложишь? Нет, блин, неубедительно!

Эшли сам себя поругал и начал репетировать пламенную речь снова.

– Такаяши, я знаю, ты жаждешь мести, но мы могли бы договориться... – Рыжий едва не расплакался, так ему было сложно собраться с мыслями в подобной атмосфере.

– Говори. Я тебя внимательно слушаю, – раздался голос откуда-то из тьмы. Глаза Эшли уже привыкли к мраку, и он смог различить в падающем из окна звездном свете высокий темный силуэт, в принадлежности которого сомневаться не приходилось.

Рыжий поперхнулся и умолк. Секунд десять парень присматривался, прислушивался и даже принюхивался, а потом как можно вежливее поинтересовался:

– Что вы со мной собираетесь делать? – вор поерзал в кресле.

Ёрико Такаяши подошел к нему почти вплотную, и теперь Эшли мог видеть его лицо. Лицо, не тронутое временем, чуждое заботам этого мира, но с печатью вечной скорби и тоски. Лишь глаза жили на этом странном лице, они пылали мстительным холодным огнем, а чувственные губы вампира искривились в недоброй усмешке.

– Глупый смертный, я слышу, как часто бьется твое сердце, я чувствую твой страх, и если захочу, могу прочесть и твои мысли. Ты боишься смерти, правда? Но нет, ты не умрешь. По крайней мере, не сегодня. И нескоро. Говори все, что знаешь, и может, твоя участь будет не такой жестокой, как могла бы.

Эшли вдохнул-выдохнул и немного расслабился. Он думал, что с живым мертвецом будет как-то иначе, но нет. Вампир ничем не отличался от всех тех, кто пытал его до того.

– Естественно, мне страшно, вы не пьете кровь веками, на моем месте любой бы уже обделался. А еще я вполне живой человек и боюсь боли. Неужели вы думаете, что я держу в голове места, явки и пароли... где прячу награбленное? – Эшли заглянул в глаза упырю и попытался отвернуться. – Продолжайте, прошу вас.

Рыжий старался говорить без вызова, чтобы не спровоцировать своего пленителя.

Такаяши опустился на одно колено и проделал какие-то манипуляции с веревками на руках и ногах пленника. Все это время Эшли сидел, не смея шелохнуться, будто в каком-то оцепенении, а когда наконец пришел в себя, то понял, что связан очень странным образом. Веревка обвивала его колени, локти, проходила где-то под ребрами,  между ног и фиксировала голову в вертикальном положении.

Такаяши сделал последнее движение, заведя руки пленника за спинку стула, и промолвил наконец:

– Не думал, что когда-нибудь это искусство мне пригодится. Вернее, что придется использовать его в таких... целях. То, как я сейчас связал тебя, немного изменит на время ток крови по твоему телу. Знай же, я могу связать тебя так, что ты испытаешь поистине немыслимое наслаждение через несколько минут и без единого прикосновения, а могу так, что через пару часов ты будешь умолять о смерти, готовый от боли разорвать сам себя. Но я выбрал нечто среднее. Сейчас я уйду, но я услышу, когда ты позовешь. А это случится очень скоро. – С этими словами он развернулся и преспокойно вышел.

– Твою мать, это не конструктивный разговор! Когда я просил продолжать, я не просил меня перевязывать иначе!!! Вернись сейчас же, месть не поможет вернуть тебе вещи, понятно?!.. Вернись, я темноты боюсь!!! – Эшли начал дергаться в веревках, в бессмысленной попытке проверить их на прочность.

Ему никто не ответил. Лишь где-то далеко на лестнице раздались негромкие удаляющиеся шаги, затем уже наверху – прямо у него над головой, а потом Эшли услышал звуки странной печальной мелодии – господин Такаяши играл на рояле. Сегодня ночью он был в лирическом расположении духа.

Рыжий посчитал в уме до десяти, потом до трех, потом еще раз до пяти и заверещал. Очень резко, пронзительно и жалобно. Так он верещал в детстве, когда ему не хватало еды.

Рояль обиженно замолк. Какое-то время не было вообще никаких звуков, а потом стало слышно приближающиеся шаги на лестнице. Через некоторое время дверь медленно отворилась, и глазам Эшли предстал господин Такаяши в сопровождении слуг. Один держал в руке длинную плеть, а другой – большой канделябр с пятью горящими свечами.

– Ну что, глупый смертный, ты уже желаешь что-то сообщить мне? – невозмутимо поинтересовался вампир.

Рыжий аж поперхнулся. Его карие глаза, не успев привыкнуть к новому освещению, поползли на лоб:

– Ты что, больной? – шепотом переспросил парень. – Твои побрякушки в целости и сохранности. Ты меня отпускаешь, я тебе их возвращаю. Поверь, я уже достаточно наказан... твоими слугами. Чего тебе еще нужно?

Рыжий прищурился, присматриваясь к плети. 

– Отлично! – на губах господина Такаяши заиграла улыбка. – Итак, куда ты их запрятал? Мои слуги тотчас отправятся за ними.

– Ты меня отпускаешь, я тебе их приношу. Другого варианта у тебя нет, ходячее собрание древностей. – Эшли показал вампиру язык. – Я же уже сказал, в голове я такие вещи не храню.

– Ты смеешься надо мной, что ли? – тут вампиру немного изменила его обычная выдержка. – Я не настолько наивен, чтобы отпустить тебя. Принесешь ты мне их, как же. Может, отправить с тобой кого-нибудь из моих слуг?

– Можно... такого ушастого блондина? Я уже к нему привык, влюбился и привязался, – рыжий усмехнулся. – Если бы я мог тебе сказать, где твои побрякушки, ты бы забрал их и убил меня, не мешкая. Или как ты обычно расправляешься с врагами? Ждешь, пока они убьют себя сами или умрут от старости? Я дам тебе слово, что верну их. В противном случае, ты будешь преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Брр... то есть вернуть твои сентиментальные реликвии в моих интересах!

– Ты еще препираться со мной будешь? – потеряв терпение, зашипел господин Такаяши. – Ну-ка всыпьте ему двадцать горяченьких! Сейчас мы немного освежим твою память, воришка, – сказал он, обращаясь к Эшли. – Придется тебе все же вспомнить, куда ты запрятал украденное, а не то я буду пытать тебя до конца твоей жалкой жизни – о, на мой век хватит, – слуги проворно развязали рыжего, однако тут же связали ему руки заново и прикрепили к веревке, пропущенной через кольцо в потолке. В таком подвешенном состоянии они принялись его обрабатывать, не жалея сил.

Рыжий привык к тому, что его бьют и пытаются покалечить, но как это было чертовски больно и неприятно. Парень дергался и витиевато ругался, перемежая свои вопли странными репликами:

– Господь всемогущий, я клянусь, что больше никогда не буду воровать! А-а-а!!! Никогда-никогда, пусть вас всех!

Вор бросил взгляд на голубой шелк, прикрывающий постель господина Ёрико, и до крови закусил губу.

– Твои крики как музыка для моих ушей, – сладко улыбнулся вампир. – А ведь это еще только начало. – он кивнул слугам:

– Добавьте-ка еще десяток. Он понемногу приходит в нужное состояние. Да, и не до крови. Еще запачкает тут все. – слуги с готовностью повиновались.

Рыжий скривился и продолжил орать пуще прежнего. Благо он уже наловчился делать это, не срывая горло:

– Вообще никогда в жизни не буду воровать, ай, да, хватит же! Ни у кого, ничего, утоплюсь лучше!!! – Эшли набрал в легкие побольше воздуха для очередного вопля.

– Хватит пока с него, – обратился Такаяши к слугам, и они застыли, как вкопанные. Затем вампир сдернул голубое шелковое покрывало с кровати и проделал пару странных манипуляций, отчего из-за спинки ложа и по бокам высунулись металлические кольца с пристегнутыми к ним клепаными ремнями. Еще один взгляд в сторону слуг, и они сняли Эшли с веревки и закрепили его на этом элегантном пыточном ложе, пошире растянув руки и ноги. Да, положение рыжего воришки было совсем незавидным.

Рыжий похолодел, он подумал, что у него сейчас сердце остановится.

– Всемогущие небеса... что ты еще задумал?.. – парень до сих пор не мог прийти в себе, ему на секунду показалось, будто он перебрал и это все... лишь его хмельные видения. – Ты совсем спятил!

«Ну да, он меня раздел, три раза перевязал какими-то своими узлами, приказал побить плеточкой... Да он!..» – рыжему не захотелось думать об этом дальше.

– То есть... А мы бы не могли быть при этом только вдвоем, если древнего вампира не затруднит? – вора аж перекосило от отвращения.

Такаяши взял из рук слуги канделябр и поставил его на стол, затем сделал рукой знак, и подчиненные молча удалились.

Взяв одну свечку из канделябра, господин Такаяши присел на край кровати рядом с пленником.

– Глупый, глупый рыженький смертный, – печально сказал он. – Что ты себе возомнил? Что я наброшусь на тебя, как только слуги окажутся за дверью?

– Да я даже боюсь загадывать, – вор покрутил головой, стараясь размять шею. Спина ныла, лежать на ней было не очень приятно. – Ёрико...

Эшли хотел что-то сказать, но запнулся. Он изучал худощавую фигуру вампира и не мог понять определенно ничего.

– А ведь ты ждал этого, согласись? – лицо вампира было совсем близко, огонь свечи отбрасывал на него диковатые отблески, а в глазах играли странные огоньки. Такаяши протянул руку со свечой над телом Эшли, и горячий воск капнул пленнику прямо на сосок.

Рыжий дернулся от неожиданности и облизнул искусанные губы. Он даже не знал, что сказать...

– Я вижу, вы странный, но не злой. И, наверное, не насильник. Ну, хотелось бы верить. Возможно, мы все-таки договоримся? – предлагал это вор уже без особой надежды, скорее, чтобы потянуть время.

***

– Я не договариваюсь с ворами. – Лицо Такаяши было непроницаемым, по нему плясали тени, а в глазах отражалось пламя свечи, что делало его здорово похожим на демона из ада. – Ты сделаешь то, что я скажу, рано или поздно. Это лишь вопрос времени. Ты все еще не понял, куда попал? То, что я делаю с тобой  сейчас, всего лишь прелюдия.

Вампир провел рукой вдоль торса пленника, оставляя на его коже дорожку горячего воска.

У Эшли аж ком в горле встал от этих противоестественных ласк:

– Эм, я бы возразил. Воровать... оно, конечно, гадко, но куда лучше, чем пить кровь. А? Быть может, в нашем случае не стоит так себя возвышать? – рыжий зажмурился, ожидая всего самого ужасного и быстро добавил: –Ваши драгоценности не будут ждать вечно. Их есть кому продать и без меня. У вас нет никаких «рано или поздно», время идет. 

– Значит, ты отведешь меня туда. – Вампир вздохнул, порылся в кармане своего щелкового одеяния и достал устрашающего вида иглу с навершием в виде головы дьявола с рогами. – Пить кровь — отличная идея, малыш. Но этим мы займемся позже. – с этими словами он крепко ухватил бедного Эшли двумя пальцами за сосок и одним быстрым и сильным ударом загнал иглу ему под кожу так, что она вышла с другой стороны.

Рыжий закусил кровоточащую губу и захныкал, как ребенок:

– Прости, господи, меня грешного, клянусь, больше не буду красть... у вампиров... уж точно! – глаза парня наполнились слезам. –  Ёрико, ну за что вы так со мной, неужели же мое желание вам все вернуть не смягчает вас. Я же собирался исправить свою ошибку еще до того, как попался...

– Нет, – бесстрастно ответил вампир. Затем он достал вторую иглу и проделал то же самое с другим соском несчастного пленника.

«Не удивительно, что твоя избранница убила себя, любого бы вывернуло от такой жестокости», – подумал рыжий, а в голос лишь только захныкал громче.

Господина Такаяши хныканья пленника, похоже, нисколько не смущали. Он достал из-за пояса маленький странной формы кинжал с зазубренными краями и поднес его близко к глазам Эшли.

– Ну что, дорогой мой вор, я уже слышал как ты кричишь и слышал, как ты хнычешь, настала пора попробовать тебя на вкус. Нравится тебе моя маленькая подружка? Ее поцелуи довольно болезненны, зато какие фигурные ранки она оставляет – прямо залюбуешься! – и он посмотрел в глаза пленнику, оценивая его реакцию.

Рыжий на мгновение сосредоточился на предмете и почти уговорил себя перестать бояться. Ну вампир, ну очень голодный, ну ненормальный.

«Он пока меня не пытается калечить, он аккуратен... – подбодрил себя рыжий. – А если я и не прав, то эскулап, будь он проклят, соберет меня из пепла погребального костра».

– Господин вампир, – вор старался изъясняться тщательно. – Я бы настаивал, чтоб вы меня не пробовали... ни в каком смысле. Нет, вы, конечно, неплохо сохранились, таким бодрым сухариком...

Эшли подергался в путах, желая уточнить, не удастся ли ему хотя бы как-то отстраниться.

Такаяши никак не отреагировал на сравнение с сухариком. Он молча отложил кинжал, затем двумя быстрыми движениями вынул иглы и ловко вставил на их место пару серебряных крючьев, соединенных тонкой цепочкой. Взявшись за нее, он заставил Эшли слегка податься вперед к нему, а затем, склонившись так, что пряди его длинных волос щекотали обнаженную кожу пленника, прошептал ему на ухо:

– Если ты будешь нести чушь, я буду медленно сдирать с тебя кожу. Тебе все понятно?

По телу рыжего пробежала особо крупная стая мурашек, он даже про боль забыл, так ему сделалось не по себе:

– Да, – быстро согласился парень. – Будь со мной, пожалуйста, поласковее...

Рыжий вздохнул и как-то обреченно подумал, что это существо слишком давно сдерживало в себе энергию и теперь доброе оно или злое, будет выражать ее на нем, на бедном-бедном воре.

«Молчи, пока он не приказал посадить тебя на кол. Два раза живым ты с кола не слезешь», – подбодрил себя парень и прикусил язык.

Вампир удовлетворенно кивнул, затем встал и сбросил плащ.

– Что-то жарковато стало, – пробормотал он и принялся расстегивать рубашку. Затем снял и ее, оставшись в одних свободных штанах с мягким широким поясом. Фигура у Ёрико, несмотря на возраст, была очень даже ничего. Время не тронуло его точеный худощавый торс с рельефной мускулатурой. Он прошел по комнате, слегка размял мышцы, исподтишка наблюдая за пленником. Затем присел на кровать и посмотрел на Эшли, устало откинув волосы со лба.

– Ну что ж, займемся делом, – проговорил он, поднимая с постели кинжал.

– Я не хочу быть при этом обездвиженным. Это унизительно, у всех вампиры пьют кровь, когда они подвижны и бодры, – пожаловался Эшли тихо-тихо. Так тихо, что он сам даже не был уверен, услышит ли его вампир. 

Вампир не услышал его или сделал вид, что не услышал. Он нежно провел рукой по гладкой коже своего пленника, а потом так же нежно коснулся его холодным лезвием. Другой рукой он крепко держал за цепочку, слегка потягивая ее на себя. Чуть ниже соска остался маленький надрез, из которого вниз по телу побежала алая струйка. Вампир чувственно вздохнул, и сделал еще один надрез, с другой стороны.

– Так ты мне нравишься гораздо больше, маленький воришка, –  прошептал он еле слышно.

Видно было, что клыкастый не часто позволяет себе подобные излишества. Эшли беспокойно посмотрел на Такаяши и с волнением произнес:

– Ну же, господин упырь, не томите, щиплет, – почти беззвучно произнес парень. – Мне уже и самому любопытно.

Однако Такаяши был весь поглощен своим интересом занятием – он наносил кровавый рисунок на тело пленника, периодически дергая за цепь и заставляя его подаваться слегка то в одну, то в другую сторону. Затем он нежно провел кончиками пальцев по свежим ранкам и с удовольствием облизнул их.

– Ах... на вкус ты еще слаще, чем я думал, – блаженно жмурясь, сказал он наконец. – Ну, что ты чувствуешь сейчас? Тебе приятно?

Порезы были, разумеется, не в радость рыжему. Но таки ему не дробили кости, не загоняли иголки под ногти, никто не кромсал его тело. Эшли не знал, что ответить. Он зажмурился, поморгал, еще раз оглядел комнату, переводя взгляд на свечи, и тяжело вздохнул.

Такаяши наклонился над пленником и сладострастно слизнул кровь с его тела. По нему было видно, что он уже почти теряет над собой контроль.

– Так и быть, я сделаю с тобой то, что ты так жаждешь... – прошептал он на ухо Эшли. – Ты же весь вечер мне на это намекал, разве нет?

«Убить он меня, что ли, угрожает?» – не понял сначала рыжий, но потом в душе его зародились иные подозрения.

– Ты отпустишь меня? – парень улыбнулся. – Я благодарю тебя за это. Еще не взойдет луна завтра, а я верну тебе все твои вещи.

– Ну уж нет, – ухмыльнулся Такаяши. – ПОКА нет. Я о другом.

– И он неторопливо освободил ноги пленника от металлических браслетов и цепей, а затем так же не спеша принялся развязывать пояс.

– Помогите! Спасите кто-нибудь!!! – заорал рыжий во все горло. – Ваш хозяин спятил, он хочет меня изнасиловать!!!

Парень инстинктивно свел ноги и вперил взгляд в черноволосого полуголого Ёрико:

– Прошу тебя, не делай этого, не надо...

– Ах, не надо? – Ёрико все еще держал Эшли за цепочку, протянутую между сосков. Теперь он потянул за нее чуть сильнее. – Может, тогда мне стоит содрать с тебя кожу и набить чучело? А что, поставлю на воротах, всем ворам на устрашение... – и он улыбнулся одной из самых своих дьявольских улыбок.

Рыжий представил себе альтернативу, подумал секундочку и развел ноги:

– Пожалуй, первый вариант... мне нравится больше. А ты уверен, что вампиры способны на это? Если хочешь, я могу овладеть тобой, – парень постарался быть милым.

– Хм, а ты умеешь? – заинтересовался было вампир, но тут же опомнился:

– Вот когда я у тебя что-нибудь сопру и ты возьмешь меня в плен, мы, пожалуй, рассмотрим такой вариант, не раньше.

– Хорошо, – быстро согласился рыжий, – развяжи меня, и я отдамся тебе по своей воле, ради твоей благосклонности.

***

Такаяши давным-давно никто не отдавался: то повода не подворачивалось, то настроение было неподходящее. Однако в душе вампир всегда находил себя очень таинственным и соблазнительным. Более того, ему даже чудилось, что смертным трудно устоять перед его харизмой. Кто не захотел бы стать даже на одну ночь любовником целого принца ночи?

– Ну, раз так... – вампир парой быстрых движений руки освободил своего пленника от пут окончательно. – Давай, начинай!

Эшли растер ноющие запястья, перегруппировался и отполз на противоположный от кровососа край ложа. Парень затравленно поглядел на пленителя:

– Мне бы помыться, – жалобно попросил он. – Или упыри не брезгливые?

– Ты мне нравишься и так, – сказал Такаяши, окинув его загадочным взглядом. – Сам-то ты, надеюсь, не брезглив? Как-никак, мне уже не одна сотня лет.

Вампир, несомненно, кокетничал.

Рыжий состроил козью морду.

«Ага, скажу, что брезглив, и он меня тут же отпустит воровать дальше, конечно», – подумал парень про себя, в голос же произнес:

– Господин Ёрико, – Эшли старательно соображал, чего бы такое напеть вампиру... и избежать экзекуции. – Может, вам в таком почтенном возрасте уже не стоит этим заниматься? Может, похихикаем и к утру я вам уже принесу эти ваши штуковины?..

Вампир слегка смутился:

«А что, я так плохо выгляжу?» Тут Ерико украдкой оглядел себя: тело вампира, облаченное лишь в шелковые штаны, было вполне себе стройным и мускулистым. Также господин вампир мог похвастаться отличной шевелюрой, отнюдь не склонной к выпадению, и приятными чертами лица.

Вслух же господин Такаяши сказал:

– Ну хорош уже ломаться, словно девственница. Кто обещал отдаться мне по доброй воле, а? Я ведь снял с тебя цепи, так что давай, ложись поудобнее, и начнем, – Ёрико решил, что парень просто выделывается.

– Я девственник! – возмутился Эшли. – Если не считать одного кинжала... Но мы его не будем считать, господин вампир, мне же больно будет!

Юноша смиренно стащил с себя подштанники, но к Такаяши приближаться не торопился. Через силу он нарочито медленно, на карачках, полез к пленителю и улегся на живот.

– О, кинжал-это отличная идея, – задумчиво произнес вампир. – Кстати, у меня как раз тут есть один... –  и он задумчиво полез рукой в карман, жалея, что не видит выражения лица Эшли в этот момент – ведь тот уже лежал лицом вниз.

От упоминания о кинжале... парень едва не заплакал. Он взвился на ноги и, проклиная себя за то, что подсказал упырю идею. Эшли повис на Ёрико мертвым грузом. Он припал губами к свободной руке вампира, потом поцеловал его одетую коленку:

– А смазка у вас есть, хотя бы жир какой? – шепнул рыжий хозяину дома в самое ухо.

Эскулап что-то там нарассказывал вору про чудодейственные масла, при которых можно засовывать в задницу всякие предметы практически безболезненно. Тогда рыжий слушал эти нотации вполуха, однако теперь все вспомнил до мелочей.

– Конечно, есть, а ты как думал, юный негодник, – невозмутимо ответил вампир, изловив Эшли за руку и выкрутив ее так, что вору поневоле пришлось тесно прижаться спиной к груди Такаяши. Другая его рука оказалась у парня на талии, а губы вампира были в опасной близости от  изящной человечьей шейки, точно так, как это любят описывать экзальтированные дамы в сентиментальных вампирских романах.

Парень потерся о вампира, как смог, завел свободную руку назад и погладил упыря там, куда ухитрился дотянуться.

– Господин вампир, вы же ей воспользуетесь, иначе я умру от боли... – последнее рыжий постарался произнести возбужденным шепотом.

– Перестань уже болтать, – не менее страстно приказал ему вампир. – Обещаю, больно не будет...

Холодные сухие пальцы господина Ёрико скользнули по его талии и опустились ниже, но другой рукой он все еще продолжал держать Эшли в этой неудобной позе, словно в адском капкане.

Рыжий застонал от возбуждения, наверное, всему виной было вампирское обаяние, но юноша уже хотел найти точку опоры и дать этому злосчастному господину Такаяши то, чего тот так настойчиво возжелал.

Парень закусил губу и томно произнес:

– Если вы позволите, я могу занять рот чем-нибудь более существенным...

– Что ж, займи, пожалуй, – неопределенно произнес Ерико, запустив пальцы в  медную шевелюру своего несчастного пленника, и довольно жестко заставил того наклониться... куда надо. – И не забудь! Твоя дальнейшая участь напрямую зависит от того, как ты будешь стараться...

Рыжий дрожащими руками извлек вампирское достоинство из, несомненно, дорогих, но не слишком удобных для парня одежд Ерико. И пригляделся. Член упыря был столь же бледен, как и его хозяин. На мгновение Эшли даже решил, что экзекуция отменится по техническим обстоятельствам, но страх расправы вынудил его тут же забыть об этом и припасть губами к бледной головке. Парень лизнул языком упырячье достоинство по всей длине и перевел взгляд на физиономию господина  Такаяши.

Впрочем, лицо господина Ерико пока не выражало ничего определенного. Он полулежал на своем широком ложе, откинувшись на подушки, а глаза его были мечтательно прикрыты. Из уголка губ медленно стекала капелька крови, и непонятно было, то ли это кровь пленника, то ли сам господин вампир невзначай укусил сам себя.

Впрочем, совсем уж невозмутимым господин Такаяши не был. Правая его рука железной хваткой впилась в хрупкое плечо жертвы, и отпускать вампир своего избранника явно не собирался, а наоборот, подтягивал ближе.

Эшли набрал в грудь побольше воздуха и взял в рот…целиком длинное нетолстое достоинство вампира. Парень скользил губами по каменно твердому стволу и размышлял о том, что должен чувствовать упырь от этого всего. Сам рыжий довольно сильно возбудился. Он даже не ожидал от себя, что будет сосать вампиру если не с удовольствием, то без брезгливости уж точно.

Такаяши приоткрыл глаза и заметил любопытное изменение в физическом состоянии своего пленника.

– О, да ты уже готов, я смотрю? Неожиданно, как быстро... Ну что, может, перейдем к следующему этапу?

Эшли застеснялся и стал краснее своих кудрей. Он погладил достоинство вампира и зажмурился:

– Это к какому еще? – парню сделалось совершенно стыдно, это уже никак не походило на пытки или изнасилование... все очень напоминало настоящее любовное свидание.

– Ты знаешь, какому, – сказал вампир и медленно, но неотвратимо подтянул бедного Эшли повыше. Ерико не очень-то умел быть нежным, и сжал предплечье парня, пожалуй, слишком сильно – на бледной коже человека остались лиловые следы от его жестких пальцев.

Рыжий вскрикнул от неожиданности и бросил на Ерико укоризненный взгляд. Не теряя времени, юноша припал к клыкастым устам поцелуем. Он слизал кровь, что каким-то непонятным образом испачкала рот вампира.

– Где же ваша смазка, – уже как-то наглее потребовал человек, нежно нацеловывая ямочку на подбородке вампира. – Я не дамся без смазки.

***

– Ну что ты заладил, – лениво отозвался упырь. Ложись уже. Вон она, на полочке стоит. – И, развернув своего прекрасного пленника на живот, Ёрико достал плотно закрытый флакончик синего стекла, откупорил его, и в ту же минуту по комнате поплыл терпкий запах сандала, бергамота и еще чего-то незнакомого, но ужасно возбуждающего. А потом Эшли ощутил, как влажные пальцы нежно и требовательно коснулись его в самом сокровенном месте.

Рыжий задумался на мгновение, ощутил прикосновение к себе там, где совершенно не ожидал и резко рванулся вперед. Он буквально уполз от вампира к подушкам:

– Эй! Что ты там замыслил? Я же чувствую... Что эта ерунда странно пахнет!!!

Такаяши хотел уже прочесть рыжему познавательную лекцию о пользе эфирных масел и, в частности, афродизиаков, но вовремя вспомнил, кто перед ним, и осекся.

– Твою ж мать! – рявкнул он, как следует, огрев рыжего по голому заду тем, что попало под руку. – Хотел как лучше, но видимо, придется как всегда. Лежи смирно и не дергайся, а то отрежу что-нибудь жизненно необходимое!!!

Эшли опомнился, еще принюхался и дал задний ход, позволяя вампиру завершить начатое.

– Извините, у эскулапа мази просто всегда как-то иначе воняют, серой, что ли, – рыжий с хныканьем и причитаниями таки даже развел ноги, дабы дать подлецу-насильнику себя там намазать.

Прохладные, влажные, но в то же время жесткие пальцы снова прикоснулись к его коже, а затем Эшли вдруг ощутил парочку из них у себя внутри. Это произошло быстро и очень неожиданно. Вампир на мгновение замер, прислушиваясь к ощущениям своей жертвы. Ему бы не хотелось, чтобы дурацкий вор опять все испортил своим противным хныканьем. "В этом случае, – подумал Такаяши, – я его просто убью."

За время послекинжальных процедур рыжий привык к пальцу у себя там. Впрочем, один толстый палец чертова эскулапа мог заменить целых три длинных аккуратных аристократических пальца господина Ёрико, так что вор стыдился страшно, но физически не страдал. Парень притих на время и прислушался к ощущениям.

– О, господин упырь, вы прямо весьма опытны. Как будто каждый день это делаете... – Эшли выгнулся и зажмурился.

Ерико не удостоил его ответом. Вместо этого он еще несколько раз поводил пальцами туда и сюда, меняя позиции, чтобы убедиться, что тело партнера отзывается как надо. А затем медленно и осторожно он убрал руку и пристроился; сначала вампир не без усилий пропихнул головку члена в узкое отверстие, затем уже стал неспешно продвигаться дальше.

Рыжий вскрикнул больше от неожиданности и могильного холода, что исходил от вампира, чем от болевых ощущений. Парень уронил голову на сложенные руки и довольно мягко попросил:

– Не останавливайтесь, похоже, мне приятно, – вор даже сам покрутил задом, стараясь лучше примериться к вампирячьему органу.

Ерико вполне освоился с задницей Эшли и перешел к более решительным действиям, размеренно двигая членом туда-сюда. Лицо его пока что было бесстрастным, а руки крепко держали распростертое на постели тело рыженького.

– Черт возьми, в последний раз я чувствовал подобное, когда еще был живым, – пробормотал он сквозь зубы и продолжил свое занятие с удвоенным рвением.

Вор прослушал сомнительный комплимент. Его ужасно озаботило в этот момент совершенно другое. Ноги сделались ватными, по телу разлилась блаженная нега. Рыжий почувствовал, что еще немного... и он позорно кончит под клыкастым негодяем-насильником вовсе без помощи рук.

Парень подумал и решил снова ускользнуть от своего мучителя, но медлил... «Еще пару фрикций, – уговаривал себя Эшли. – И надо линять»

Тем временем... Такаяши определенно вошел во вкус. Его роскошные черные волосы растрепались, рельефные мышцы на животе напряглись, а с губ то и дело срывался хриплый стон. Тело его тем не менее оставалось холодным, и ни капельки пота не выступило на коже, ведь господин Такаяши давным-давно был мертв. Но, как ни удивительно, оказалось, что и вампирам знакомо вожделение. Такаяши чувствовал, что вот-вот кончит. И, чтобы еще усилить наслаждение, потянулся за кинжалом. Кровь пленника возбуждала его как ничто другое.

В момент, когда господин вампир обратился к краю кровати, где лежали его изысканные штаны с кинжалом в кармане, Эшли резко подался вперед и вниз, в надежде соскользнуть с члена вампира и не поломать столь недурную штуку.

Затуманенный возбуждением разум мертвеца еще не успел все как следует оценить... Рыжий же, не тратя ни секунды, с силой лягнул упыря и в два прыжка оказался у дверей.

Эшли схватил большой засаленный подсвечник, что пылился в углу, и приготовился обороняться:

– Не подходи, а то я... – парень посмотрел по сторонам. – Выкинусь в окно!

Вампир откинул черные пряди волос с лица и расхохотался.

– Сбежишь? Ты? Сейчас? Когда ты уже вот-вот готов кончить? Ну что ж, попробуй. Это даже возбуждает, – и, молниеносным движением выхватив кинжал, Такаяши двинулся к сжавшемуся в углу пленнику.

Рыжий скривился, как от пощечины. Да, увы, на господина Такаяши у него все еще очень даже стояло. Эшли только фыркнул: наверняка он разобьется, если выпрыгнет в это чертово окошко. Впрочем, это тоже вариант побега – на тот свет.

– Не смей! Ты меня убивать, что ли собрался, клыкастое чудовище?.. – парень перебрался за кресло поближе к окну и указал подсвечником на оружие в руках вампира. – Не смей меня трогать!!!

– А ты со своим подсвечником, что собрался делать? – не на шутку разозлившись, рявкнул Такаяши. – Я уже умер один раз, понятно? Так что даже не мечтай. Иди сюда, и дай мне тебя дотрахать, маленький паршивец. Иначе мне придется тебя снова привязать!

Надо признать, идея Ёрико продолжить... Эшли даже понравилась, но упрямый юноша лишь поудобнее перехватил свое пыльное оружие и глянул с надеждой в окно.

– Это же не осиновый кол, трус ты эдакий, а не вампир! Это для самообороны моих чести и достоинства!.. – рыжий сдул медную прядь с носа. – Убери нож, и я подумаю.

Вор нервно облизал губы:

– Ты же не будешь меня убивать?

Ерико было уже все равно, что там бормочет этот рыжий поганец. От возбуждения, злости и жажды крови глаза его застлала красная пелена. Из груди вырвалось яростное нечленораздельное рычание. Одной рукой он схватил несчастного Эшли за шкирку, а второй наотмашь полоснул его кинжалом поперек груди. Вор едва успел отшатнуться, иначе его молодая жизнь на этом бы и оборвалась. На коже остался лишь длинный кровоточащий разрез. Вампир жадно припал к нему губами.

Насытившись, Такаяши подхватил на руки свою присмиревшую жертву, усадил на широкий подоконник и одним уверенным сильным движением всадил свой напряженный член между маленьких бледных ягодиц вора. Теперь секс был какой-то даже остервенелый.

Надолго рыжего не хватило. Парень вцепился получше в оконную раму, его тело буквально висело в объятьях вампира, а копчик больно ударялся о дерево подоконника. После нескольких сильных толчков вампира кончил, залив симпатично осатаневшего Ёрико своим семенем.

«Все, – частичкой сознания решил молодой человек. – Теперь этот упырь точно решит, что я не только вор, но и извращенец!»

Рыжий стонал от удовольствия и бурчал нечто нечленораздельное.

Клыки Такаяши царапнули и без того израненную грудь вора, затем вампир выгнулся дугой, издал какой-то особенно длинный и протяжный рык и тоже кончил. Странно холодная сперма заполнила попку несчастной жертвы Ёрико, а когда  вампир все-таки вынул свое естество, разъединяясь с любовником, потекла по ягодицам Эшли.

– О, никогда я еще не чувствовал себя настолько живым, – удовлетворенно выдохнул вампир. – Я хочу это повторить еще не раз. А ты?

Рыжий вздрогнул и кивнул, от леденящего душу семени вампира по телу юноши пробежал легкий морозец.

– Да, – вдумчиво произнес парень. – Только сначала поесть и омыться...

– Ванна там, – лениво произнес вампир, указывая на дверь. Только у меня мыло тоже с благовониями, не пугайся, – и он искривил губы в ухмылке. – Полотенце и все такое тоже найдешь, все в наличии. А одежду тебе сейчас слуги принесут. Валяй.

Рыжий, передвигаясь на дрожащих ногах, последовал инструкциям своего пленителя. В ближайшие часы сбегать он уж точно не собирался.



***

Рыжий оказался выносливым. Он сам никогда и не смог бы подумать, что его жизненных сил хватит на пять бурных половых актов с вампиром, после которых удастся успешно вылезти в окно и сползти по водостоку на грешную землю, обдирая колени.

Эшли уматывал от господина Такаяши, сверкая пятками, и в одном исподнем. Его соски все еще были проколоты, попа приятно ныла, а на душе скребли тощие злые тигры.

Парень представлял себе, как эскулап будет косить своим хитрым добрым глазом на его беды, и спотыкался о кочки.



***

– Он никогда так не плакал, – шепотом произнес лекарь и погрозил своим сыновьям пальцем. – Идите уже к своей матери!

– Папа, Эшли теперь умрет? – не унимался совершенно рыжий остроухий мальчишка.

– Нет, сынок, я вылечу его. С чего ты вообще подумал такое? – эскулап взял своих мальчишек за шкирки и повел из коридора в зал.

– Раньше он приходил побитый, но не плакал так... – сообщил наблюдательный ребенок.

– Это он взрослеет. Идите уже, – толстяк дал мальчишкам по нежному родительскому подзатыльнику. – Его просто ранили в самое сердце.

***

– Да вытащи ты из меня это! – рыжий лежал на своей кровати и подгонял лекаря. Тот сослепу все не мог разжать колечки в сосках парня.

– Спокойно, потерпи пять минут, они же не ядовитые и не раскаленные!

– Я не могу терпеть! – в гневе рыжий отшвырнул подушку.

– Да что с тобой, выговорись. – Толстый лекарь вытер пот со лба тыльной стороной ладони. – Ты уже сломал прикроватную тумбочку и напугал детей. Что с тобой произошло такое?!

Рыжий выгнулся и оттолкнул от себя доктора:

– Выговорился?! Ты хочешь, чтобы я выговорился!?.. – парень едва ли не орал. – Ну хорошо...

– Послушай, – Эскулап погладил мальчишку по руке. – Я посоветовался с женой и вынужден признать свою неправоту. Мы были слишком эгоистичны. Восемнадцать лет назад мы приняли тебя в семью, сейчас тебе тридцать пять.

– Короче! – Эшли указал на свои соски, все еще украшенные пирсингом. – Вы подумали, и твоя жена решила, чего же она решила? Я весь обратился в слух.

– Наверное, я излишне ограничиваю твою свободу. В тридцать пять ты... словно семнадцатилетний. Ты не только не постарел, но и не познал жизнь в некоторых ее аспектах.

– В некоторых? Ты хочешь извиниться, что заставлял меня воровать и не отпускал учиться? – рыжий помотал головой. – Не стоит, я люблю свою профессию, если ее можно так назвать. А шить обувь я давно уже передумал.

– Нет. – Эскулап вытер руки о свой халат и разомкнул одно из колечек. – Ты не завел ни друга, ни подруги. Мы – твоя семья, но у тебя должна быть, наверное, и пара.

– К лешему! – вор уставился в потолок, давая лекарю избавить его от второго кольца, не будучи под пристальным заплаканным взглядом. – Мне это не нужно. У меня было время подумать, я кое-чего попробовал...

– Они насиловали тебя, – толстяк доделал свое дело и жалостливо поцеловал парня в лоб. – И искушали. С твоего согласия все бы было иначе.

– Хватит жалеть меня! Этот вампир не насильничал, мне понравилось. Да, конечно, он допотопная рухлядь и всего меня сначала исцарапал, а потом обсосал...

Эскулап посмотрел на подопечного, в глазах его застыло непонимание:

– Милый, если тебе понравилось, то чего же отказываться от этого полностью? Мы найдем тебе хорошего...

– Заткнись! – рыжий снова заплакал. – Я не хочу ничего начинать, как ты сказал... в тридцать пять лет то. Они набросились на меня, как на кусок мяса!

– Эшли, если двое взрослых людей набросились... Пусть даже он допотопная...

Парень вытер слезы:

– Ничегошеньки ты не понимаешь, проклятый эскулап, я и мечтал, чтобы мы вот так друг на друга набросились. Я смотрел на эльфов и в тайне мечтал, смотрел на девиц, смотрел на красивых мужчин! Когда они проходили мимо меня, я не всегда делал каменный вид. Я надеялся, заговаривал, улыбался им. Это было унизительно!!! Теперь на меня свалилось это проклятое внимание. Симпатия и желание, ну, разумеется... но мне это не надо больше, не хочу. Наелся насмешек и ухмылок! Теперь тошно.

– Эшли, сынок, почему ты никогда не говорил мне? – врач обнял своего протеже.

– А зачем? Чтобы ты намазал меня какой-нибудь мазью, и они липли ко мне, словно мухи к конскому навозу?  Потом однажды мы проснулись, мазь испарилась... Нет уж. Ты был прав. Я хочу покинуть этот город и все забыть. Есть только мы: ты, твоя жена, дети, наша дрянная сделка и моя работа, больше никого нам не нужно.

*** 

Через два дня Эшли и странный доктор уехали. Дом остался пустым. Яблони набирали цвет и только колышущиеся на ветру занавески в одиноком доме напоминали, что еще каких-то пару дней назад здесь кипела жизнь.

Такаяши и Элендиль стояли возле той самой яблони, где когда-то леди Морилоттен разглядела в рыжем взъерошенном парне странную привлекательность.

Вампир кутался в свой черный шелковый плащ, несмотря на теплый весенний день в его душе царил холод. Эльф рассматривал крупных черных пауков, шныряющих по ветвям дерева. Ночь не мешала ему разглядеть каждого из них в подробностях.

– Он не обманул, – Элендиль держал в руках шкатулку со всеми сокровищами покойной принцессы Фурхуру и переминался с ноги на ногу.  – Он упомянул и вас в своем письме, господин Ёрико...

Эльф передал хозяину ценности и достал из кармана смятое письмо. В свете звезд волосы блондина, заплетенные в две косы, отливали серебром:

– Здесь он пишет о чувствах ко мне, это не так важно...

– Дай мне! – нервно потребовал Такаяши и выронил свои сокровища из рук. Шкатулка упала на влажную после недавнего дождя землю, крышка откинулась, и в темноте сверкнул медальон покойницы.

Вампир пробежал глазами по неровным строчкам:



<i>«Дорогой Элендиль, я все еще люблю тебя, но, увы, я тебя обманул. Мне никогда не покончить с воровством. Я обещал тебе завязать и не сдержал обещания. Да и сам я, наверное, обманулся. Ведь у меня нет никакой другой цели в жизни. Раньше вот мечтал шить обувь, но из меня бы вышел хреновый сапожник... Так что права была леди Морилоттен, когда плохо думала обо мне.

Эскулап говорит, что любовь – это какая-то там игра сил природы, и скоро у меня все пройдет к тебе. А меня она не тяготит. Наверное, в тот день, когда ты перестанешь мне сниться, я почувствую себя совершенно одиноким. Так что... если это в твоих равнодушных силах, не уходи пока из моего сердца.

Твой злосчастный хозяин, господин Ёрико, пусть заберет свои вещи из дома эскулапа. Там меня все равно уже не будет больше никогда. Конечно, я украл у него помимо ценностей Фурхуру еще кое-какие драгоценности. Пусть он простит жалкую сущность вора, их я уже продал, даже не известив лекаря. Пропащий я человек.

Как ты, наверное, понял, дорогой Элендиль, эскулап... не просто мой врачеватель. Он еще... не подберу слова, но, пожалуй, он мой хозяин. Я служу ему, как ты – господину Такаяши.

Этот старый прохвост и есть мой секрет. В свое время он продал душу демонам ада, если не шутит, а жена его... как раз одна из их числа.

В принципе я ему верю, иначе какой смысл с ней был бы не разводиться?

Надеюсь, теперь мы с тобой и твоим господином квиты. Мне не хотелось бы жить и постоянно озираться в страхе.

Пожалуйста, будь счастлив, любовь моя. Ты всегда останешься жить в моем сердце,

до сих пор твой... Эшли»</i>



Вампир ничего не сказал, он в одиночестве вошел в покинутый дом, сжимая в кулаке письмо. Такаяши проследовал по комнатам, вспоминая ту ночь, когда странный не в меру болтливый воришка вертелся на нем и закатывал глаза от наслаждения.

На этот раз его бессмертную темную душу сжигала не скорбь, ее разъедала ревность. Ужасная, ни с чем не сравнимая ревность.

– Я найду его, – поклялся сам себя Ёрико. – Я найду их, если даже придется обратиться к демонам за помощью!

Элендиль стоял у входа и совершенно не понимал, в чем причина такого странного смятения его не слишком живого хозяина.

– Что тебе не ясно?! – прочитал вампир мысли преданного эльфийского слуги. – Он должен был полюбить меня, а не тебя.

Такаяши покинул дом и едва ли не бегом пустился по весеннему саду.

– Разве это важно, – удивился Элендиль. – Какая разница?

– Тогда... в коем веке! Это было бы взаимно, – бросил вампир, не оборачиваясь. И покинул бывшее жилище странного семейства. Он так и не забрал сокровища Фурхуру. Вампир впервые за много-много лет испытал по отношению к ним чувство острой досады.



Ёрико всегда изъяснялся витиевато, когда дело касалось его чувств. Наверное, умей он выразиться четко и ясно, Фурхуру не покончила бы с собой.

Вампир сам не ожидал от себя таких ярких бурных эмоций по отношению к вору, что так беззастенчиво его обчистил. Он совсем и не думал, будто эта нелепая месть зайдет так далеко. Но в душе Такаяши тешил себя надеждой найти рыжего... и пусть тогда все сложится по-другому. Должно же хоть раз повезти в любви даже такому невезучему вампиру.

***

Эпилог

Первым делом рыжий затребовал себе в новом доме комнату побольше и перегородил ее ширмой на две части.

– Зачем это тебе? – недоумевала жена эскулапа.

– Буду водить гостей! – весело ответил Эшли.

Женщина грузно переваливалась по комнате. Она в своем дорогом, отвратно облегающем платье напоминала огромную черную паучиху с жирным лоснящимся брюхом. Корсет высоко приподнимал и без того крупную грудь.

– Карлос! Карлос, иди сюда!!! – хозяйка очередного пристанища вечно кочующей семьи громко и зычно закричала. – Твой бестолковый подопытный хочет себе самую большую комнату, чтобы перегородить ее ширмой. И жить в самой маленькой части!!! Урезонь его.

Эшли фыркнул и поковырял носком домашнего тапка пол:

– Сколько можно попрекать меня каждым куском!?

– Ты посмотри, и ему то ни капельки не совестно. Жрешь за троих, покои требуешь самые просторные, в неприятности влипаешь регулярно... – в середине патетической речи в пока еще не меблированную комнату вошел эскулап, чем вынудил хозяйку дома умолкнуть.

– Что за шум? – добродушно спросил лекарь.

– Твой Эшли... – начала жена и снова осеклась. – Да почему я должна объяснять тебе все!

– Действительно, – передразнил парень выражение лица хозяйки. – Огромный паук в юбке вообще не должен ничего объяснять!

– Он невыносим! – хозяйка всплеснула руками. – Напомни мне, почему он не может стать нашим сегодняшним ужином, дорогой?

– Да-да, замотай меня в кокон, как муху, а потом откушай, вдруг иначе отощаешь от голода, – вор показал хозяйке язык. – А украдет что-то для вас садовник или повариха, верно? Да? Вы же их наняли.

– Не надо считать себя таким ценным! – женщина вышла, Эшли мог поклясться, что она растворилась в тенях темного коридора. А шуршание ее платья напоминало звук движения насекомьих лап.

– Она меня ненавидит, – рыжий улыбнулся эскулапу и виновато пожал плечами.

– Это чувство у вас взаимно, но ты помоложе и мог бы проявлять лояльность.

– Мне нравится чувствовать ее бессильную ярость, – рыжий похлопал ресницами, будто благочестивая девица, – и это твое очередное дурацкое словечко «лояльность», вечно забываю его значение...

***

Вечером того же дня эскулап застал свою жену за странным занятием. На той половине комнаты Эшли, где юноша планировал принимать гостей, женщина чертила странную пентаграмму.

– Что ты делаешь, дорогая? – с некоторым опасением уточнил эскулап.

– Заткнись и помоги мне решить, что подойдет твоему идиоту-вору лучше, инкубы или суккубы?

– Зачем... – не понял ее действий лекарь.

– Зачем?! Ты еще спрашиваешь?!.. Когда его трахнут, он месяц еще плачет в подушку и шелковый. Затем, чтобы нам не пришлось искать другого вора!